Еретик

Я моментально выскочил обратно и побежал прочь. Зверь бросился за мной. Я слышал топот его ног по камням, его рычание, его… ругань? … женским голосом? Что? Я не успел ничего осознать, меня сшибло с ног и повалило на землю. Благо с каменистой площадки я уйти успел. Мокрый нос ткнулся в мою шею, скользнул в бок. Сильные руки держали меня, но это было немного излишним – падение так хорошо выбило воздух из моей груди, что я не мог вдохнуть. На ноги уселось что-то пушистое. - Зачем ты меня нашёл? – спросил женский голос. - Я просто заблудился, и искал, где спрятаться. - Заблудился или прятался? – она куснула меня невероятно острыми зубами за загривок. - Не знаю! Я не знаю! Я просто очнулся на этой поляне посреди ночи, и решил спрятаться от большой птицы, которая надо мной кружилась! - Что за птица? - Она кого-то искала. У неё была хозяйка! А ты кто такая? - Тебе это знать ни к чему. - Птица искала тебя? Ты магичка, которая прячется в этом лесу? - Не магичка. Прячусь. – она ненадолго замолчала, задумавшись. - Они ничего не нашли и уехали, если тебе интересно. - Вот, значит, как. – она прикусила меня чуть сильнее, но сразу же разжала зубы. А потом отпустила. Я перекатился на спину и увидел женщину с лисьей мордой, покрытую шерстью с ног до головы. Ростом она была повыше меня, и сложена была гораздо крепче. Возможно, это просто мех, но её плечи были широки, а руки выглядели мощными. Фигура у лисички была человеческая, с тонкой талией, большими грудями и широкими бёдрами. Из одежды она носила непонятно как держащиеся куски латекса на сосках, похожие на лифчик, но без бретелек, а ещё что-то вроде стрингов, только как будто с поролоновым наполнителем. На трусах завязки присутствовали. - Что произошло? – спросил я у обеспокоенной лисички. - Да так, ничего. Произошло «ничего»! Всё просто исчезло. Осталась только я одна. - Но, ты ведь побежала за мной. - Ну да. У меня же хотелка. – она не стала продолжать. - Ты знаешь, что находится по ту сторону гор? - Порт – коротко ответила она. - Там море? - Ну да. И ещё город. - Далеко? - Два дня пути. - Ну, тогда я пошёл? – сказал я, поднявшись на ноги. Она промолчала, глядя в пространство перед собой. От неё прямо-таки пахло проблемами, а я от таких вещей решил держаться подальше. Несмотря на усталость, и царапину на ступне я пошёл через горы. Было раннее утро, и пройдя несколько километров, я перевалил через гребень. А солнце уже поднялось к зениту, и нещадно жарило. Никакой воды я не нашёл, как и предполагалось. Только вид на море. Да уж, вот куда я совсем не рассчитывал попасть, так это в рассказ Джека Лондона о том, как человек полз к побережью по дикому западу. «Любовь к жизни», да? Ну, у той лисички она явно кончилась. А вот у меня всё только начинается. Я дошёл до первых деревьев снова появившегося леса, споткнулся об корень и упал. Пора бы уже поспать, я на ногах почти сутки. Мучала жажда, но шарашиться по лесу в поисках воды не было сил. Сон или бред, но вскоре запахло дымом. Я приоткрыл один глаз, и понял, что лисичка отправилась вслед за мной. А ещё у неё откуда-то появилась целая нога какого-то животного вроде козы или барана. Сейчас она снимала с неё шкуру, и собиралась поджарить мясо на костре. Ну и как это понимать? Впрочем, какая разница, если у неё есть вода? Я попытался что-то сказать распухшим языком, получилось бессвязно. Но девушка обратила на меня внимание. Она подобрала с земли большой бурдюк и подошла ко мне. Без видимых усилий, она приподняла меня, посадила к дереву и поднесла бурдюк к губам. - Спасибо. – промямлил я. - Это единственное, что я умею. - Давать воду? - Заботиться. - Значит, ты будешь идти за мной? - Значит, буду. - А имя у тебя есть? - Лира. – ответила она. На этом разговор был окончен. Она отошла обратно, давая как следует полюбоваться своей большой попкой и пушистым хвостом, почти полностью закрывающим трусики. Пока дрова превращались в угли, лисица полностью очистила мясо, и стала натирать его солью. Крупные белые кристаллики совсем не были похожи на ту мелкую белую приправу, что продавалась в супермаркетах. Лира натёрла поверхность и насыпала немного в разрезы