Дверь к моему сердцу

Арсений стоит на кассе с бутылочкой любимого просекко в руке и, ожидая своей очереди, наблюдает за тем, как женщина позади него выкладывает на движущуюся ленту весомый набор продуктов. «И как эта хрупкая на вид дама всё это дотащит? — возникает у него в голове резонный вопрос. — Надеюсь, она на машине. Всё-таки женщине носить такую тяжесть самой — неправильно. Она же не ломова́я лошадь». Арсению с детства прививалось безоговорочное уважение к слабому полу. Именно поэтому он вырос одним из тех немногих джентльменов, которые всегда пропускают даму вперёд, открывая для неё двери, элегантным движением руки отодвигают стул за столиком в ресторане, помогают снять пальто, при этом стараясь не нарушать её личное пространство. К слову говоря, у него нет проблем в отношении с женщинами. Кроме, может быть, одной — многие принимают его галантность за флирт, хотя далеко не со всеми он хотел бы иметь более близкую связь. Вот и приходится, мило улыбаясь, записывать очередной номер в электронную книжку и оставлять женщин тешиться пустыми надеждами. Не по собственной воле, конечно же, — лишь из-за того, что вежливо отказать напрямую у него почти никогда не получается. И сейчас, смотря на то, как женщина, расплатившись за продукты, утрамбовывает их в два вместительных пакета, Арсений думает: «Может быть, предложить ей помощь?» Останавливает его лишь мысль о том, что она действительно приехала на машине. И в машине, возможно, даже сидит влиятельный супруг и ждёт её, чтобы загрузить пакеты в багажник. А он тут вдруг со своей помощью пристанет, которая никому не упёрлась. Провалившись в глубокую задумчивость, как это у него частенько бывает по причине и без, Арсений вздрагивает, услышав недовольный голос кассирши: — Мужчина, вы что там, уснули? Не задерживайте очередь! — Ах да, извините, — под пристальным взглядом кассирши Арсений кладёт на ленту одинокую бутылку просекко и, доставая из кармана куртки бумажник, краем глаза следит, как за женщиной, нагруженной пакетами, с тяжёлым грохотом захлопывается входная дверь. Он выходит следом за ней. Увидев её медленно отдаляющийся силуэт, который ощутимо клонит к земле из-за несоразмерного её телу груза, без промедления догоняет незнакомку. — Извините, — обращается Арсений к ней самым безобидным тоном, который есть у него в арсенале, чтобы, не дай бог, её не напугать, — позвольте, я вам помогу. Обернувшись, женщина смотрит на него слегка удивлённо, но как такового испуга в её взгляде всё же не читается. Возможно потому что этот район Москвы довольно приличный, и подозрительные личности встречаются в нём крайне редко. — Мне невыносимо больно смотреть на то, как вы тащите на себе такую тяжесть, — Арсений прикладывает руку к груди, пытаясь показать даме, что эти слова идут от чистого сердца. И это работает: лишь на секунду нахмурившись, прекрасная незнакомка благодарно улыбается. — Ну если вам не составит труда… — Конечно, не составит. — Не медля более и секунды, Арсений принимает из её руки пакет, который действительно оказывается тяжеловатым даже для него, что уж тут говорить об этой бедной женщине, и уже тянется за вторым, как она твёрдым тоном говорит, отступая на шаг: — Одного вполне достаточно. Может быть, я и кажусь слабой на первый взгляд, но я вовсе не беспомощна. К тому же у вас вон… бутылка в другой руке. Арсений заторможено переводит взгляд на ту самую бутылку, про которую он уже и забыл. Он надеется, что женщина не подумает, что он какой-то алкоголик, любящий бухать в одиночку. Хотя откуда она может узнать о том, что он собирается распить этот вкуснейший винный напиток в гордом одиночестве? Разве только он сам ей об этом поведает. — Как скажете, — доброжелательно улыбается Арсений. У него не возникает даже мысли ей возразить. И уж, тем более, он не собирается вырывать у неё этот пакет насильно. Он совершенно не склонен к подобным действиям, особенно, если дело касается человека, которого он видит первый раз в жизни. Более того, если бы она вовсе отказалась от его помощи, он бы не стал предлагать её дважды. Навязчивость — это дурной тон. — Ну-с, ведите меня в нужном направлении. Майя (именно этим именем представилась женщина) оказывается очень открытым человеком. За время недолгого знакомства она успевает поведать Арсению о том, что работает юристом, у неё есть двое детей — Ульяна и Антон. Ульяне недавно исполнилось шесть, а Антону через каких-то несколько месяцев стукнет восемнадцать. — Уже вроде