Очерки по токийским мстителям

      Такемичи широко зевает, устало прикрывая глаза, после сразу же открывая их. Прямо перед ним стоял высокий паренёк, скорее всего подросток, в чёрной форме с золотой вышивкой. Подымая взгляд выше к чужому лицу, ему в глаза бросился шрам, что располагался на поджатых губах. Поднимая глаза ещё выше, он встретился с чужими такими же синими глазами, что смотрели не на него, а сквозь, словно этот человек находился в глубоких раздумьях. Что его ещё больше удивило, так это то, что цвет чужих волос совпадал с цветом глаз. Что несомненно ему понравилось. "Красивый, — думал Такемичи, — Боже, о чём только думаю на работе. А если он всё ещё подросток... Такемичи, ты дурак, каких надо поискать, сам ведь тоже ещё не взрослый."       Перестав его рассматривать, Такемичи натянул добродушную улыбку на лицо, в месте с этим поднимая руку, чтобы помахать ею перед чужим лицом. Резкие движения помогли чужому взгляду сфокусироваться на нём.       — Добрый вечер, — Такемичи начал разговор первым, убирая руку на стойку кассы. — Вам нужна какая-то помощь?       Наклонив голову немного в бок, он похлопал своими большими глазами, продолжая добродушно улыбаться.       Тот сначала уставился на него, широко раскрывая глаза, а после смутился, приобретая милый пунцовый румянец.       "Милашка", — едва не вырвалось это слово из уст паренька.       — А, н-нет, — слегка заикнувшись, он поставил покупки перед продавцом. — Не надо.       Продолжая улыбаться, Такемичи взял в руки пару бутылочек рамуне и, занеся всё в компьютер, пробил всё и отложил. Тоже самое он сделал с банками колы, сока и крем-соды. Складывая всё в белый пластиковый пакет, перед ним ещё положили несколько упаковок фруктового льда. Пробив и их, он положил это всё в пакет, передавая подростку. Оплатив покупку, красивый паренёк собирался было что-то спросить, но его прервали другие покупатели, что зашли в магазин.       — Добрый вечер, — Такемичи также с ними поздоровался, а после, когда другие люди скрылись, повернулся всем корпусом к нему. — Что-то ещё?       "Вышло грубее, чем мне хотелось, — внутренне плакал Такемичи, — Боже, хоть бы я его не обидел этим. Он по виду такой сильный, врежет ещё."       — Аммм, нет, — начал подросток. — Я бы хотел познакомиться с вами. Можно же?       — Давай так, — Такемичи более менее ровно начал. — Сможешь подождать несколько минут, я обслужу этих покупателей, а потом с тобой поговорю на эту тему?       — Хорошо.       Для наглядности в утверждении он ещё кивнул головой и вышел из магазинчика. Встал он недалеко от входа в сам магазинчик и, чтобы не устать ждать, опёрся на тротуарное ограждение, причём лицом к Такемичи.       Отвлекаясь от того паренька, Ханагаки повернулся в сторону подошедших покупателей. Улыбнувшись им, он пробил их покупки, также кладя всё в пакет и отдавая его им. Заняло всего несколько минут его жизни, но за эти минуты Такемичи успел почувствовать изучающий взгляд, появляющийся каждый раз, стоило ему опустить или отвести глаза. Сглотнув нарастающий ком в горле, он помахал на прощание, прогоняя плохие мысли.       — Хорошего вечера! Приходите к нам ещё! — более громко проговорил уходящим людям.       Прошло всего пару минут, и напротив него попросил тот паренёк, что просил его познакомиться.       — Хаккай Шиба, — фраза вылетела быстро, даже без заикания. — Приятно с вами познакомиться.       Он даже поклонился на все девяносто градусов, чем сильно испугал Такемичи, и тот выбежал из-за стойки проверять, не ударился ли новый знакомый. Поклон вышел хороший, но травмоопасный. Небольшое покраснение появилось сразу, но было не критичным, что немного успокоило Такемичи.       Он схватил его лицо в свои маленькие ладошки и придвинул ближе, рассматривая на наличие других травм или ссадин. Не найдя таковых, Такемичи только сейчас понял, что поставил и себя, и другого человека в неловкое положение, поэтому, отпустив чужое лицо, он отодвинулся от подростка.       — Прости, — тихо извинившись, Такемичи отвернул голову, не чувствуя, как краснеют его щёки и уши. — Но больше не надо так кланяться, я не настолько старше тебя, Шиба-кун.       — Можно называть по имени.       Хаккай смущённо почёсывал шею, смотря прямо на такого же смущённого Такемичи.       — Хорошо. — он ответил уже после того, как чуть успокоился. — Мг, можешь звать меня Такемичи, Такемичи Ханагаки.       — Значит, ты бамбуковый путь? — спросил Хаккай, не думая про скрытый смысл.       — А-ага, — смущённо проговорил Такемичи, заливаясь румянцем сильнее, чем был до этого. — Именно так оно и пишется.       — Такемичи-тян, — Хаккай, заметив изменившуюся атмосферу, решил как-то её изменить, поэтому обратил на себя внимание старшего. — Можно мне получить твой номерок?       Уставившись на Хаккая удивлённым взглядом, он заторможенно кивнул и повернулся к стойке, чтобы оторвать клочок бумажки и взять ручку. Быстро начиркав цифры своего номера телефона, он протянул бумажку подростку. Тот с осторожностью схватил протянутый номерок и на радостях обнял Такемичи, стиснув того в своих крепких объятиях.       — Хаккааай, задушишь, — просипел до сих пор удивлённый Такемичи, автоматически похлопывая по спине своего нового знакомого. — Кислороооод, хаааа.       — Извини, извини, извини, извини..       — Стой! — крикнул Такемичи, пытаясь восстановить дыхание. — Пожалуйста, хватит. Ты не сделал ничего плохого, просто в следующий раз контролируй силу, с которой обнимаешь людей.       Дыхание потихоньку восстанавливалось, и в голову пришло осознание того, ЧТО именно он сделал. Испуганно посмотрев на Хаккая, он хотел уже спросить его правильный ли номер он дал, но его перебили.       — Боже, меня же сожрут вместе с потрохами, если я опоздаю на собрание! — воскликнул подросток, смотря прямо в раскладушку. — Такемичи-тян, прости, мне надо бежать.       — А, хорошо, — только это и успел сказать он ему, смотря, как подростковая фигура исчезает за одним из домов. — Будь аккуратен...       Последняя фраза прозвучала в пустоту.       — Подростки такие подростки. — в туже самую пустоту сказал Такемичи. — Хоть бы камеры проверить, а то стыдоба полнейшая. Надо было выйти на улицу ради приличия.       Хлопнув себя по лбу, он направился в комнату наблюдения.       Проверяя какую-то по счёту камеру, Такемичи вновь облегчённо выдыхает. Камеры ничего не зафиксировали, что приятно радовало. Щёлкнув на последнюю камеру, он стал просматривать её. Уличная камера показывала сначала только пустую улицу, потом несколько людей, что шли в сторону магазина, а через несколько минут, как они шли обратно, а ещё через несколько, как по этой улице бежит синеволосый подросток — это новый знакомый Такемичи. Больше она ничего такого странного не зафиксировала. Поэтому Такемичи радостно воскликнул, подпрыгивая на стуле.       В маленькую комнатушку заглянули, напугав до чертиков радостного Такемичи.       — Ты чего кричишь? — задал вполне логичный вопрос Такемичи его сменщик.       — Да так, просто рад.       — Ага, ври больше, — он зашёл в комнату, подходя и наклоняясь над столом. — Если бы ты был просто рад, так бы не кричал сейчас.       — Раскусил меня всё же.       — Так ты ничего и не скрывал, чтобы тебя раскрывать. — проговорил парень, щёлкая мышкой, пока смотрел в монитор. — А кто тот парень, который бежит куда-то?       — Мой новый знакомый, — просто произнёс Такемичи, не став уделять этому много внимания. — Почему пришёл так рано? У тебя смена через час.       Такемичи начал выходить из комнаты, а вслед за ним поплёлся и сменщик.       — Ты вообще за временем следишь, Такемичи? — он показал на часы, которые висели на стенке. — Я пришёл вовремя, скоро как раз моя смена.       Ответив, он закатал рукава кофты, начиная идти в сторону склада.       — И вообще ты следишь за тем сколько на полках осталось продуктов? — спросил возмущённо тот, показывая на почти пустую полку. — Такемичи, после тебя всегда так остаётся.       — Прости-прости, и вправду грешу этим часто.       Такемичи стало неловко от замечания коллеги. Он не хотел, чтобы его и тут отчитывали за небольшую невнимательность. На другой подработке этого ему и так хватает, поэтому он, осунувшись, поплёлся в направлении склада.       Таская тяжёлые коробки, он помогал раскладывать товар по местам: там, где его не доставало, там, где истёк срок годности и там, где привезли какую-то новинку, которая резко стала популярна и быстро заканчивалась. Распаковав, предпологаемо, последнюю коробку, он увидел в ней любимые чипсы. Захотелось как в подростковые годы украсть пачку и хрумкать ими, пока гуляешь с друзьями. Ах, подростковые годы были самыми лучшими в жизни Такемичи. Не было никаких забот, кроме учёбы, можно было гулять с друзьями и есть вредную еду столько, сколько хочешь. Со временем и такие простые моменты спокойной жизни забываются. "А ведь раньше меня и на улицу вытащить было проще, чем сейчас. — думал Такемичи. — Стал подрабатывать, вообще забыл, что такое нормальные прогулки по улице или парку."       — Такемичи, твоя смена закончилась. — послышалось из комнаты видеонаблюдения. — Давай топай отдыхать, я сам тут закончу. Сегодня можно погулять, погода располагает.       — А, да. — Такемичи положил последнюю пачку на своё законное место и встал, разминая затёкшие мышцы. – Это вряд-ли получится, сегодня ещё одна работа и надо ещё писать конспекты на проверку.       — Ууу, вспоминаю свои годы в колледже, такая морока была тогда, а сейчас вот где работаю. — начал сменщик, выходя из помещения. — Пойдём покурим и поговорим. И не надо мне тут пиздеть про то, что ты не куришь, знаю, знаю. Пивка хоть холодного попьёшь. На улице жара стоит адовая.       Не став спорить, Такемичи вышел вместе с ним через служебный выход. Подойдя к автомату с пивом, он залез в задний карман и вытащил оттуда всю мелочёвку, что у него была. Поискав и найдя нужную монетку в сто йен, он бросил её в автомат, нажав на пару кнопочек и выбрав нужное себе пойло.       — О, — вдруг вспомнив что-то, сказал сменщик, — А тебе можно пить то? Работаешь у нас давно, а я твой возраст так и не узнал. Совершеннолетний хоть?       — Нет, — присев, Такемичи достал банку, — пока нет. День совершеннолетия у нас был, а вот дня рождения, который подтверждает мой возраст, нет. Опережая твой следующий вопрос, пить мне можно, но я это делаю редко.       — Звучит так, как будто тебе часто его задают.       