Дитя двух миров

Солнце только начинало окрашивать горизонт в мягкий розовый, когда Мелисса вернулась домой с двумя стаканами кофе. Маленькая кофейня через дорогу уже открылась, и она, накинув худи поверх пижамной майки, тихо сбежала вниз, чтобы успеть до того, как проснётся весь дом. Один стакан — её утренний капучино с карамелью. Второй — чёрный, без сахара. Такой, каким его пил Лиам. Она не знала, зачем это делает. Может, просто… хотела. После той вечеринки они почти не говорили. Он не задавал вопросов, но она знала — он всё понял. И всё равно остался. И это почему-то щемило. Осторожно приоткрыв дверь на кухню, она заглянула внутрь. Лиам ещё не проснулся. Отлично. Она поставила его кофе рядом с плитой, тихонько включила чайник, сделала глоток своего и прислонилась к подоконнику, наблюдая за тем, как рассвет постепенно выцветает, уступая место дню. Стук босых шагов на лестнице вырвал её из мыслей. — Ты уже на ногах? — Лиам остановился в дверях, потирая глаза. — Ага. Я… вышла за кофе. Вот, — она кивнула на стакан. — Для тебя. Он подошёл, взял чашку, чуть удивлённо глядя на неё. — Спасибо. — Не за что, — она снова отвела взгляд в окно. — Нам стоит поговорить. Думаю, мы оба это знаем. Он помолчал, потом мягко кивнул: — Угу. Я только умоюсь. Подожди здесь? Через пару минут Лиам вернулся. Волосы ещё влажные, футболка сидит немного неровно. Он выглядел уставшим, но в его взгляде не было сна. Только ожидание. Он сел напротив, обхватил ладонями чашку. — Я знаю, ты злишься. — Я злилась, — честно сказала она. — А теперь я просто… не понимаю. Он слегка кивнул, не отводя взгляда. И вдруг заговорил совсем иным тоном — спокойным, почти сказочным. — Когда я был маленьким, мой дед часто рассказывал одну историю. Мы тогда жили недалеко от Атлантики, в графстве Керри. Там, где скалы, словно разорванные пальцы, уходят в воду, а ветер говорит по-своему. Она не перебивала. Он продолжал, будто боясь, что если замолчит — всё исчезнет. — Он говорил, что есть древний народ, живущий между мирами. Не совсем люди. Не рыбы. Не духи. Их называли по-разному, но чаще всего — дети глубины. Или забытые. Они могли принимать человеческий облик, жить среди нас, но принадлежали морю. Иногда кто-то из них рождался среди смертных. А потом… начинал слышать зов. Сначала во сне, потом в воде. И если не откликался, терял себя. Иногда сгорал изнутри, иногда просто исчезал — возвращался в море, не осознавая, зачем. Мелисса смотрела на него с лёгкой усмешкой, но пальцы крепко сжимали стакан. Слишком крепко. — И ты в это веришь? — Тогда — нет. Сейчас… не знаю. Но ты спросила — и я вспомнил. Она отвернулась. Глаза защипало. — Удобная история. Романтичная. Мистическая. Только я не персонаж сказки, Лиам. Я человек. У меня есть мозг, знания, наука. И диагноз, вероятно. — А может, у тебя есть правда, к которой ты пока боишься прикоснуться? — А у тебя? — резко вскинула она взгляд. — У тебя что, готовый сценарий? Девушка из глубин, которую ты вытащил из воды и теперь защищаешь от самой себя? — Нет, — он мягко качнул головой. — У меня есть только одна история. И ты в ней не персонаж. Ты — сама история. Тишина упала тяжело и густо. Мелисса встала, подошла к раковине, не зная, что делать с руками. С сердцем. С тем, что просыпалось внутри всё громче, всё чаще. — Ты хочешь, чтобы я поверила, что я не человек? — Я хочу, чтобы ты сама решила, кем ты хочешь быть. Она сжала зубы. Всё внутри сопротивлялось. Даже то, что отзывалось на шепот воды. — Я — учёная. Я не верю в сказки. — Тогда объясни, почему ты не утонула в ту ночь. Почему твоё тело светилось под водой. Почему вода поднималась, как будто хотела защитить тебя. Она не ответила. Потому что не знала. Потому что каждый раз, когда пыталась объяснить — логика рвалась, как ткань под давлением. — Дед говорил… — тихо добавил Лиам, — что дети глубины могут жить среди людей, пока не наступит их Время. Пока не начнётся Песня. А потом — уже нельзя вернуться назад. Они должны вспомнить, кто они. Или исчезнут. — А я не хочу исчезнуть. — Тогда вспомни. Она посмотрела на него. И вдруг в его лице ей показалось что-то такое… далёкое, морское, будто он и сам — не до конца отсюда. — А ты кто, Лиам? Он улыбнулся — чуть грустно, чуть тепло. — Просто человек, который помнит сказки. И слишком много видел.

***

Он поднялся, взял пустую чашку и тихо вышел из кухни, оставив её в тишине, полной недосказанностей. Мелисса стояла у окна, всё ещё сжимая в пальцах стакан, в котором давно остыл капучино. Слова Лиама — о море, о легенде, о том, что он видел — звучали глупо, если смотреть на них как учёный. Но внутри что-то дрогнуло. Неприятно. Необъяснимо. Она поднялась наверх, будто спасаясь от мыслей. В своей комнате машинально потянулась к тумбочке. Там, среди карандашей, записок и зарядок, лежала та самая морская ракушка, которую она нашла в кармане после той ночи. С тех пор она лежала здесь, и Мелисса не решалась к ней прикасаться — будто чувствовала, что внутри неё больше, чем просто соль и кальций. Она взяла её в ладонь. Ракушка была тёплой. Словно хранила в себе чужое дыхание. На миг ей показалось, будто в комнате стало сыро и прохладно. Будто влажный ветер коснулся её шеи. Где-то вдалеке — или только в голове — она услышала… голос. Женский. Тихий, едва различимый. Не слова, а просто звук — плавный, обволакивающий. Знакомый. Мелисса вздрогнула и резко положила ракушку обратно. Села на кровать, держась за виски. — Мне это просто показалось… — прошептала она. Но внутри уже зародилось сомнение. Она не знала, откуда у неё эта ракушка. Не знала, кто её оставил. Но впервые появилась мысль, которую она долго гнала от себя: А что, если мама… всё-таки жива?

***

Глубоко под поверхностью, в ускользающем полумраке подводного зала, Кейли стояла у панорамного окна. Мир за стеклом двигался, будто дышал вместе с ней. Она почувствовала странное, резкое дрожание внутри. Как будто что-то проснулось. Ты думаешь о ней, Кейли, — прошептала вода. Не голос. Просто ощущение. Она опустила взгляд, сжав руки. Да. Я думаю. Она отставила Мелиссу, когда та была совсем младенцем. Тогда Кейли была уверена, что девочка — обычный человек. Такими иногда рождались дети от смешанных союзов. В них не было воды. Не было крови океана. Я думала, что защищаю её… Она не плакала. Просто дышала — тяжело, медленно. Но если девочка всё же слышит зов… Если её кровь откликнулась… Значит, она ошибалась. И значит — ей больше нельзя оставаться в стороне. Кейли подняла глаза к поверхности воды. Где-то там её дочь. Её плоть. Её ошибка. Мелисса… И в этот момент вода за стенами зала вдруг завихрилась, как будто сама чувствовала, что надвигается. Беспокойная. Солёная. Словно знала — одна из её дочерей возвращается.