взрослый, а в голове ветер, — причитает она, с волнением в голосе откровенничая про сына. — Сутками пропадает не пойми где, к экзаменам не готовится. Совсем от рук отбился. Даже не представляю, что из него выйдет в будущем. — А отец? — А что отец? Отец помогает сугубо материально. Мы уже семь лет как в разводе. — Извините, если мой вопрос был неуместен, — сконфузившись, произносит Арсений, на что Майя лишь отмахивается рукой. — Да что вы… Это уже давно пройденная тема. Мы с Андреем абсолютно чужие люди. Нас связывают лишь общие дети. Арсений вздыхает. Сам не зная отчего. Ему вовсе не жалко эту женщину, которая выглядит вполне довольной жизнью. Она красивая, обеспеченная, явно не глупа. Свою бывшую жену ему тоже, к слову, не жалко. Судя по фото в социальных сетях, она цветёт и пахнет со своим новым ухажёром. И это прекрасно. Он рад за неё и знает, что в их разводе её вины нет. Она всегда говорила ему, что он как спичка: быстро вспыхивает и так же быстро потухает. Ей хотелось постоянства, и Арсений надеется, что она, наконец, найдёт его в новом мужчине. — Ну… вот мы и пришли, — Майя останавливается возле нужного подъезда, и Арсений, поняв, что снова погрузился в собственные мысли, поднимает глаза. От увиденного его рот приоткрывается в неподдельном изумлении. — Надо же, какое совпадение, — бормочет он. — Это ведь и мой подъезд тоже. — Да что вы говорите? — Кажется, что Майя удивлена не меньше Арсения. — Странно, что за девять лет жизни здесь я вас ни разу не встречала. — Так это как раз и не странно. Я заехал сюда буквально несколько дней назад. Обменявшись полуудивлёнными, полурадостными улыбками, они с воскликами: «Надо же!», «Какое приятное совпадение!» заходят в лифт. Арсений тянется к дисплею, обращаясь к Майе: — Вам какой? — Двадцать шестой. — И мне двадцать шестой, — говорит Арсений как-то заторможенно, почти полушёпотом. «Очень странное совпадение, — думает он. — Неужто судьба?» — Ну конечно! Теперь-то я понимаю, — лицо Майи внезапно светлеет — его обладательницу настигает озарение. — Вы же наш новый сосед напротив? Квартира триста пять, не так ли? — Абсолютно верно, — кивает Арсений, вслепую нажимая нужный этаж. Они с Майей одновременно улыбаются друг другу, одним своим видом давая понять, что очень даже рады такому стечению обстоятельств. Арсений уж точно рад: адекватные соседи — это залог комфортного проживания. К тому же, даже за столь недолгое время он успевает увериться в том, что Майя очень близка ему по духу. С ней легко, они оба любят поболтать, оба в разводе. Несомненно, они поладят. А если им в этом ещё и поможет бутылочка роскошного вина… — А вы один живёте? — интересуется Майя, словно зная, о чём он думает. — Д-а-а, — на выдохе растягивает Арсений, — один. Как раз собираюсь отпраздновать своё новоселье, — он поднимает бутылку вина так, что она оказывается на уровне его плеч, и, ловя внимательный взгляд Майи, торопливо добавляет: — Но вы не подумайте, что я алкоголик. Просто так получилось, что сегодня никто из моих друзей не смог составить мне компанию. — Ну… в таком случае, это могу сделать я. Приходите в гости, и бутылочку с собой обязательно захватите. У меня тоже несколько припасено, так что долгий вечер нам обеспечен, — без всякого смущения произносит Майя после недолгой паузы. В её улыбке и распахнутых карих глазах Арсений угадывает заговорщические нотки, и они определённо приходятся ему по душе. Ну очень приятная женщина эта Майя. Сразу видно, что доброжелательная, без комплексов. — Заодно познакомлю тебя с Улей. С Антоном не обещаю, так как понятия не имею, когда он соизволит вернуться домой. — С удовольствием приду. Арсений не задумывается ни на долю секунды прежде, чем ответить. Откровенно говоря, он надеялся на такой исход событий сразу, как узнал, что они соседи. Всё же очаровательная компания в сто крат лучше, чем распитие алкоголя в одиночестве. Он не любит пить в одиночестве. От этого обычая попахивает алкоголизмом. С ним это, конечно, иногда случается, но, стоит отметить, что не часто. Обычно собеседник находится сам по себе, как, например, сейчас. Когда двери лифта распахиваются, пропуская новых знакомых внутрь, они, загадочно переглядываясь, расходятся в противоположные стороны, каждый к своей двери. — Не заставляйте меня долго ждать, — произносит напоследок Майя, движением, доведённым до автоматизма, проворачивая ключ в замке. Именно в этот момент Арсений понимает, что сделал правильный выбор, переехав сюда.