На некоторое время наступила тишина, которая прерывалась лишь глотками и проходящими мимо школьниками.       — Не так часто, что в какой-то степени радует, но приходилось отвечать на это, чтобы не было никаких вопросов в будущем. — замолчав на секунду, Такемичи сделал ещё пару глотков, удобно облокачиваясь на стену. — А ты на кого учился?       — Тебе эти знания не пригодятся никак, — тот сделал затяжку и выдохнул глыбу дыма в высь, — А мне вот интересно, что за профессию ты выбрал.       — С детьми буду работать, на воспитателя пошёл учиться.       — Похвально, похвально, — он сделал ещё зятяжку, а сбоку послышался звук сминающейся банки, — Реально похвально. Такемичи, ты большой молодец, я бы не выдержал работать с детьми. Я даже с людьми старше меня не люблю работать. Как вспоминаю об этом, дрожь пробивает, бррр.       Такемичи его уже не слушал, он ушёл в свои мысли и остался там. Пиво оказалось на редкость вкусным и приятным, раслабляло сознание, но от одной банки не пьянеют ведь. Будет крайне глупо, если он уже пьяный, ему на следующую подработку ещё нужно успеть и конспекты на завтра написать. Тяжело вздохнув, он встал, выбрасывая банку в урну.       — Тебе пора уже? — поинтересовался сменщик.       Кивнув, Такемичи похлопал того по плечу и пожелал удачной смены. Направившись к магазину, он заранее снял с себя униформу, чтобы положить её на своё законное место позже. Зайдя в служебную комнату, Такемичи положил на место униформу и взял свой портфель, проверяя всё ли там есть. Не заметив ничего такого странного, он прихватил свой телефон и вышел из комнаты, чтобы пройти мимо сменщика и помахать ему рукой на прощание. Выйдя на улицу, он направился к ближайшей станции метро.       Ближе к вечеру в метро начиналась настоящая давка, но по-другому Такемичи добраться до места работы не мог. Поэтому приходилось каждый чёртов раз тесниться в вагоне метро. Вот и сейчас ему кто-то заехал локтём в рёбра. Подавившись воздухом, он как-то смог добраться рукой до места удара и растереть его. Боль отступила почти сразу, но синяк точно будет. Как же хотелось побыстрее добраться до нужной станции, но это желание не могло исполниться. Поэтому протиснувшись, задев при этом какую-то тётку, он встал ближе к двери, надеясь на то, что его не раздавит в лепёшку толпа народу.       Выходя из вагона, он снова мог вздохнуть свободно. Оглянувшись на толпу заходивших людей, он презрительно хмыкнул.       "Сами становитесь лепёшкой", — подумал Такемичи, разворачиваясь и направляясь к выходу со станции.       Попав наконец на улицу, в него ударил прохладный воздух. Чихнув, Такемичи поёжился и про себя проклял того человека, который решил его вспомнить именно сейчас.       Проходя мимо одного кафе, он решил посмотреть на ветрину и пожалел об этом сразу же. Живот заурчал от приятного запаха и видов разной выпечки. Грустно вдохнув ещё этого приятного запаха, он пошёл дальше, денег на десерты в этом кафе у него не было, что заставляло иногда кусать губы от зависти к людям, что могут себе позволить есть в таких заведениях постоянно. Но ничего, в будущем он тоже сможет лакомиться всякими вкусностями.       Остановившись на перекрёстке, он смог ненадолго выдохнуть и посмотреть на окружение вокруг себя. Постепенно всё погружалось во мрак, но из-за высоток тут было темнее обычного. Раньше в это время он только начинал возвращаться домой. За что потом, конечно же, корил себя, потому что предстояло сделать большое количество домашнего задания.       Мысли текли быстрым потоком, что Такемичи не мог ухватиться за одну конкретную мысль. Возможно, это было и к лучшему, ведь он добрался до второго места своей работы. Открывая дверь, он с порога поздоровался с менеджером и только потом прошёл в служебное помещение. Оставив вещи на полке, он забрал только парочку тетрадей и ручку с раскладушкой.       Менеджер наградила его долгим прожигающим взглядом, сказала, что надо сделать, и ушла в том направлении, откуда он сам пришёл. Не зацикливаясь на этом, он положил вещи и взял коробку, полную дисков. Поставив её на рядом стоящую стремянку, Такемичи взял первые диски, начиная разбирать, что и куда относить. Бегая так по залу, он услышал звон колокольчиков и выглянул, чтобы посмотреть. Пришли несколько подростков, они быстро пробежались глазами и прошли вглубь зала. Вздохнув, он посмотрел на коробку и, пораскладывав ещё несколько дисков, вернулся за кассу. Несколько минут ожидания, и он видит их снова. Они что-то между собой обговаривают, держа в руках пару коробок(?) дисков. Сразу посчитав их аренду, Такемичи подождал, пока те договорят и обратят на него своё внимание. Они передали ему диски и Такемичи занёс их в базу данных, выдавая цену, которую они должны заплатить за аренду. Те стали искать деньги, а у него появилась возможность рассмотреть их. Они оба были одеты в тёмную форму с белой окантовкой. Кого-то ему это напомнило, вроде, Хаккай тоже был одет в форму банды. И почему подросткам так хочется вступать куда-то и калечить себя. В его время это тоже было, но не таким популярным. А сейчас вон разные банды с почти похожей формой расхаживают почти везде. Эх, похоже, настало неспокойное время. Ой, а сам Такемичи взял номер Шибы?       "Упс, похоже, снова забыл это сделать", — промелькнуло у него, пока он просматривал свой телефон.       Колокольчики на двери выдернули его из своих мыслей, заставляя вернуться к работе. Встав с места, он вернулся раскладывать диски по своим местам.       Пробегав так полчаса, он, измотанный, вернулся за рабочее место. Наконец, можно было приступить к конспектам. Открыв тетради, Такемичи приступил к переписыванию материала.       По столу прошлась небольшая вибрация, заставив Такемичи отвлечься от записей. Взяв телефон в руки, он посмотрел, кто мог прислать ему сообщение. На экране довольно потрёпанной раскладушки высвечивался неизвестный номер, что изрядно пугало. Прочитав сообщение, он улыбнулся, беря телефон в руки. Напечатав короткий ответ, Такемичи отложил телефон, возращая внимание конспектам.                                     ***       Солнце опускалось за горизонт, создавая красивый закат над улицами Токио. Взбегая по лестнице, Хаккай пытался восстановить своё дыхание. Он успел прибежать как раз вовремя. До собрания оставались считанные минуты. За опоздание можно было получить строгое наказание. Поэтому он бежал настолько быстро, насколько позволяла его выносливость. Даже с ней он чувствовал, как на него накатывает дикая усталость. Мышцы ног забились настолько, что было сложно ими передвигать. Хаккай стёр выступивший пот с лица и направился к небольшой группе, состоявшей исключительно только из командира, вице-командира, капитанов и вице-капитанов.       Помахав рукой заметившему его Мицуе, он прошёл к ним и отдал пакет с напитками в руки своего капитана. Он смущённо улыбался, выслушивая тихие благодарности в свой адрес. Чтобы как-то успокоиться, он завёл разговор на отвлечённую тему, отвлекая таким образом и себя.       Простояли они так не долго. Уже полностью стемнело, что означало пору начало собрания.       Встав в строй, Хаккай только сейчас вспомнил о записке с номером. В спешке он об этом совсем позабыл. Отвлекаясь от темы разговора, он тихо похлопал по своими карманам, ища заветную записку. Нащупав оную, он вытащил её, счастливо смотря на ночное небо.       Цветом оно напоминало волосы Такемичи, что было такого же иссине-чёрного цвета. Воспоминания их сегодняшнего знакомства пронеслись перед его глазами, заставив счастливо усмехнуться. Раньше Хаккай никогда не встречал его, но впервые увидев эти глаза, он понял, что это его человек. Захотелось присвоить его себе и никому не отдавать, но на данный момент ему придётся спрятать эти чувства в себе. Семья этого не одобрит, особенно связи с человеком. Чёртовы принципы его семьи! Клал он их! Тем более единственный, кто и в правду не одобрил бы — это был бы его старший брат. Тайджу ненавидит людей. Даже в Чёрных Драконах их нет, все члены банды являются полукровками или чистокровными оборотнями. Если его семья узнает, ему придёт конец, он может сразу же прощаться с Томаном, с друзьями, с Мицуей и с Такемичи. Как бы близко они ни общались, Хаккай не хочет впутывать всех их в свои семейные разборки. Опечаленно вздохнув, он посмотрел на клочок бумаги. Поднеся её ближе к носу, как бы стыдно это ни было, ему так этого хотелось. Он учуял только запах чернил, только что сделанной бумаги и больше ничего... Расстроившись окончательно, он достал телефон, медленно вбивая одну за другой цифры номера телефона. Хаккай подписал Такемичи так, чтобы никто и не догадался, что это он. Довольно улыбнувшись, он отвлёкся от телефона, замечая на себе взгляд Мицуи. Сглотнув резко накопившуюся слюну, он медленно положил телефон в задний карман формы.       — Мы поговорим позже, Хаккай. — сказал Мицуя, отворачиваясь обратно. — Пожалуйста, следи за собранием.       Послушно, словно домашний пёс, Хаккай выполнял просьбу Мицуи — это следил за собранием. Иногда в его голову проникали мысли позже написать Такемичи и пригласить куда-то, но он быстро их отметал. Слишком рано для начала их общения.       Поглядывая на Мицую, Хаккай спокойно выдыхал, не чувствуя от старшего злобы или какой-либо агрессии. Переведя взгляд на командира, он почувствовал на себе тот же взгляд, который был у Мицуи, но не от Майки, а от Дракена. Всё-таки у драконов близнецов одно чутьё. Но паниковать не было смысла, оно ни к чему хорошему его бы не привело, так что он продолжил слушать Майки, пытаясь не замечать взгляда Дракена.       Зевнув, Хаккай протёр слепающиеся глаза. Собрание затянулось и по времени было дольше обычного. Хотелось спать, а ведь уже завтра утром надо будет идти в школу. Не хотелось быть избитым за прогул, о котором доложили его старшему брату. Представив это, он сглотнул ком в горле, снова зевая. Собрание действительно затянулось, но о его окончании пока не говорилось ни слова.       Почувствовав несильный щипок, он приободрился, выпрямляя спину по струнке. В этот момент прозвучал громкий голос Дракена, извещающий об окончании собрания. Повернув голову в сторону удаляющегося Мицуи, он вспомнил, что ему надо остаться. Поэтому он понурил голову и поплёлся в сторону дуэта драконов-близнецов.       Его уже ждали два серьёзно настроенных взгляда, которые не предвещали ничего хорошего. Икнув от такого напора, Хаккай стушевался и опустил взгляд.       