на мясе, а потом стала жарить его. Я снова задремал. Проснулся только когда костёр разгорелся заново, а мясо было готово. Девушка срезала поджарки с окорока, и складывала их на плоский камень, обожжённый в костре. Горка получилась просто огромная. - Ешь. – она протянула мне камень с мясом, общим весом килограмм в десять, на вытянутой руке. Я встал, забрал импровизированную тарелку и начал жевать. Она смотрела, как я осторожно ставлю тарелку на землю, сажусь рядом, и отправляю в рот маленький кусочек. Смотрела, не отрываясь. Как будто хочет съесть меня так же, как я ем мясо. - Ты знаешь, куда идти чтобы добраться до порта? – спросил я, чтобы занять её чем-то кроме хищнических фантазий. - Да. Направление правильное, завтра выйдем к перевалу. Дальше будет дорога. - Лира, а в порту… Там много работорговцев? - Больше, чем обычно. Но это тебе не грозит, ты ведь свободный человек. - Голый и без документов, зато полная задница свободы. - Если хочешь, я помогу тебе устроиться. В городе, или на корабль. - На самом деле – хочу. Только мне нечего дать тебе взамен. - А? Да, наверное. Теперь нужно просить плату… - Назовём это кредитом. Как дать в долг денег, только вместо денег услуга. Помощь. Потом я попробую помочь тебе, или у меня появятся деньги, чтобы заплатить. - Так и поступим! – обрадовалась она. И снова – взгляд хищницы. Непонятно, чего в ней больше – лисьего, или человеческого. С другой стороны, если у неё большие проблемы, терять человеческий облик абсолютно нормально. Тем более с такой внешностью. Ах да, большие проблемы. Ну, не долго музыка играла. Я не смогу её прогнать, ни физически – она сильнее – ни морально – ей нужно оставаться в компании людей – ни психологически – она слишком полезна, чтобы могло появиться желание от неё избавиться. Наконец, ей надоело просто смотреть, и она пристроилась ко мне под бок. - Отправимся дальше, когда проснёшься. А мне бы тоже не помешало вздремнуть. Лира так ласково прижалась ко мне, что я, всё ещё голодный, оторвался от еды и погладил её. Она положила мордочку мне на колени, а «лифчик» с её груди куда-то исчез. Ореолы у неё были не очень крупные, тёмные, под цвет шерсти. Я уделил немного внимания её мордочке, а потом рука как будто против моей воли соскользнула на мягкую грудь лисички. «Как будто» - в том смысле, что часть меня сделала осуждающий вид, но вскоре эта часть растворилась. Мои ласки были приятны девушке, она расслабилась, и быстро заснула. Я поел ещё мяса. Похоже, его ещё несколько раз натирали солью, при этом оно было сочным и нежным, что очень редко бывает у дичи. К тому же, это явно не свинина. Насытившись, я не съел и половины приготовленного. Пришлось отнести камень обратно к костру, что я сделал с большой неохотой, ведь это требовало оторваться от Лиры. Понадеявшись, что никакая лесная крыса, или невидимый суслик не позарится ночью на ароматное жареное мясо, я вернулся к ней. Её сон был крепким, а мне наоборот, не очень хотелось спать. Я лежал рядом с лисичкой и гладил её мордочку, бока, спину, а потом сам не заметил, как прижался к её сиськам и уснул. Проснувшись в ночной темноте, я осознал, что режим сна безнадёжно нарушен. Нужно было разбудить Лиру, но посмотрев на мордочку сладко спящей лисички, я не решился. Если рассуждать логически, предыдущая ночь для неё была очень тяжёлой, она спасалась от преследователей, и прощалась с прошлым навсегда. Но ведь она сама просила разбудить… Я испытывал противоречивые чувства. Она помогает мне, по сути, просто так, на основании устного договора, и ничего не просит взамен. Да, я обещал ей благодарность, но чувствовалось, что если бы я ничего не предложил, она бы не изменила своего решения. Я погладил спящую Лиру, чтобы убедить себя, будто могу отплатить ей лаской. А это идея. Наверное, проснуться от чего-то приятного гораздо лучше, чем от истошных казарменных воплей. Я аккуратно положил её на спину, погладил по животу, и спустился ниже. Нежно, но решительно, я приспустил её трусики, и увидел большие половые губки, с задорно торчащим красным конусом клитора. Короткий, мягкий мех доходил почти до самого сокровенного, оставляя взгляду узкую полоску