***

Сначала Арсений думает переодеться, оглядывая в зеркале серые спортивки и белую футболку. Как-то уж очень неформальненько, на его взгляд. Но, с другой стороны, это же не свидание. Просто посиделка с новой соседкой. У него нет намерений переходить черту «хороших знакомых» или, может быть, даже «друзей». По крайней мере, пока. Что будет дальше, он предугадать не может, да и не хочет, если честно. Он не любитель долго и нудно размышлять на тему будущих отношений. Все его любовные романы были спонтанны, в какой-то мере, даже необдуманны, и начинались с ничего не обещающего флирта. Возможно, сейчас всё пойдёт по той же схеме, которая была придумана ещё задолго до него. В конечном итоге, Арсений решает ничего не менять в своём нынешнем образе, чтобы не вызвать лишних подозрений на свой счёт. А то знает он некоторых женщин: им только повод дай, и потом не отвертишься. Майя не похожа на одну из них, но с чем чёрт не шутит — они ведь знакомы меньше получаса. Арсений лишь немного поправляет причёску, чтобы не быть похожим на лешего, брызгает пару капель парфюма себе на шею и, обув тапочки, шаркает на выход. Просекко, естественно, берёт с собой, а к нему прилагаются элитные швейцарские конфеты, являющиеся скромным презентом от благодарного клиента. — Та-дам! — Арсений выставляет гостинцы вперёд себя в шуточном жесте, как только перед ним распахивается железная дверь, открывая его взору Майю в уютном домашнем халате. Соблазнять его сегодня она явно не намерена, но Арсений всё же скользит мимолётным взглядом по красивой линии её обнажённых колен, не скрытых за плотной тканью. Однако у Майи тоже есть чем его порадовать. — Та-дам! — Арсений видит, как из-за её спины выглядывает миловидная девочка в розовом костюмчике. Её тёмно-русые волосы заплетены в два пышных пучка, а на голову надет ободок с кошачьими ушками. Ну что за прелесть! — Познакомься, это Уля. Уля, это дядя Арсений. Наш новый сосед. Опомнившись, Арсений быстро прячет бутылку с просекко за спину и присаживается на корточки, чтобы быть одного роста с девочкой. — Очень приятно, Уля, — он откладывает коробку конфет на пол и протягивает ей руку. — Давай лапку, — говорит ласковым тоном, и заинтересованная Ульяна без промедления вкладывает свою маленькую ладошку — в его, тёплую и широкую. — У тебя такой красивый костюмчик. Мама купила? — Угу… — кивает девочка, не отрывая от лица Арсения широко-распахнутых глаз. — Дядя Арсений, а вы случайно не принц? — этим неожиданным вопросом она едва не застаёт его врасплох. — Ну… — замявшись, Арсений слышит сдавленный смешок, раздавшийся сбоку от него. Кому-то, похоже, очень весело наблюдать за этой картиной. — Я, пожалуй, уже слишком взрослый для принца, — находит он логичный ответ. — А сколько вам годиков? — спрашивает Уля, не отпуская его руки́. — Тридцать четыре. — А моей маме тридцать восемь, а мне — шесть, а Антоше семнадцать, хотя он всем врёт, что ему больше, — внезапно оживившись, начинает тараторить она, с потрохами выдавая возраст всех членов семьи. Ну, про Ульяну с Антоном он знает и так, а вот по Майе и не скажешь, что ей тридцать восемь. На вид она выглядит моложе. — Мама говорит, что он просто хочет поскорее повзрослеть. Наверное, он мечтает стать таким же взрослым, как вы. — Наверное, — Арсений не может не улыбаться в компании этой болтушки. Непосредственность в общении — это у них семейное. — А вы точно-точно не принц? — с надеждой в глазах переспрашивает Ульяна. — Просто у вас такие большу-у-у-щие голубенькие глазки, и такие длинню-ю-ю-щие реснички. У Арчи такие же. — Sweetie, — Арсений ставит просекко себе за спину и берёт Улю за вторую руку. Она нисколько не противится этому, продолжая восхищённо смотреть на него во все глаза, — позволь узнать, кто такой Арчи? — Арчи — это муж Хлои, и аист скоро принесёт им ребёночка. Мне мама пообещала, — с уверенностью в голосе поясняет она. — Арчи и Хлоя — это её любимые куклы, — Майя тоже поясняет, но более понятным для Арсения языком, после чего удостаивается благодарной улыбки с его стороны. — Ага, — подтверждает Ульяна, но всё её внимание сфокусировано уже не на госте, а на чём-то другом. — О! А это что там? — отпустив руки Арсения, она указывает пальчиком на золотистого цвета коробку. — Конфетки? Можно одну? Арсению кажется, что у него лицо сейчас