На территории храма с каждой секундой становилось всё тише. Участники расходились настолько быстро, что через пару минут перед храмом никого не осталось. Конечно же, кроме них.       — Кенчин, я пойду без тебя, а то меня Эмма с дедушкой пустят на фарш.       Хаккай удивлённо посмотрел вслед уходящему Манджиро. Если бы он только знал о том, что его командир всё ещё присутствует тут, он бы без раздумий сплавил Дракена ему. Но упущенная возможность сейчас спускается вниз по лестнице в быстром темпе. Вновь повесив нос, Хаккай посмотрел на своих, в ближайшее время, мучителей.       — Хаккай, нам нужны объяснения, что с тобой происходит. — прервав тишину, Дракен сложил руки у себя за спиной. — После того как ты вернулся из магазина, мы заметили, что ты ведёшь себя достаточно странно. Раньше ты никогда не проявлял столько активности, так ещё и пришёл весь запыхавшийся, как будто бежал целый марафон. На твоём лице сияла улыбка, чего также не было раньше, ты часто отвлекался от темы собрания, лазил в телефоне, при этом счастливо улыбаясь.       "Мне конец. Они заметили все мелочи, что я проявлял. Конечно же, часть из них рассказал Таканчик, но это не отменяет того факта, что Дракен успел заметить всё это за одно собрание."— именно такие мысли крутились в голове Хаккая на данный момент.       Не успел он ответить хоть что-то, как его прервали следующие слова Мицуи.       — Подожди, Кен, не дави на него так. — он положил руку на плечо замкомандира  и чутка погладил, успокаивая его напор. — Хаккай, мы сильно переживаем за тебя, и ты это прекрасно знаешь, так ведь?       Захотелось согласно проскулить, но такого звука они не поймут. Они не были его кровной семьёй, которая могла понять Хаккая всего по одному изданному звуку, но Томан был его семьёй по духу, которые защищали и понимали его духовно. Поэтому сейчас Хаккай кивнул головой, соглашаясь с словами его названного страшего брата.       — Рад это слышать, Хаккай. — Мицуя тепло улыбнулся ему, продолжая говорить. — Мы вернёмся к нашему разговору. Что же заставило тебя так сильно поменяться?       "Любовь, любовь к определённому человеку", — хотелось ответить им правдиво, но Хаккай лучше соврёт, чем скажет правду.       — Хах, да ничего особенного. — нервно расмеявшись, он придумывал план, как избежать расспроса находу.       Его телефон стоял на безвучном режиме, но Юзуха в это время не спала, готовая позвонить младшему в любое время. А вот и план! Вытащив телефон из кармана, он нажал на экстренный вызов, сразу вбивая телефон Юзухи. Приложив раскладушку к уху, он послушал несколько секунд гудки, а затем услышал голос сестры. Хоть было и страшно, но Хаккаю нужно было врать.       — Юзуха, ты написала, что старший брат скоро придёт. Я тоже скоро буду дома, — он развернулся и направился к лестнице, начиная по ней спускаться, — Я тоже уже в пути к дому. Не волнуйся так сильно.       Он говорил специально громче, слыша из трубки сыплющиеся вопросы Юзухи.       — Я тебе потом всё объясню. — чуть тише прошептал он. — Спасибо за помощь в бегстве.       Не дослушав высказывания Юзухи, он отключился, кладя телефон на место. Надо поспешить к байку, пока его не перехватили.       — Хаккай, мы обязательно всё узнаем позже, но это будет уже с особыми пристрастиями!       Вздрогнув от громкого крика Дракена, он уже бежал по парковке к своему байку. Он смог избежать такого раннего разговора, но не избежал кары за побег.       Посмотрев назад, он увидел, как на самом вверху лестницы стоял не очень довольный Мицуя вместе с таким же не особо довольным Дракеном. Может ему на следующем собрании не появляться? Он же точно умрёт от их напора в следующий раз.       Залезая на байк, он завёл его, уезжая с парковки храма.       В лицо дул прохладный ночной воздух, что освежал голову Хаккая. Смотря только вперёд на дорогу, он видел множество заведений, которые уже закрывались, выключая свои вывески. Именно в этот момент он вспомнил лицо Такемичи, который мило ему улыбался сегодня и так заботливо проверял его лицо. В груди стало тепло и приятно, что заставило его опечаленно вздохнуть. Тот ему сильно понравился, как любимый человек, хотелось даже не скрывать секрет, который Хаккай хранил от всех. Может попытать удачу? Было бы славно, если Такемичи ответил на его чувства, да хотя пусть они сначала будут друзьями, но он примет его чувства, а потом как у них пойдёт.       За такими мыслями он доехал до перекрёстка. Остановившись из-за светофора, Хаккай подождал пару минут и свернул, поехав дальше.       Проезжая мимо знакомых домов, он сбавил немного скорость, в итоге остановившись перед своим домом. На встречу ему вышла его сестра. Юзуха, нахмурив свои бровки, быстрой походкой добралась до него, стаскивая с байка. Послушно пойдя за ней, Хаккай представил в красках какой допрос его ждёт от неё. Зайдя в дом, его силком отвели в гостиную, где заставили сесть на диван. Теперь он смотрел на Юзуху снизу вверх. Так вот как чувствуют себя люди ниже, чем он.       — Что это было недавно, Хаккай? — Юзуха села напротив него, беря его руки в свои. — Почему ты мне позвонил? И почему нёс какую-то чушь, когда сам знал, что старшего брата сегодня не будет? Хаккай, что такого случилось там? Я слышала фоном голос Мицуи, и он был недовольный. Что у вас произошло, и почему ты так странно себя повёл? От волнения повторяю один и тот же вопрос. Прости.       