нежно-розовой кожи, смыкающуюся с другой такой же. Ещё секунда нерешительности. Разве Лена просила меня о чём-то другом? Чем это более правильно? Но страха сейчас просто не было. Может, я просто понял, чего следует бояться по-настоящему: птицы в ночи, тропинки в горах, и смерти, что стоят за ними. Женственностью и красотой Лена не уступала Лире, но сокровенное местечко зверодевочки манило меня неодолимо. Наконец, я понял, в чём различие: раньше перспектива орального ублажения девушке казалась мне неправильной, а теперь – кажется правильной. Но суждения эти иллюзорны. Есть только то, чего я хочу, или не хочу, а также возможности получить желаемое. И я хотел это сделать. Правильно или нет – станет ясно потом. Я коснулся губами клитора, и слегка надавил. Казалось, будто он от этого увеличился, проник глубже к зубам. Я поигрался с ним кончиком языка, и спустился ниже. Кажется, Лира до сих пор спала. Нежными движениями я прошёлся по половым губкам, от чего они чуть приоткрылись, и я с готовностью погрузился внутрь. Началось что-то совершенно неестественное, но очень приятное. Сначала я почувствовал кисловатый вкус, более яркий, чем прежде. Он распространялся по всему языку и дальше, внутрь меня. Темнота вокруг стала зелёной из-за этого вкуса. Но подобное нарушение законов физики меркло на фоне того, что стеночки Лиры сжали мой язык, заставили его свернуться в трубочку, и сделали проход дальше более тугим. Достигнув максимальной глубины, я расслабился, и всё ещё спящая Лира направила меня к выделяющемуся бугорку внутри себя. Стоило мне коснуться его, и зелёный свет стал ярче, как будто внутри разгорелся костёр, но пламя было чуть тёплым и зелёным. Мне хотелось больше теплоты. Я ещё раз прошёлся по бугорку, потом по складочкам вокруг него, и снова вернулся к самому чувствительному местечку. Теперь я заметил ещё один очаг, разгорающийся где-то рядом. Он не имел реального местоположения или облика, и воспринимался вовсе не глазами. Я просто чувствовал, что пламя разгорается внутри партнёрши. Лира проснулась, но притворилась спящей. Я продолжил обыскивать складочки в поисках «топлива», в поисках того, что доставит удовольствие нам обоим, и скоро нашёл источник чудесного масла, от одной капли которого огонь внутри стал таким тёплым и ласковым, что оставалось лишь одно желание – полностью в нём раствориться. Смазка Лиры начала выделяться обильнее, я насладился её вкусом, набрал на язык побольше, и вернулся к волшебному бугорку. Смазав его со всех сторон, я начал быстрыми движениями тереться об него кончиком языка, за что был вознаграждён довольными стонами и пыхтением лисички. Она опустила руку, и нажала на незаметную с первого взгляда застёжку на трусиках, от чего завязки сбоку разомкнулись. Освободившись от оков одежды, Лира раздвинула ноги пошире. Я видел всё это, каждое её движение, тем же самым чувством, которое воспринимало зелёный огонь. То есть просто знал, что делает моя партнёрша, наполненная тем же светом, что и я. Чувство нежного тепла распространилось на горло, и продолжило свой путь. Однако, именно там, на шее, прямо на коже сконцентрировалось особое удовольствие. Там появился эпицентр, от которого пламя расходилось по всему телу. Я стал чередовать ласки внутри губок с посасыванием клитора, не забывая при этом и про маленький бугорок между двумя главными источниками наслаждения. Прикосновения к нему вызывали красноватые, скорее даже оранжевые искры в зелёном огне. Удовольствие накатывало всё сильнее, горело каждое нервное окончание, и теперь лишь от моей решимости зависело, сгорим ли мы оба окончательно, или погаснем. Лира почти перестала мне помогать, когда я заметил пульсирующую точку в её огне, и устремился к ней, вжавшись в её женское естество как можно плотнее, ведь точка была, пусть рядом, но глубже чем я мог достать. И всё же мне удалось, вытянув язык до боли, коснуться её самым кончиком, когда точка уже почти погасла. Произошёл взрыв. Мощная волна пламени накрыла меня и понесла прочь. То чувство, что не имело ничего общего с реальностью, говорило мне что меня смыло, снесло на десятки километров, выбросило в океан, заранее