треснет — настолько широка его улыбка. Всё-таки детки — это такие ангельские создания. — Это тебе нужно у мамы сначала спросить, котёнок, — отвечает Арсений, не забывая о том, что Уля — это всё же не его дитё. И он не знает, можно ли ей вообще есть сладкое. Может у неё аллергия или диатез. — Ну-у-у… — губки Ульяны разочарованно надуваются, образуя очаровательный бантик. — Вообще-то мне мама сказала, что с меня хватит сладкого, но она ведь не будет ругаться, если ты мне дашь одну. Ты ведь наш гость, а при гостях не ругаются, — похоже, Уле всё равно, что её мама стоит прямо перед ней. Арсений переводит на Майю вопросительный взгляд и, получив от неё лёгкий кивок в ответ, наигранно вздыхает: — Эх, ну ладно. Уговорила, — с этими словами он открывает коробку и кладёт себе на колени. — Угощайся. С радостным писком Ульяна хватает конфету из самой середины и запихивает её в рот целиком. Однако уже через несколько секунд её миловидное личико недовольно морщится. Арсений меняется в лице. — Что? Не понравилась? — Фу! — выносит вердикт Ульяна после того, как героически прожёвывает конфету. — Не, она какая-то горькая. Это, наверное, для взрослых конфеты. Вы лучше ей Тошу угостите, он ведь хочет быть взрослым. А я пока пойду порисую. Арсений и слова не успевает вставить прежде, чем этот гиперактивный ребёнок разворачивается и бежит в направлении гостиной. — В следующий раз я куплю тебе Киндер! — успевает он крикнуть ей вслед. — Хорошо! — раздаётся из гостиной, и, облегчённо улыбнувшись, он поднимается на ноги, только сейчас ощущая, как успели затечь колени. — Какая очаровательная девочка, — с улыбкой обращается он к Майе. — Вся в маму. — Ты ещё нашего Антошу не видел, — усмехается она безобидно, но с явной подоплёкой во взгляде. — Вот где само очарование.

***

Поцелуи Эда всегда агрессивны. Он целует Антона с присущим ему напором, то с чмокающими звуками всасывая его губы, то покусывая их и нередко оставляя кровоточащие ранки. Проворный язык так и норовит протолкнуться в рот до самой глотки, но Антон не позволяет, не являясь страстным любителем французских поцелуев. Одна рука Эда по-собственнически сжимает бедро Антона, и на нём, конечно же, останутся синяки после, другая — держит либо за лицо, либо за волосы, как, например, сейчас. Как только пальцы Скруджи уже в который раз больно оттягивают волосы у корней, Антон шипит в поцелуй и отстраняется. — Достаточно с тебя, — произносит, выравнивая дыхание. После неосторожных поцелуев на языке отчётливо ощущается железный привкус собственной крови. — С меня никогда не будет достаточно, — Эд растягивает губы в хитрющей улыбке, чём-то становясь похожим на Чеширского кота. Младшая сестра Антона уже «затёрла до дыр» этот дурацкий фильм с его участием: наверное, поэтому этот образ и всплывает сейчас в голове. — Ну ладно, беги к мамочке, — говорит Эд с дразнящей интонацией в хрипловатом голосе. Антон непроизвольно закатывает глаза на эту реплику. Вечно этот мудак намекает ему на его ещё сопливый возраст, хотя он и сам не намного старше него — всего на каких-то три года. И, тем не менее, это не мешает Скруджи называть его «деткой» или «малышом» только потому, что ему ещё нет восемнадцати. — Будь хорошим мальчиком, иначе отшлёпаю. — А может и не только поэтому… А вот и та самая пошлая ухмылка, означающая, что Антону точно пора. Если он, конечно, не планирует отсосать Эду снова прямо в салоне Ламборгини, а он не планирует, как бы его не возбуждала эта тачка. — Ох уж этот дедди-кинк, — вздыхает Антон, распахивая дверь авто. Несмотря на все богатства, Эд не выглядит в его глазах папочкой. Как горячий избалованный мальчик, который хочет доминировать во всём — да, но заботливый папочка, решающий проблемы, — точно нет. Скруджи проблемы может только создавать. И, конечно же, Эд не удерживается от прощального шлепка по его обтянутой скинни заднице. Причём, шлепок выходит довольно смачным. Настолько, что Антон аж подпрыгивает, взвизгнув, как девчонка, хотя подобные звуки ему совершенно не свойственны. — Дурак. — Я тоже люблю тебя, детка, — Скруджи шутливо складывает губы трубочкой, имитируя поцелуй. Антон не придаёт этому «люблю» никакого значения. Слово «люблю» в понятии Эда синоним к слову «хочу», но Антон способен отличить одно от другого. Он хоть и молод, но не наивен и глуп.