Его сестра очень догадлива и умна, но такая милашка, когда волнуется. Он не хочет ей врать или скрывать что-то, всё-таки она его единственная сестра, которая переживает за него. Всегда было сложно что-то скрыть от неё. Даже будучи маленьким волчонком, скрыть правду от Юзухи было невозможно. Вот и сейчас Хаккай не собирался ей лгать, но полностью рассказывать не будет. Сжав её руки, он посмотрел на неё впервые твёрдым взглядом.       — Ничего такого не произошло. Просто хотел избежать серьёзного разговора с Мицуей и Дракеном.       Она перебила его почти сразу.       — Что ты натворил на этот раз? — она встала с места и пошла в направлении кухни, давая ему немного подумать над ответом. — Я сделаю нам чай.       Её слова слышались приглушённо, но вполне отчётливо.       — Хорошо.       Простой ответ, который он смог дать Юзухе сейчас. Ему нужно было время, чтобы придумать правдоподобный ответ на её вопрос. Он надеялся, что она примет его в любом случае, каким бы он ни был.       Собравшись с мыслями, Хаккай заговорил в тот момент, когда сестра вошла в гостиную комнату.       — Ничего такого, за что тебе бы пришлось переживать. — успокоив её, он взял чашку с чаем, грея об неё руки. — Просто отвлекался на собрании часто, вот мне и решили устроить допрос, а я этого не хотел. Ты же знаешь, не очень мне нравится такое.       — Такаши ведь тоже это знает, но всё равно устроил такое. Ну с ним я поговорю на эту тему. — отхлебнув чая, Юзуха вновь посмотрела на него. — Но кое-что мне не нравится в твоих словах, Хаккай. Ты скрываешь от меня важную часть. Давай говори, а иначе я узнаю это другим путём.       Сглотнув, Хаккай трясущимися руками сжал кружку, отводя от Юзухи взгляд.       — Отото, ты ведь не скрываешь от меня ничего?       Юзуха приблизилась к нему, пытаясь посмотреть в его глаза и прочитать всё по ним. Но он этого не позволял, уворачиваясь в разные стороны.       — Нет, ничего.       — Врёшь же, — она отстранилась от него, ставя кружку на столик, — Тогда бы не уворачивался от меня.       — Я-я сейчас ничего не смогу сказать. — Хаккай виновато посмотрел на сестру. — Обещаю, что расскажу всё после того, как поговорю с определённым человеком.       Для достоверности своих слов ему пришлось перевоплотиться в своё волчье обличие.       — Хорошо, на этот раз поверю. — она заметила изменения в его внешности, сразу же повеселев. — Нечестные приёмы используешь, отото. Знаешь ведь это.       Кивнув, он придвинулся ближе к сестре, отдавая свой хвост в чужое использование.       Теперь его хвост гладили и всячески с ним взвимодействовали. Такому он только рад. Это лучшее, что можно было придумать в такой ситуации. Хаккай был лучше готов потерпеть тисканье своего хвоста, чем жёсткий допрос.       Вернулся в свою комнату Хаккай только через час всяких поглаживаний. Закрывшись в ней, он опустился по двери на пол.       Вспомнив про Такемичи, он поспешно достал телефон, быстро ища нужный контакт. Открыв с ним переписку, он уставился на белый экран, не зная, как лучше всего начать. Подумав немного, Хаккай решил начать с простого.       Напечатав сообщение, тот отправил его. Ему осталось дождаться ответа и можно будет, наконец-то, пойти спать.       Встав с пола, он переместился к шкафу, переодеваясь в тёплую пижаму. Телефон тренькнул, оповещая о новом сообщении. Взяв его в руки, Хаккай посмотрел на отправителя, внутренне содрогаясь. Ответ хоть и был коротким, но смайлик в конце сообщения давал понять, что ему рады ответить даже так поздно. Напечатав ещё пару сообщений, он поставил телефон на зарядку, пока сам ложился спать.                                           ***       Такемичи радостно открыл дверь проката. Выходя из DVD-магазина, он сразу же направился в ближайшую кофейню. Настолько сильно ему хотелось кофе перед парами. Кстати, насчёт них. У него же должна быть скоро практика, которая скорее всего вытеснит его работу.       Проходя мимо билборда, ему пришлось остановиться. На нём не было ничего такого, что поразило бы его, всего-лишь реклама известного бренда Uniqlo с новой коллекцией. Но юноша, что снимался в ней, напомнил ему одного подростка, с которым он познакомился вчера. Он был такой же высокий, худощавый, но мускулатуру Такемичи не смог увидеть из-за мешковатой формы, скорее всего она была, этого отрицать нельзя. Его новый знакомый был точно красив и подходил на роль модели.       Может, ему стоит предложить эту идею? Вдруг она действительно понравится Хаккаю.       Утро определённо начинается хорошо, если он думает про такое.       Доходя до знакомого перекрёстка, Такемичи в этот раз даже не останавливается, направляясь к знакомому кафе. В это время оно должно быть открыто и приветствовать посетителей. Он на это надеялся. На улице было прохладно, что ощущалось даже через несколько слоёв одежды.       Открывая дверь, он вошёл, радуясь теплу. Хоть Такемичи на улице был не долго, но успел за это время немного замёрзнуть. А может, это из-за отсутствия сна? Такое он не исключает, после пар поспит обязательно, если не придётся идти куда-то ещё. За такими мыслями сам не заметил, как успел заказать кофе и забрать его. Осталось добраться до здания колледжа, где его ожидает такая же не спавшая Хината.       