подожжённый одной милой лисичкой, океан зелёного пламени. А в реальности мне в рот что-то брызнуло, и я рефлекторно проглотил это, чтобы не мешало и без того прерывистому дыханию через нос. Сразу после этого, я начал впитывать океан в себя. Новая порция, и он обмелел ещё сильнее. Я возвращался к своей партнёрше, от которой остались лишь зелёные угли. Но и моё пламя почти погасло. Больше не получалось сконцентрироваться на этом особом чувстве, я остался лишь в реальности, с тлеющими угольками на шее. Такое приятное чувство. Я оторвался от Лиры, чтобы погладить её по мордочке. Она явно кончила гораздо слаще, чем я. Лисичка смотрела на меня с восхищением. Наши глаза встретились, и то, что она там увидела, сквозь предрассветную темноту, заставило её обнять меня, посильнее прижать к собственному меху. Немного потискав меня двумя руками, она ослабила хватку, и стала подниматься рукой по моему торсу, к шее, туда, где до сих пор тлело удовольствие. - Сразу два… Не может быть… - ласково прошептала она в моё ухо. - Два? Да, видимо, я действительно хорош! – сказал я. Мне было непонятно, о чём именно она говорит, но если это связано с сексом, и сказано с такой восхищённой интонацией, вывод напрашивался сам собой. - Я в тебе не ошиблась. Скажи, ты будешь моим? - Буду. – я всё ещё не понимал, о чём речь, только значения это не имело ни малейшего. Хотелось просто быть рядом с ней. И в ближайшее время повторить то, что только что произошло, а потом попробовать всё остальное. - Теперь нам точно придётся уехать. – грустно сказала она. - Почему? - Таких как ты здесь считают рабами. - Подожди, ты же говорила, что я – свободный человек! - Так и было. Но теперь ты приобщился к силе нашей богини, и всё изменилось. - Твоя богиня одобряет рабство? - Не знаю. Там, где я жила, никогда не усердствовали в вере. У нас были другие интересы. Про веру спроси у Ирмы. – она осеклась. - Что случилось? - Ничего. Ирмы больше нет. - Расскажи, может быть, станет легче. - Это долгая история, а нам нужно спешить. - Нет. Куда мы пойдём, тут везде корни, а я босой. Все ноги переломаю! - Я понесу тебя, если нужно. – она встала, не опуская меня на землю. - Ну зачем ты всё усложняешь? Я просто хотел немного отдохнуть, повторить, и только потом идти. - Ладно. – с сомнением протянула она. Уложив меня под другое дерево, Лира легла рядом, и начала рассказывать о старом каменном замке, где жила вместе с орденом служительниц культа богини Илассы. Правда, наводящими вопросами я развернул историю в обратную сторону, и теперь слушал о том, как вообще появился культ, и что связывает с ним Лиру. Однажды, очень давно, в небе появилась бледная светящаяся точка. Подобная солнцу, она была видна только ночью, и светилась странным, бледным и пугающим светом. О планетарных спутниках, вроде луны, Лира даже не слышала. А то, что показалось мне полной луной она назвала пространственным разломом, что едва не погубил весь мир. Эта древняя катастрофа была остановлена той самой Илассой, однако цену за спасение мира пришлось заплатить огромную. И ладно бы они пожертвовали той самой богиней, или даже всеми богами разом, всё равно их нисколечко не жалко. За божественные деяния почему-то опять пришлось расплачиваться людям. Возможно, Иласса стала собирательным образом реально существующих в этом мире магов, или была просто сильнейшей магичкой своего времени, а потом стала объектом культа, в истории Лира разбиралась довольно неплохо, вот только единого мнения о событиях тех лет не существовало. Зато последствия были самые что ни на есть однозначные и реальные. «Магия сильно изменилась за лето» - пошутила Лира. Она не знала, откуда эта шутка взялась, но её учительница истории часто её повторяла. Ну, и первое что бросается в глаза – это количество женщин. По неустановленным магическим причинам, рождаемость была скорректирована. На одного мальчика рождалось от пяти до семи девочек, в зависимости от местности и человека, который проводил подсчёты. Но недостаточная точность цифр вполне соответствовала бытовым ощущениям местных жителей, так что верить таким данным было вполне можно. Магия стала сильнее, она «повзрослела». Людей