После выпуска

Несмотря на теплую ванну и насильное укутывание в одеяла, Ирука заболел. Шатен вообще постоянно куда-то вляпывался, считал Узумаки, не то, что он сам.  — Я пойду на работу! — бубнил Умино, в сто пятьдесят третий ряз выпутываясь из одеял и пытаясь прорваться через Наруто. Но шатен был учителем точных и не очень наук и особой физической подготовкой не обладал, а Узумаки таскал по пятницам (естественно без ведома своего парня) металлолом, ибо деньги в семье нужны. — Конечно, — блондин, стоящий у входа в спальню, согласно кивает, но закидывает учителя на плече («Я что, мешок?» — возмущается тот) и снова несет в кровать, — выздоровеешь и пойдешь. У тебя температура тридцать восемь и девять, а ты так в школу рвешься. Ирука еще что-то недовольно бурчит, цокает языком, заворачивается в одеяло и обиженно отворачивается к стене. Наруто, которого таким не проведешь, все еще стоит в дверном проходе. Когда на простое молчание терпения у него не хватает, в ход идет логика и рассуждения. — Вот посуди сам, кто урок за меня проведет? — шатен поворачивается обратно и поднимается на локтях, — у детей контрольные скоро. Да и не могу же я просто взять и не прийти, надо договариваться с Хатаке… Блондин крайне скептически окидывает взглядом шатена и достает телефон. — Какаши-сан? — к ужасу учителя говорит Узумаки, поднося трубку к уху, — да, это Наруто. У меня все хорошо, а у вас? В универе тоже, пока отличник. Угу. Да вот хотел сказать, что Ирука заболел, он не придет сегодня. Да температура и кашляет. Да, да. Спасибо, до свидания. Умино, слушавший весь разговор из-под одеяла, вылез и облегченно вздохнул. Он, Наруто и Какаши были достаточно близки, что бы такой звонок не вызвал у директора вопросов — Хатаке был в курсе их отношений, и лишь изредка подначивал их. Умино даже вспомнил, как Наруто все детство заливал всем и вся про то, что станет следующим директором, но, когда после смерти старика Хирузена и ухода с поста «бабули Цунадэ» на пост многоуважаемого во всем селе директора выдвинули Какаши, пыл мальчонки поубавился, и Узумаки переключился на более реальные вещи, как думал Умино. Но переключился он на любовь к сенсею. — Доволен? — опять недовольно бубнит Ирука и укутывается в одеяло, которых на их кровати теперь много: два пуховых — его и Узумаки, два пледа, один из которых с дивана, пододеяльник, предназначавшийся для гостей, пеленка, хрен знает где добытая, и кофта блондина — «Будет совсем холодно — кутайся в нее тоже». Подушек, кстати, не сильно меньше. — Вполне, — самодовольно кивает студент и пытается обнять шатена, но тот откатывается к стене. На гусеницу похож, отмечает про себя Наруто, на очень обиженную гусеницу, которой не дают работать. Узумаки встает, и идет на кухню. Это комната, совмещенная с гостиной — с одной стороны кухня, полная шкафчиков (на удивление, Умино знает, что где лежит), с раковиной и посудомойкой; за невысокой перегородкой, которую можно было использовать и как столик, стояли стол, четыре стула, диван и у стены несколько шкафов с книгами, документами, тетрадями учеников и прочими бумагами. Спустя минут пять поисков, он все же находит заветную баночку «Соль», в которой хранится какао.  — Логично, — скептически кивает Наруто, включая чайник. За те две минуты, пока кипятится вода Узумаки успевает найти любимую чашку сенсея, подогреть молоко, насыпать ровно две ложки коричневого порошка, одну из них с горкой, помыть поднос, достать ложку, сбегать в аптечку за жаропонижающим, налить стакан воды и аккуратно все поставить на поднос, включая любимое печенье Умино.   Когда через пятнадцать минут Наруто вплывает в комнату как раз в тот момент, когда возведение крепости только закончилось, но шатен уже лежит, свернувшись калачиком внутри. Под ноги блондина бросается кот — тот спотыкается и почти роняет поднос. Ирука подрывается и из-за стены показывается его растрёпанная голова и встревоженный взгляд. Узумаки откровенно орет и материт кота, а тот, от греха подальше, шмыгает под кровать и оттуда наблюдает темными глазами. Умино прыскает, но тут же возвращает себе обиженный вид и снова плюхается в свою крепость. Блондин тяжело вздыхает и подходит к кровати.  — Ирука-а-а-а, — зовет Узумаки, ставя поднос на подоконник рядом с концом мягкой стены. На улице падают снежинки, серое небо не пропускает солнечных лучей. Белые пушинки опускаются на окна и сбегаю по стеклу мягкими ручейками. Учитель усиленно сопит, но Наруто понимает, что тот не спит. Блондин наклоняется через подушки и ласково шепчет на ухо шатена:  — Я принес какао и печеньки. Тот моментально открывает глаза и садится.  — Пустишь меня к себе? — жалобно просит Наруто, и Умино больше не может на него сердиться. Шатен кивает. Через некоторое время крепость вмещает двух людей и Кураму, свернувшегося калачиком на коленях у Наруто. На коленях Умино стоит поднос и тот, выпив таблетку, уплетает завтрак. На ноуте блондина, поставленного на подушки, идет кино. Узумаки, постоянно его комментирует, поглядывая на, смеющегося от замечаний Наруто, сенсея, и радуется.   Умино решил, что все-таки хорошо, что он не пошел на работу.