Метро приветствовало его меньшим количеством народа, чем вчера, что радовало не спавшее тело. Были места, где Такемичи мог приземлиться и поспать хотя бы несколько минут поездки до нужной станции.       Поспать не удалось из-за старушки, которая была недовольна "нынешней молодёжью". Ками с этим сном, но почему подростки тоже шумели, Такемичи хотел знать. Теперь в какой-то момент у него иногда может дёргаться глаз. Именно с этим Хината его и встретила.       Заходя в здание, они направились в аудиторию, по пути перекидываясь несколькими фразами. Когда речь зашла о вчерашнем дне, Такемичи приободрился, смущённо кашлянул, не желая говорить на эту тему.       — Такемичи, тебя поцеловали что-ли? — Хината била не в бровь, а в глаз, но это было неправдой. — Так да или нет?       — Нет, мимо. — он остановился, чтобы зайти в аудиторию, а через минуту продолжил. — На работе познакомился с одним парнем, он младше меня, так что не пищи от счастья. Ты же знаешь, мне нравятся люди своего возраста. К этим людям он не относится, но он милый, хотя выглядит устрашающе. Почему ты на меня так смотришь?       — Потому что ты начинаешь влюбляться. Паренёк, с которым ты познакомился, смог затронуть твою душу. — она улыбалась, перестав выглядеть сильно уставшей. — И меня, как твою близкую подругу, это радует максимально. Мой птенчик, то есть ты, наконец-то, спустя долгое время кого-то полюбил. Как же это подняло мне настроение. Ты ведь знаешь,что Акане была бы рада, услышь она это?       Заторможенно кивнув, Такемичи сейчас мог смотреть только в одну точку. Его это настолько поразило, даже шокировало, что он только и мог слушать восторженный лепет подруги. Но пришёл в себя Такемичи быстро.       — Подожди, Хина. Мы же с ним познакомились совсем недавно, и сегодня я только подумал, что ему бы подошла профессия модели. — шоковое состояние всё ещё присутствовало, никуда не пропадая. — Красивой внешностью он и вправду не обделён. Плюсом идёт то, что он высокий, немного загорелый и глаза у него красивые.       — А я говорю, ты влюбился, Такемичи. — она взяла его руки в свои, не сильно сжимая. — Ты уже описываешь его внешность, как красивую, даже глаза назвал такими. Такемичи, ты просто обязан принять свои чувства.       — Да нет же. Хина, я не хочу чувствовать это снова. У меня нет желания быть с кем-то и провалиться, как это было в прошлый раз. — от отчаяния он упёрся головой в плечо Хинаты. — Он младше, значит вся ответственность будет на мне. Также он участник банды, Хина, банды. Это провал, большой провал в моей жизни.       Она ничего не сказала в ответ, сама помнила те недолгие трагичные отношения Такемичи. Хината могла поддержать его только объятиями и словами, что тот человек был полным мудаком. Похлопывая Такемичи по спине, она надеялась, что именно так сможет приободрить и успокоить своего друга.       — Такемичи, давай, у нас пара через пару минут. — она отстранила его от себя, садясь на своё место рядом. — Мы ещё поговорим, так что не расклеивайся сейчас.       Получив кивок от него, Хината успокоилась, замечая подошедшего преподавателя.       Такемичи был так благодарен Хинате, что этого даже не описать. Собрав сопли в кулак, он сделал большой глоток кофе, приходя полностью в себя. Посмотрев на Хинату, он увидел то, как она показывает большой палец вверх. Улыбнувшись ей, он направил свой взгляд на их сенсея.       Пара закончилась довольно быстро, что несказанно радовало. Осталась ещё одна, и можно будет идти домой, конечно же, спать.       Стоя рядом с выходом из аудитории, Такемичи ждал задерживавшуюся Хинату. Осталась его любимая пара по математике, и ему хотелось придти туда вовремя. Наконец, Хина вышла, правда настолько довольной он её давно не видел. Он не успел заметить, но его уже подхватили под локоть, и они пошли в другую аудиторию.       — Сенсей разрешил нам сделать совместный проект. — она остановилась, беря его за плечи. — Я договорилась, так что не переживай, ты будешь спать, а я поработаю над ним сама.       — Ты ж моя богиня, Хина. Что бы я без тебя делал. — радости было столько от этой новости, что он вновь обнял Хинату. — Правильный ответ: умер бы от переутомления.       — Ну тебя, не шути так!       Даже под легкой злостью Такемичи видел, что она тоже искрится от радости. Всё-таки Хината лучшая девушка, которую он боится потерять.       — Кстати, насчёт того парня. — Такемичи недовольно на неё посмотрел. — Опиши мне его, я спрошу у своих знакомых, может знают про того парня чего.       — Хорошо, — буркнул он, — но такой момент испортила.       — Знаю, знаю. — она посильнее сжала его руку, причиняя небольшой дискомфорт. — Так расскажешь?       — Да, только руку оставь в живых. — тот обиженно засопел. — Но ты правда думаешь, что я влюбился?       — Да, — она снова остановилась, положив руку на сердце и скорчив смешную гримасу, продолжила, — Чует моя девичья душа, что ты влюбился, дорогой друг, по уши.       Не выдержав, Такемичи всё же засмеялась с неё. Под его смех они дошли до аудитории математики.                                           ***       Прошло несколько дней, за которые Такемичи успел понять и принять свои чувства. Влюбиться по уши в подростка, конечно, не входило в его планы, но это было вполне приятно. Чувствовать трепет в груди только при упоминании его имени, или когда его видишь в магазинчике.       Сам Хаккай рассказал, что заметил его давно, где-то три месяца назад. Это было странно, Такемичи устроили сюда, когда ещё сам учился на втором году старшей школы, но сейчас для него это было не так важно, как то, что Хаккай заходит намного чаще, и иногда просто, чтобы поговорить с ним. Это смешило и умиляло. Его даже недавно стали провожать до дома или до метро. Перед этим, конечно же, спросив разрешения в сообщении. Наверное, они выглядели, как чёртова парочка, хотя Хината утверждала обратное.       Вот и сейчас, день уже сменялся вечером, а Хаккай тут как тут. Легонько посмеявшись, он приветливо помахал ему рукой.       — Привет, Такемичи-тян. — он ответно помахал рукой, заходя в помещение. — У тебя найдётся свободная минутка?       — Пошли за мной, у меня как раз перерыв. Посетителей особо сегодня немного, а мне ещё в ночную тут быть. — Такемичи завёл его в помещение для персонала. — Будешь онигири? Я сделал на один больше, но мне и столько хватит на сегоднешную смену.       — Буду. Хината-сан говорит, что ты вкусно готовишь, но безумно редко.       — Много же она говорит. — пробурчал он, садясь на стул. — Рассказывай, что тебя беспокоит.       Хаккай сразу стал каким-то неуверенным, готовым убежать тут же.       — Хаккай?       — Такемичи-сан, я хотел кое в чём тебе признаться. — он начал смотреть на Такемичи, как побитый щенок. — Луна сегодня красивая?       Вопрос получился неожиданым. Такемичи так точно этого не ожидал. Пришли поговорить серьёзно, а тут такое выдают. Хотя Такемичи за время их знакомства успел привыкнуть к такому Хаккаю, но вопрос оставался всё равно неожиданым. Осознание к нему пришло мгновенно, и одновременно с этим стало больно.       — Хаккай, ты влюбился? — слова вылетели сами по себе, Такемичи не хотел говорить так. — Ты пришёл поговорить об этом?       — Да, — Такемичи хорошо было видно, как тот залился румянцем, словно спелый помидор, — то есть не совсем.       — Тогда про что ещё?       — Хотел рассказать ещё то, что никто из друзей не знает, — он, настроившись, прилизился к нему, — Но про то тоже хотел поговорить.       — Тебе нужен совет, как признаться?       Если это было так, то Такемичи его даст, но надлом в душе уже никто не починит.       — Угу. — тот кивнул, ломая руки от переживания.       — Хорошо. — Такемичи пересел на диванчик рядом, прямо напротив Хаккая. — Совет будет в том,что ты должен сказать всё, как есть. Вот и всё.       Хаккай кивнул, принимая то, что сказал ему Такемичи.       — Такемичи-тян, ты мне нравишься.       Вышло громковато, но Хаккая это не волновало сейчас. Он смотрел точно в голубые глаза Такемичи.       — Да, вот так. — он похлопал в ладоши, но через секунду перестал, понимая сказаные слова. — Подожди, подожди, дай секунду, хотя можешь даже не давать. Я всё прекрасно услышал и понял. И даже на чувства готов ответить согласием. Хаккай, ну кто так делает?       Слёзы потекли сами собой. Ненужная привычка плакать в трудных или давящих ситуациях осталась при нём. Ну вот правда, кто делает так, чтобы будущий партнёр плакал при признаниях.       Стирая слёзы рукавом кофты, он не заметил, как к нему подошёл Хаккай. Сев рядом, тот обнял его плачущую тушку.       — Хаккай, кто правда так делает. Я так давно не плакал, а тут на тебе.       Тот ничего не сказал в своё оправдание, только крепче прижал к себе. Обняв его в ответ, он смог почувствовать невидимую для глаза рельефность. Его это ещё больше успокоило, и теперь Такемичи только иногда пошмыгивал носом.       — Ты хотел мне что-то ещё рассказать. Что ещё приведёт меня в шок?       Ему пришлось отстраниться от Хаккая. Хотя вообще не хотелось этого делать.       — Такемичи, только без обмороков и слёз. Хотя нет, плакать снова можешь, мне понравилось тебя обнимать. — Хаккай улыбнулся, любуясь чужой реакцией. — Я не человек. Если точнее, то могу превращаться в собаку породы Алабай.       После сказанного наступила недолгая тишина. Такемичи встал и заставил встать вместе с собой Хаккая.       — Показывай.       "Не просьба, а приказ какой-то", — пронеслось в голове Хаккая.       Встав в место попросторнее, он превратился в собаку больших размеров, которая ростом в холке доходила Такемичи до талии. Сейчас на Такемичи смотрели знакомые синие глаза, так что у него не возникло никаких сомнений насчёт слов возлюбленного.       Правда одежда теперь валялась на полу, поэтому Такемичи наклонился, чтобы поднять её, но получил от собаки  типа поцелуя в макушку. Непонимающе посмотрев на него, он только спустя небольшой промежуток времени понял, что сделал Хаккай.       — Превращайся обратно, не собаку же мне в ответ целовать.       Повиновавшись просьбе Такемичи, тот обернулся обратно в человека, голого человека. На это Такемичи только загадочно улыбнулся, подходя и заставляя Хаккая наклониться. Он приблизился своим ртом к чужому, прошептав:       — Классный хуй.       И чувственно поцеловал, не давая другому отстраниться или хоть как-то опомниться.