Beautiful

      Они продолжают общаться на следующий день, и сообщение Чонгука — первое, что видит Чимин. «Доброе утро :))»       Чимин читает и мгновенно отвечает, ещё одна улыбка расцветает на его лице.       После этого они общаются каждый день, и кажется, что им всегда есть о чем поговорить. Чимин удивлен, насколько разговорчив Чонгук и инициативен, он думал, что младший предпочитает держаться особняком. Чонгук объяснил, что слова вылетают из него, когда он с человеком, которому может доверять, и это заставляет Чимина покраснеть, крепко сжимая телефон обеими руками. Его сердце трепещет и теплеет, но по причине, которая чужда его телу, в отличие от обычной реакции.       Он доверяет мне, осеняет его, и улыбка не сходила с лица Чимина даже во время съемок, из-за чего ему пришлось пару раз дать себе пощечину, чтобы войти в роль.              Пару дней спустя Чонгук пишет Чимину свой личный номер через сообщения в инстаграме, и Чимин смотрит на него целую минуту, удивляясь, как, чёрт возьми, до этого дошло. Казалось всего минуту назад он просто восхищался и влюблялся в этого человека, но теперь его номер сохранен в его контактах.       Они переходят из инстаграма в личные сообщения сразу после того, как Чимин пишет ему первым, и всё это кажется сном; долгим, нелепым, несбыточным сном.       С их процветающей карьерой и плотным расписанием, даже час отдыха является благословением. Иногда поздно отвечает Чимин, когда он на съемках, или Чонгук, когда он занят делами. Но это их не останавливает, их разговоры продолжаются, независимо от того, сколько времени прошло с последнего сообщения.       Чимин не пропускает взгляд и ухмылку, которые Тэхен бросает на него каждый раз, когда видит, как Чимин хихикает и улыбается в свой телефон, торопливо постукивая пальцами. Чимин решительно смотрит на него, побуждая его заговорить, но Тэхен довольствуется лишь самодовольным видом, словно каждая радость, которую Чимин испытывает прямо сейчас, это лишь его заслуга.       — Здорово, что появляются гораздо больше дорам, связанных с квир отношениями, — говорит Чонгук по телефону, взъерошивая влажные волосы полотенцем и откидываясь на спинку кровати. — Вся эта эксклюзивность — просто полная чушь. Особенно в нашей стране. Честно говоря, я был очень шокирован, когда мои родители нормально восприняли это, лучше, чем я от них ожидал. Я бы не удивился, если бы мой отец ударил меня, вот как низко я о них думал. Знаешь, мой отец на самом деле думал ударить меня, потому что я так думал.       Чимин смеётся, лежа боком на кровати и смотря на Чонгука на экране телефона. Он не знает, как и почему они вдруг стали общаться по фейстайму, но так они общаются чаще, чем просто переписываются.       Чонгук выглядит грешным после душа, влажные волосы, чистое лицо, розовые тонкие губы, всё ещё с незаконным пирсингом в брови и кольцом в губе, на нем лишь большая черная рубашка, которую он часто носит. Он упомянул (почему, Чимин не спросил), что часто спит топлесс, но надевает её только во время фейстайма, для «приличия». Чимин тогда покраснел, а Чонгук ухмылялся, смотря на румянец на щеках старшего.       — Мм, вообще-то, у меня было так же. Мои родители очень меня поддерживали. И мой брат тоже. Я и просить о таком не мог, но сделать это публично было чертовски страшно. Но я продолжал думать, что «карьера Чон Чонгука не рухнула даже после этого, Пак Чимин, ты тоже выживешь». Потом Тэхен совершил публичный каминг-аут, так что в некотором роде я был — не знаю — заряженным?       Чонгук ухмыляется.       — Правда?       — Ага, — Чимин поджимает губы, смотря на Чонгука через экран. — Это огромная инклюзивность, несмотря на то, что Корея приветствовала квир отношения в кино-индустрии. Я действительно думаю, что это из-за тебя?       — Хм? — теперь Чонгук выглядит потерянным.       — Да, знаешь, когда ты совершил каминг-аут — в стране был такой ажиотаж. Я действительно подумал, что с твоей стороны было храбро так рисковать своей карьерой, хорошо зная, что это было — ну — рискованно, верно? И мне понравилось, как твои фанаты мгновенно встали на твою защиту, кажется, что многие люди видели с какой несправедливостью ты сталкивался, только потому, что ты говоришь правду о себе. И ты очень известен и уважаем в Корее, так что твой уход из индустрии действительно имел бы огромное значение — я имею в виду…       Чимин переворачивается на другой бок и продолжает.       — Ты был в трендах твиттера примерно целую неделю.       Чонгук усмехается.       — Я всегда в трендах твиттера, даже когда просто публикую фотографию после месяца затишья.       — Да, как-то так, — хихикает Чимин. — Но…просто…твои фанаты творили всякие безумства — из любви к тебе и в твою защиту. Они атаковали твоё агентство звонками, и у него были убытки из-за отказов фанатов. Это было предупреждение о том, что если они откажутся от тебя, то будут бойкотировать абсолютно всю их продукцию, тогда компания останется без денег, верно? Думаю, это был довольно хороший шантаж.       — А, — Чонгук расплывается в улыбке. — Я понял. Ты думаешь, что если бы я не совершил каминг-аут и мои поклонники не прикрывали меня, сейчас всё было бы по-прежнему довольно традиционно, поскольку я был чуть ли не первым известным человеком в стране, который не был натуралом.       — Угу.       — Вау, хён, это… — Чонгук чешет затылок, и Чимин почти воркует, видя, как краснеют его щеки. — Я почти уверен, что это благодаря общим усилиям. И я просто…я просто рискнул всем, выложил все карты, понимаешь? Если бы они отказались от меня, чёрт с ними, это была бы их потеря. Я просто не хотел продолжать скрывать, кто я такой. Что, чёрт возьми, не так с тем, что мне нравятся парни? Это всё ещё любовь, просто у нас обоих есть члены.       Чимин смеется так сильно, что его глаза превращаются в полумесяцы, обнажая зубы, и на секунду он ничего не видит.       — Чёрт возьми, они правы.       — А? — спрашивает Чимин, вытирая глаза, всё ещё посмеиваясь.       — Ты очень красивый, когда смеешься, — лениво улыбается Чонгук. — Пак Чимин и его глаза-полумесяцы.       — Нееет, — Чимин краснеет, отводя взгляд. — Заткнись. Знаешь, кто правда красивый?       — Кто?       — Ты, — улыбается Чимин. — Ты и всё, что ты делаешь.       — Ты считаешь меня красивым? — спрашивает Чонгук, указывая на себя.       — Да.       — Ну, — Чонгук притворно вздыхает, как будто выглядит разочарованным. — Фигово, похоже ты никогда не видел своего отражения.       Чимин хихикает, убирая камеру и ворочаясь на кровати, пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце. Он снова смотрит на телефон, Чонгук теперь лежит на боку и смотрит на Чимина взглядом, который мог бы его обмануть. Это было так интимно — получать от Чонгука такой взгляд, разговаривать с ним в 2 часа ночи, усталость от их напряженных дней, наконец, переросла в эту близость.       — Заткнись.       — Я—       — Ты уже видел «Spider-Man: No Way Home»?       Это достаточно отвлекает внимание Чонгука, и он разочарованно хмурит брови.       — Чёрт, нет. Я все откладывал просмотр из-за работы. Знаешь, иногда мне хочется, чтобы я не проходил прослушивание и просто имел нормальную работу, чтобы я мог ходить в кинотеатры, и не только, в любое удобное для меня время.       — Драматично. Ты не променяешь свою жизнь ни на что в мире.       Чонгук долго молчит, пристально смотря на Чимина, как будто между ними нет экрана; как будто между ними нет расстояния. Он смотрит на Чимина так, словно тот находится прямо в его спальне, лежит рядом с ним, прикасается к нему, возвращая его к реальности. Он снова цепляет Чимина своим пристальным взглядом, и, как всегда, Чимин теряется в Чонгуке.       — Гук?       — Раньше думал, что не стану.       — Хм?       — Менять свою жизнь. Но сейчас? — Чонгук улыбается. — Теперь думаю, я нашел что-то достаточно достойное, чтобы обменять такую жизнь на что угодно.       Прежде чем Чимин успевает подумать, что, чёрт возьми, это значит, Чонгук шире ухмыляется.       — Завтра у меня есть два свободных часа. Хочешь пойти перекусить чем-нибудь?       На следующий день они оказываются в квартире Чонгука, потому что могут появиться слухи, если они пойдут куда-нибудь ещё. Dispatch следит за Чонгуком, а в здании Чонгука есть охрана, которую не подкупить ни за какие деньги и которая не потерпит дерьмовых людей, которые не видят границ. Это лучшее место, чтобы встретиться не наводя шума.       — Не думаю, что мне следует много есть, — говорит Чимин, прожевав пиццу. — Я на диете.       Чонгук хмыкает, съедая ещё один кусочек.       — Я тоже. Наверное, мы можем просто попотеть в тренажерном зале в два раза больше, чем обычно. Тебе нравится заниматься?       — Да, помогает выпустить адреналин и всё такое. И придает форму моему телу…       Чонгук ухмыляется, переводя взгляд на него.       — Я собирался сказать что-то совершенно неуместное, но потом понял, что это неуместно, поэтому лучше держать это при себе.       — …Большое спасибо, потому что я думаю, что моя задница — одно из лучших моих достоинств…       Чонгук тут же давится своей пиццей.       — Но тренировки могут быть довольно утомительными, особенно когда у меня нет работы и я могу просто сидеть дома. В отличие от тебя. Ты практически живешь в спортзале. По крайней мере, так все говорят. Если будет возможность, то ты так и сделаешь, верно? А ещё бокс. Сколько у тебя выносливости для всех этих… — Чимин машет рукой. — Тренировок.       Чонгук вытирает немного соуса с губ салфеткой, и Чимин секунду виновато пялится на них.       — Достаточно выносливости, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы чувствовать себя хорошо.       Теперь Чимин давится своей едой. Чонгук смеется.       — Ах, Чимин-и хён, ты такой милый. Можешь так говорить, но не можешь принять такие слова от других?       Чимин краснеет.       — Этот разговор перетек в абсолютно другое русло, ты большой извращенец.       Чонгук откидывает голову назад, смеясь.       — Какой у тебя любимый цвет?       — Хм?       — Любимый цвет, хён.       Чимин смеётся, бросая в него скомканную салфетку.       — Какого хрена, ты просто взял и опять резко сменил тему.       — Ну если тебе нравится продолжать говорить о…       — Желтый. Пастельно-желтый. Мне нравится мягкий оттенок желтого.       — А, — кивает Чонгук. — Логично. Тебе идёт. Мой—       — Чёрный, я знаю.       — Ты преследуешь меня, да? В интернете, к примеру. Ведь ты был фанатом.       Чимин смеется, выгибая бровь, заставляя румянец сойти с его щек, потому что он не может, ради всего святого, признать, что да, он преследовал свою пассию в интернете.       — Э-э, всё, что твоей душе угодно. Нет, это не так. Я знаю, потому что ну— ну, ты не носишь одежду другого цвета, кроме черного, Гук. Если я когда-нибудь увижу тебя в пастельно-желтом или голубом, это либо из-за съемок, либо— я не знаю. Я просто…посмотри, что на тебе надето. Черная оверсайз рубашка и серые шорты. На фотографиях в твоём твиттере на тебе примерно такая же одежда—       Глаза Чонгука расширяются.       — Ты преследуешь меня.       Чимин хочет умереть.       — Любимый жанр фильмов?       Чонгук смеётся, проводя языком щеку, отчего мысли Чимина блуждают в разных направлениях, и ему приходится сжимать руки, чтобы держать себя в руках.       Чонгук отвечает с дразнящей усмешкой.       — Плавно. Хорошо, раз ты такой милый, я притворюсь, что ничего не заметил.       Может он перестать называть меня милым?!       — Боевики. Ужасы. Мистика. Триллер. Хороший ром-ком, только если не слишком слащавый.       — Серьезно? Я имею в виду, неудивительно. Я тоже люблю боевики, детективы, триллеры — психологические триллеры, а не триллеры ужасов. Ужасы не очень люблю. Хороший романтический сюжет может меня зацепить.       — Держу пари, ты не смотрел «Анабель».       — Я не заставляю себя страдать, спасибо.       — Она кукла.       — Она настоящая кукла.       — Которая в нескольких милях от нас, — Чонгук пожимает плечами. — Мм, может быть, она может телепортироваться. Призраки — странные существа. Ты же знаешь, они любят выбирать цель, и им особенно нравятся те, кто напуган.       Чимин роняет свою пиццу.       — Я никогда не увижусь с тобой после этого. Официально это наш последний разговор. Хорошего дня.       Это не последний их разговор.       Они разговаривают каждый день, и если позволяет их расписание, они встречаются в основном в квартире Чонгука. В большинстве случаев они просто болтают или смотрят фильмы и шоу. Однажды, когда Чонгуку удается заставить Чимина посмотреть какой-то английский фильм ужасов, они заканчивают тем, что обнимаются на диване, голова Чимина лежит на шее Чонгука, когда он цепляется за него изо всех сил, а по квартире раздается женский крик.       В конце концов они заканчивают тем, что смотрят «Spider-Man: No Way Home» после их совместного выходного. Это уловка, попытка заставить их менеджеров согласиться, чтобы они оба смотрели вместе, поэтому Чонгук предлагает идею, что, возможно, если кто-то ещё придет с ними, статьи не будут слишком наводящими на размышления, и это будет выглядеть как дружеская встреча. Так оно и есть на самом деле, снова и снова напоминает себе Чимин.       Конечно, этот кто-то — это Ким Тэхен.       Dispatch успевают сделать только несколько фотографий, и их фанаты думают, что это Тэхен объединил их всех, заставив тусоваться вместе.       Время быстро пролетает, и вскоре Чимин и Тэхен, наконец, заканчивают последнюю сцену в своей дораме. После почти 8 месяцев записи и съемок, работа, наконец, завершена, и теперь дело за редакторами. Чимин фотографируется со всей командой, персоналом, режиссером, которому он искренне благодарен. Он фотографируется с Тэхеном, который не перестает обнимать его и говорить о Хосоке, потому что да, Тэхен действительно нашел его.       В тот вечер они все идут куда-нибудь выпить, и Чимин возвращается домой возбужденный, но не слишком пьяный. Он, спотыкаясь, добирается до своей кровати, ложится на нее, даже не потрудившись снять с себя одежду, и открывает фейстайм, сразу же звоня Чонгуку.       На его лице появляется его фирменная кроличья улыбка, пирсинг в брови поблескивает на свету.       — Привет, хён, как прошло празднование?       Чимину конец.       Прошло три месяца с тех пор, как они впервые встретились и начали…что бы это ни было, и это наконец произошло.       Они, как обычно, в квартире Чонгука, смотрят какой-то фильм, на котором Чимин не может сосредоточиться, потому что продолжает смотреть на крошечное пространство между их бедрами и на то, как Чонгук небрежно кладет свою татуированную руку на бедро Чимина. Чимин не комментирует это, а Чонгук не двигается, и так было на протяжении последних трёх месяцев.       Чимину нравился Чонгук.       Это была глупая влюбленность в знаменитость, но последние три месяца были…это был чистый рай и блаженство, независимо от того, насколько они заняты или как иногда спорят из-за пустяков. Чимин понял, что с каждым днём всё больше влюбляется в Чонгука. Очень сильно. В том смысле, в каком он знает, что не должен был, потому что Чонгук стал другом, и то, что между ними, можно назвать дружбой.       Но часто ли друзья делают это? Есть ли у друзей такой определенный тип близости, как у него с Чонгуком? Нравится ли он Чонгуку так же, как он нравится Чимину? Или он слишком много думал?       — Хён?       Чимин моргает, выходя из оцепенения.       — Хм?       Теперь Чонгук смотрит на него, а фильм стоит на паузе.       — Ты в порядке? Ты не смотрел, так что я позвал тебя раза два, но ты ушел в себя.       — О, правда? — Чимин заставляет себя усмехнуться. — Прости, прости, просто…просто задумался кое о чем.       — Мм? — Чонгук внезапно проводит рукой по волосам Чимина, и Чимин ошеломленно смотрит на него, пока его сердце выдает кульбиты. — О чём ты думал? — спрашивает Чонгук. Он всегда такой терпеливый, всегда такой внимательный к нему.       — Н-Ни о чём.       — Мне кажется, что-то не так, если ты так себя ведешь.       Чимин тяжело вздыхает, его глаза теперь смотрят на татуированную руку Чонгука на его бедре, убаюканный мягким голосом друга. Ему действительно следует остановить себя, прежде чем он что-нибудь скажет; прежде чем он скажет правду. Он должен встать, найти оправдание, извиниться и самостоятельно разобраться со своим дерьмом. Но нет, нет, Чимин открывает рот.       — Гук, что мы делаем? — шепчет он.       — Смотрим фильм, — шепчет Чонгук в ответ.       — Нет, — Чимин поворачивается, чтобы встретиться с ним взглядом. — Что именно мы делаем?       В тот момент, когда их взгляды встречаются, Чимин понимает, что Чонгук точно знает, что он имеет в виду. Узнавание сияет в этих глазах, и пульс Чимина учащается, всё, кажется, душит его. Чонгук не отвечает, кажется, целую вечность, и Чимин готов встать и выполнить свой первоначальный план, когда Чонгук наклоняется вперед, их лбы соприкасаются, и между ними остается всего несколько дюймов.       — Называй это как хочешь.       Чимин закрывает глаза, прерывисто вдыхая.       — Гук… Чонгук… не-не играй со мной словами, я-я не знаю, что тебе сказал Тэ, но…но, я не могу, я больше не могу играть в эту неопределенную игру. Я не знаю, кто мы друг другу, в каких мы отношениях, кто я в твоей жизни. Я не знаю… Я—я…я думаю…думаю, что мне следует уйти. Прости, это была ошибка.       Чимин встает, чтобы уйти, но Чонгук не позволяет ему, эффективно останавливая его руками. Он поворачивает Чимина в сторону, пока они оба не оказываются лицом друг к другу, и Чонгук снова упирается своим лбом в лоб Чимина, его дыхание щекочет нос Чимина, и…       — Ты мне нравишься, хён.       — Хм?       — Ты мне нравишься, Пак Чимин-ши.       — Чонгук—       — И нет, Тэхен не имеет к этому никакого отношения. Я всегда восхищался твоей актерской работой задолго до того, как встретил тебя, но потом я встретил тебя и увидел, что ты красив не только снаружи; ты ещё красивее внутри. И я не могу перестать влюбляться в тебя, потому что я не могу видеть в тебе только друга. Нет, не могу. Ты друг, но также ты гораздо больше, чем это. Я вижу в тебе человека, которого хочу первым делом видеть утром, человека, которого я буду обнимать засыпая, человека, для которого я буду готовить, для которого я буду делать всё — Чимин-ши, ты мне чертовски нравишься, так сильно, что я не знаю, как продолжить свою жизнь без тебя в ней.       — Чонгук—       — Тэхен говорит, что я не умею говорить, и я не могу…не могу выразить, как…       Чимин поднимает руку, чтобы коснуться щеки Чонгука.       — Гук, — шепчет он, смотря ему в глаза. — Ты мне тоже нравишься. Ты мне так долго нравился… О боже… — хихикает Чимин. — Если это сон, разбуди меня.       Чонгук притягивает его ещё ближе, соприкасаясь носами.       — Это не сон. И даже если это он, давай останемся в нём навсегда, — его взгляд скользит по губам старшего. — Я собираюсь поцеловать тебя. Можно я тебя поцелую? Чёрт, я действительно этого хочу.       Чимин не отвечает. Он только сокращает разрыв, и их губы наконец соприкасаются, и да, если это сон, Чимин не хочет когда-либо просыпаться.