Мой истинный... Демон?

***

      Какое восхитительное томление – тонуть в мягких объятиях дивана, в плену альфы, чьи руки, сильные и нежные, колдуют над моими волосами, словно играя на арфе, убаюкивая кожу головы. Пусть запутывают непослушные пряди, это такая малость, когда растворяешься в этом мгновении. Этот вечер, несомненно, займет почетное место в сокровищнице моих самых драгоценных, но столь немногочисленных воспоминаний. – Солнышко, – прошептал Чонгук, целуя в макушку и ставя фильм на паузу, отчего внутри что-то болезненно сжалось. " – Я тебе не солнышко, но за этот массаж готов простить даже такое фамильярное прозвище. " – Ммм? – сонно отозвался я, блаженно прикрывая глаза, когда его пальцы вновь заскользили по коже головы, теперь уже более плавно, нежно, словно лаская. – Кто для тебя Хосок? – мягкий вопрос прозвучал как раскат грома в безоблачном небе. Ну зачем же разрушать эту идиллию? – Просто друг, – спокойно ответил я, но по комнате уже расползался густой, обволакивающий, словно темный туман, напряженный феромон Чонгука. Что ему снова не так? – Я не хочу, чтобы ты с ним общался, – отрезал он, и я опешил от такой категоричности. – В смысле? – недовольно буркнул я, вскидывая голову и глядя в глаза Чонгуку. Вот уж чего, а этого он не дождется. Хосок – само солнце, ангел во плоти, как можно запретить дружить с таким человеком? – В прямом, – чуть более нервно повторил Чонгук, притягивая меня к себе, и я безвольно рухнул на его грудь. – Нет. – Да, – с темной искрой в глазах возразил Чонгук и начал оставлять горячие метки на моей шее. – Чонгук… – Я почувствовал, как внизу всё начинает трепетать в предвкушении, а его возбуждение – ощутимо давит на мою задницу. Уже в его вопросе о Хосоке сквозила ревность, но чтобы это переросло в такое… Добром это точно не кончится. – Чонгук, – испуганно прошептал я, когда его руки забрались под мою футболку, обжигая кожу боков. – Малыш… Я хочу тебя, – горячо выдохнул Чонгук и впился в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Он терзал мои губы, словно боялся, что их отнимут, то нежно оттягивая нижнюю, то яростно набрасываясь на верхнюю. Поднявшись вместе со мной на диване, он усадил меня прямо на свой возбужденный член, укрытый тканью одежды, и я невольно начал ерзать, вызывая у альфы стон, полный сладостной муки. Разорвав поцелуй на секунду, чтобы сорвать с себя футболку, он тут же снова припал к моим губам, проникая языком в мой рот, сплетая наши языки в безумном, чувственном танце. " – Черт…" Возбуждение сносило крышу, и я, забыв о гордости и всех «правилах приличия», обвил шею Чонгука руками, притягивая его еще ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Мои руки скользнули под его футболку, лаская набухшие соски, вызывая у альфы мурашки и рваные вздохи прямо в мой рот. – Малыш… можно, раз уж мы начали… я кое-что сделаю? – с трепетом и азартом прошептал он. Я на мгновение задумался, понимая, что терять уже нечего, и возбужденно выдохнул: – Ну… смотря что, – с огоньком в глазах ответил я и соблазнительно облизнул распухшие от поцелуев губы, распаляя его страсть до предела. – Я… хочу доставить тебе удовольствие. Обещаю, я не лишу тебя девственности, – неуверенно проговорил он и, не дожидаясь ответа, бережно уложил меня на диван, чтобы стянуть мои домашние шорты, обтягивающие мои ягодицы, на которые он и так постоянно косился, думая, что я не замечаю. – Чонгук… – Всё хорошо, сладкий, доверься мне, – уверенно прошептал он и коснулся моих губ мимолетным поцелуем, чтобы успокоить, унять волнение. Я лишь прикрыл глаза в ожидании, гадая, что же задумал этот чертенок во плоти. А как еще его назвать? И вот, спустя томительные секунды, я лежал перед Чонгуком в одной футболке. От смущения я попытался прикрыться, но он шлепнул меня по рукам, недовольно взглянув. – Нет, сладкий, даже не думай, – лукаво произнес Чонгук и стянул с меня футболку, оставляя меня в чем мать родила. Стыдно… и безумно возбуждает. Чонгук тут же прильнул к моему соску, то нежно оттягивая его губами, то дразня, покусывая, вызывая целый фейерверк эмоций внутри меня. – Ах… ммм… Чонгук… ах… нет! – выдохнул я, когда его рука обхватила мой член, с которого уже сочилась вязкая смазка, предвестник скорой бури. – Боже… ты выглядишь так, словно я тебя до смерти затрахал, а я всего лишь пососал твой сосок и дотронулся до твоего члена, который выглядит настолько соблазнительно, что хочется взять его в рот и вылизать вдоль и поперек, наслаждаясь твоими стонами, – облизнулся Чонгук и, не говоря больше ни слова, взял в рот мой член, вызывая громкие, неконтролируемые стоны. – Чонгук! Ах! – простонал я и сжал простыню в руках, сминая ее в отчаянной попытке удержаться на краю рассудка. " – Что он творит? Это божественно – чувствовать его горячий, влажный рот на своем члене. Если бы я знал, что это настолько охрененно, пересмотрел бы свои взгляды на то, правильно ли спать с «малознакомыми». – Г-гуки… Я с-сейчас кончу! – задыхался я от громких стонов, ласкающих слух альфы, словно музыка. И вот, спустя несколько мучительных мгновений, меня затрясло, когда я почувствовал, что близок к позорной, но желанной кульминации в его рту. – Кончай, мой маленький, кончай… Я всё проглочу, – прохрипел альфа и проглотил мой член до самого горла, зажигая искры в глазах и вызывая покалывание в кончиках пальцев. Спустя секунду я зажмурил глаза и издал последний, сорванный стон, изливаясь в горячий рот альфы, а он, как послушная сучка, проглотил всё до последней капли, еще и причмокивая, словно дегустируя изысканное вино. – Уф… ты и тут такой вкусный, вишенка моя, – лукаво промурлыкал Гуки, вытирая остатки спермы с губ. " – О Боже… что это было?" Я устало прикрыл глаза, все еще не веря в произошедшее, надеясь лишь, что это был не последний раз. – Ты умница, – похвалил меня Чонгук и поцеловал в потный лоб, словно награждая за послушание. – Отдыхай, мой маленький, – тихо проговорил он и натянул на меня футболку, словно оберегая от чужих взглядов. Он поднял с пола одеяло и укутал меня, словно в кокон, прижимая к себе, совершенно не обращая внимания на свой ноющий член, который неприятно ныл и тоже требовал разрядки, требовал утоления жажды.