Beautiful

Два года спустя       — Гук!       Чонгук тут же роняет свою сумку на землю, ловя Чимина, когда тот прыгает к нему на руки. Крепкие руки обвиваются вокруг его спины, в то время как Чимин скрещивает свои лодыжки за спиной Чонгука, его хихиканье резонирует в их квартире, когда Чонгук кружит их. Он не останавливается, даже когда у Чимина кружится голова, и тот хлопает его по руке. Он не останавливается, даже когда Чимин хихикает, смеется и стонет одновременно.       Итак, Чимин наклоняется к его шее и прикусывает обнаженную плоть с той интенсивностью, которая нравится Чонгуку. Это эффективно останавливает его, стон вырывается из его горла, когда Чимин сосет кожу, облизывая укус своим теплым языком и целенаправленно двигая бедрами, так, чтобы касаться промежности Чонгука.       — Детка, чёрт возьми, ты меня убиваешь.       Чимин хихикает, наконец-то смотря на него.       — Это твоя вина! У меня закружилась голова! — он хлопает Чонгука по руке. — Опусти меня.       Чонгук опускает это, но не позволяет ему отойти слишком далеко. Он обвивает его талию, пока они не оказываются грудь к груди, Чимин смотрит на него снизу вверх, а Чонгук с улыбкой смотрит вниз. Чонгук наклоняется, и их губы соприкасаются — теплые, знакомые, манящие — и Чимин приоткрывает рот, чтобы поприветствовать язык Чонгука, закрывая глаза. Чонгук притягивает его ближе, поднимая руку к затылку Чимина и сжимая его, когда их языки встречаются. Другая рука Чонгука ложится на изгиб его задницы, крепко сжимая одну из ягодиц, и Чимин толкается в него, чувствуя твердеющую эрекцию Чонгука.       — Гук, — пыхтит Чимин, когда они расстаются, его глаза блестят от желания. — Прекращай, мне так много нужно тебе сказать.       — Тогда не надо было надевать мою рубашку, — отвечает Чонгук низким тоном, который он использует только в спальне. — И не стоило оставлять засос на моей шее как только ты меня увидел. Очень трудно слушать, когда я могу просто трахнуть тебя, хён, — Чонгук подчеркивает свои слова неглубоким толчком, его наполовину твердый член ударяется о живот Чимина, в то время как рука сжимает задницу Чимина.       Чимин стонет, но останавливается, когда вспоминает, что ему нужно кое-что сказать.       — Заткнись! — Чимин хлопает Чонгука по груди, хихикая. — Подожди, я просто хочу…позволь мне просто… — он обхватывает щеки Чонгука, блеск в их глазах теперь становится мягче. — Я слушал его, на самом деле ждал его выхода, и боже, Гук, это было…это было прекрасно.       Губы Чонгука растягиваются в широкой улыбке, руки снова ложатся на талию Чимина.       — Правда?       — Да. Это…я даже не могу это описать. Твой голос звучит волшебно, неземно, и сама песня—я— Она словно связывает слушателя, понимаешь? Она притягивает к себе, и я не могу поверить, что ты создал что-то настолько прекрасное, как это. Действительно соответствует названию, Beautiful. Я знал, что ты работаешь над саундтреком к дораме «Goblin», но, о боже, твой голос сводит с ума.       Щеки Чонгука краснеют, но он не уклоняется от ласкового взгляда Чимина, от его заслуженных комплиментов, улыбка становится ещё шире, в глазах появляются морщинки, и они сверкают.       — Боже, детка, — Чонгук играет со своим кольцом в губе. — Я действительно думал о тебе, когда писал её. Пел её. Всегда.       Чимин стонет, ударяя его по руке, когда он обнимает его крепче.       — Заткнись.       — Нет, это правда. Так что думаю, получилось красиво, потому что это был ты, а?       — Замолчи, — Чимин сжимает его щеки. — Получилось красиво, потому что это был ты.       — Нет, — возражает Чонгук, как всегда упрямится. — Хорошо, хорошо, получилось красиво, потому что это были мы.       — Ты такой дурачок, — Чимин улыбается, смотря на него снизу вверх. — Знаешь, песня возглавила чарты Melon и Billboard.       — Вот как?       — Да. Мировое господство Чон Чонгука во всей красе.       — Мм, ну, весь мой мир сейчас в моих руках.       Чимин шире улыбается, приподнимаясь на цыпочки, чтобы чмокнуть Чонгука в губы.       — Я так горжусь тобой, — шепчет он. — Очень, очень горжусь.       — Спасибо, хён, — Чонгук целует его. — И я… — он целует его в лоб. — Люблю… — в нос. — Тебя, — и заканчивает поцелуем в губы. — Я так сильно люблю тебя, детка.       Чимин закрывает глаза и обвивает руками шею Чонгука, вдыхая его, как всегда, потому что существование Чонгука даёт ему понять, что всё это реально, а вовсе не сон.       — Я тоже тебя люблю, очень сильно.       — Почему бы тебе не показать мне, насколько сильно. Мм? — Чонгук хватает его за задницу, прикусывая нижнюю губу. — Показать, как сильно ты меня любишь?       Чимин улыбается, прикрыв глаза, что, как он знает, действительно нравится Чонгуку.       — О, сегодня вечером я покажу тебе гораздо больше, Чон Чонгук.       Чимин отступает, чтобы между ними образовалось пространство, не отрывая страстного взгляда, когда он обводит своё тело от шеи до груди и бедер, вплоть до твердого члена, напрягающегося под легким кружевным материалом, который он надел в качестве сюрприза для Чонгука. Обычно Чимин не такой напористый, не такой уверенный в себе в спальне, но что-то в Чонгуке всегда подпитывает его уверенность, всегда заставляет его чувствовать себя симпатичным, сексуальным, красивым.       Он тянется к подолу рубашки, слегка приподнимая её, достаточно, чтобы подразнить нежную кожу своих подтянутых бедер, и Чонгук ошеломленно наблюдает за ним, одной рукой поглаживая свою эрекцию.       Затем Чимин поднимает рубашку всё выше и выше, и в поле зрения появляется кружевной материал. Ало-красное кружево очень хорошо контрастирует с бледной кожей Чимина, едва прикрывая его член, глаза Чонгука расширяются, а рука застывает на члене. Чимин прикусывает губу, внезапно переосмысливая, правильно ли он принял решение в качестве подарка за успех Чонгука. Чонгук не говорил этого вслух, но Чимин видел, как он просматривал нижнее белье в магазине и—       — О, детка, я, чёрт возьми, разрушу тебя, — рычит Чонгук, снимая рубашку с Чимина. Два года спустя       — Ааа! Блять, чёрт, пожалуйста — о—п-пожалуйста, пожалуйста, хочу кончить, х-хочу кончить, Г-Гук, Г-Гук—а, а, а—       Чонгук ещё сильнее прижимает лицо Чимина к матрасу, его твердая и крепкая хватка делает Чимина неподвижным и полностью находящимся под его контролем.       — Я близко, так близко, пожалуйста — ах, ах —Ч-Чон—чёрт—кончить—собираюсь—       Чонгук стонет, его член врезается в простату Чимина.       — Г-Гук! Блять, блять, кончаю! Я к-кончаю — ах, а, а!       Чимин напрягается от оргазма, заставляя Чонгука двигаться дальше, и Чонгук не может сдержаться. Ему требуется ещё пара глубоких толчков, прежде чем он изливается в Чимина, горячая, теплая сперма течет внутри него, и Чимин рухнул бы на кровать, если бы не смертельная, болезненная хватка Чонгука на его бедрах.       Они остаются в таком положении целую минуту, переводя дыхание, в комнате густо пахнет сексом, пока Чонгук, наконец, не двигается, перекатывая их на бок. Чимин слишком вымотан, не в состоянии даже пальцем пошевелить, а Чонгук привык к этому, уже притягивая Чимина в свои объятия. Он всё ещё не вышел, несмотря на то, что его член смягчился. Когда он пытается выйти, Чимин издает протестующий звук, слабо сжимая его, пытаясь удержать, и Чонгук успокаивает его, целуя во влажные от пота волосы.       — Детка, — хрипло произносит Чонгук, покусывая шею Чимина.       Чимину кажется, что он всё ещё на седьмом небе от счастья, слишком высоко в своем оргазме, чтобы даже думать о чем-то ещё, кроме Чонгука, Чонгука и Чонгука. Присутствие Чонгука возвращает его к реальности, он целует любую кожу, до которой может дотянуться, пока Чимин пытается собраться после лучшего траха в своей жизни. Он всё ещё слегка задыхается, его тело поет от напряжения, когда Чонгук грубо обращается с ним, но это так хорошо и так правильно, и Чимин ни о чем не жалеет.       — Г-Гук.       — А вот и ты, — говорит Чонгук с улыбкой, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть Чимину в глаза. Его улыбка расцветает, когда они встречаются взглядами, он наклоняется, чтобы чмокнуть Чимина в опухшие от поцелуев губы. — Теперь ты со мной, хён?       — Да.       — Воды?       — Да.       Чонгук берет бутылку с водой с их прикроватной тумбочки и предлагает её Чимину, который усердно пьет. После этого они снова ложатся, тишина накрыла их, пока они все ещё наслаждаются своим посторгазмическим блаженством. Руки Чонгука обнимают его, и Чимин чувствует себя в безопасности, о нем заботятся, и ему не нужно ничего другого. Он может просто жить в этом моменте.       В конце концов Чонгук все-таки выходит, даже когда Чимин после этого чувствует себя опустошенным, его сперма вытекает из его дырки на его бедра. Чонгук стонет от этого зрелища, но он хорошо протирает Чимина влажной тряпкой вместе с его испачканным спермой животом. Чонгук бросает тряпку куда-то на пол, позже разберётся с ней, и забирается обратно в постель, притягивая Чимина в свои объятия. Теперь он лежит на спине, лаская маленькую спину Чимина, пока его голова покоится у него на груди.       — Я был слишком груб? — спрашивает Чонгук через некоторое время.       — Ты был идеален, — шепчет Чимин.       — Это был всего лишь момент, не так ли?       Чонгук не отвечает, и Чимин усмехается, смотря на него снизу вверх.       — Можешь рассказать мне, ты, большой ребенок.       — Я знаю, я знаю, просто… — Чонгук разочарованно вздыхает. — Меня это не беспокоило, когда ты мне сказал. Правда. Я знаю, как это бывает, я делаю это сам, это часть работы. И я доверяю тебе так же сильно, как ты доверяешь мне. В конце дня я возвращаюсь домой к тебе, а ты возвращаешься домой ко мне. Я думал…знаешь, четыре года. Я думал, что меня больше ничто не будет беспокоить. Но… Но ты должен признать, что эта сцена была чем-то большим, чем просто поцелуй. То, что ты рассказывал мне об этом, было совсем другим, когда я это увидел. Я, возможно, немного…       — Ревнуешь?       — Взвинчен.       Чимин улыбается и играет с грудными мышцами Чонгука.       — Мне жаль. Я действительно не хотел тащить тебя в спальню и быть грубее, чем обычно, но…       Чимин хлопает его груди.       — Ты был не грубее, чем обычно. Ты всегда груб. Как мне нравится, — Чимин приподнимается, чтобы протянуть руку и коротко поцеловать Чонгука в губы. — Это было идеально, Гук. Поверь мне. Я бы сказал, если бы что-то было не так. И, ты знаешь, я нахожу это довольно возбуждающим, когда ты ревнуешь, проявляешь территориальность и выпускаешь своего зверя в постели.       Чонгук стонет.       — Нет, где мой милый и застенчивый Чимин-и? Кто ты такой?       Чимин смеется.       — Ты выебал его до чертиков.       Чонгук смеется в ответ, сжимая руки.       — Знаешь, в такие моменты, как этот, ну, почти в любой момент, — Чимин опирается на его грудь, поглаживая руками пресс Чонгука и слушая. — Я всегда думал, как было бы хорошо, если бы мир узнал о нас.       — Честно? — шепчет Чимин. — Я тоже.       — Я знаю, что мы оба договорились держать это в секрете. Общественность может всё испортить, не говоря уже о гребаных СМИ. Даже когда квир-отношения постепенно принимаются, это всё равно остается риском. Я знаю, что за нами стоят наши фанаты, но просто…иногда я хочу навестить тебя на съемочной площадке, не пытаясь искать оправдания. Я хочу держать тебя за руку на публике, ходить на эти глупые свидания, чтобы мир узнал обо всех песнях, которые я посвятил тебе. Я просто хочу, чтобы они знали. Что ты мой, а я твой.       — Однажды?       Чонгук улыбается, поднимая их переплетенные руки, чтобы поцеловать их.       — Да, детка, однажды.