с магическим даром появлялось всё больше, а ещё появилась особая разновидность магов – амазонки и воители. Используя одинаковую магическую энергию, амазонки не могли колдовать как магички, зато были сильнее, выносливее и быстрее простого человека в разы. Лира была амазонкой. Небольшой побочный эффект от «созревания» магии этого мира это «хотелка», которую испытывают все женщины вне зависимости от наличия способностей к управлению магической энергией. Неудержимое сексуальное желание, разгорающееся в них четыре-пять раз на дню. При этом, обязательно заканчивающееся сильным оргазмом. А помогают женщинам справляться с новой напастью особые люди. Они неразрывно связаны с изменениями, произошедшими в мире, но точной информации о причинах их появления до сих пор нет. Все попытки выяснить что-то более точно заканчиваются крайне плачевно для тех, кто их предпринимает. Именно это и произошло с культом, в котором жила Лира. - Но что же в них такого «особенного»? – спросил я. Это был очень, очень глупый вопрос. Про это знали все, достигшие половой зрелости или не совсем, в курсе был почти каждый житель этого мира, способный связно изъясняться. Кроме меня, конечно же. Но Лира объяснила, со своей позиции, и с позиции государства. Государство называло таких «особенных» париями, отверженными природой, вычеркнутыми из цикла воспроизводства человеков. Никаких прав у них не было, кроме права на жизнь. Потому что, лишившись ценности эволюционной, они получали ценность социальную. А именно – способность быстро и качественно разряжать «хотелку» у женщин, которых теперь большинство. И чем дальше парий зашёл по пути развития своей особой магии, тем выше была его ценность. Стать парием мог любой человек, вне зависимости от пола, достаточно было один раз разрядить «хотелку» другой женщины неправильным способом – например так, как это сделал я. Вот так я стал рабом, при том невероятно ценным, так как сделал два шага по пути развития соответствующей магии разом. Чем травматичнее прошёл процесс превращения в пария, тем труднее будет развивать получившегося раба. Я же сделал всё добровольно, да ещё и хорошенько насладился этим. Но всё равно, двух «язычков», или «листочков» - кому как больше нравится называть эти стилизованные метки – получиться не могло. Рабское клеймо я носил на шее, как и все парии. Немного поразмыслив, я решил носить его с гордостью. Это ведь магия, пусть и своеобразная. А взамен, всего лишь, бесплодие. Ну, и проблемы из-за дурацких законов. Только законы имеют границы, от которых можно уплыть далеко-далеко, что и планировала сделать Лира. По поводу бесплодия у Лиры тоже было особое мнение. Вернее, у неё – просто мнение, а вот у Мары, главы культа, к мнению прилагались ещё и исследования в области магии «запретных удовольствий». Запретными удовольствиями называли всё, что превращает людей в париев. Правда результатами исследований Мара не поделилась ни с кем. Лира каким-то образом чувствовала, что Мара до сих пор жива, но спасти её даже не надеялась: обстоятельства её побега из замка однозначно говорили, что Мара не позволит себя спасти, сколь бы странным это ни казалось. А культ уничтожила инквизиция, за попытки узнать о париях больше, чем разрешено. Или за то, что в культе проживало несколько десятков элитных париев, достойных высших аристократок и королев, общей стоимостью в миллионы миллионов золотом, настолько дорогих, что купить подобное ни у кого не хватит наличности, лучше сразу предлагать целые деревни и маленькие города. Лира насторожилась. В лесу хрустнула ветка, и лисичка закричала: - Выходите с поднятыми руками! Я не хочу с вами драться! На поляне появилась ещё одна женщина, в кирасе и кольчужной рубахе. В руках у неё была пара взведённых арбалетов, а на поясе висел одноручный меч в ножнах. - А слухи-то не врут! Правда парии из замка разбежались! Ну что, подруга, поделимся поровну, мне деньги, а тебе жизнь? - Вас тут сколько? – с вызовом спросила Лира. - Две амазонки, трое солдат. Мы вообще-то не жадные, а то и тебя обратили бы. Уходи, пока разрешают! – продолжила атаманша. - Ну, разумеется – сказала Лира, и бросилась в атаку.