Утерянное прошлое

      Поднявшись на третий этаж, Эдгард подошёл к тёмной, слегка блестящей двери из какого-то металла. Лёгкие повороты ключа, сопровождающиеся тихими щелчками механизма, позволили оказаться в квартире переводчика. Винсент прошёл за спутником в небольшую прихожую, которая ведёт в достаточно просторную и на удивление светлую гостиную. Но немного захламлённую. Похоже, вкусы и возможности людей значительно изменились за чуть меньше чем два столетия. Голен разулся и тут же обернулся к Винсенту, не давая пройти вглубь квартиры.       — Попрошу снять ботинки.       В ответ Таундер кинул немного напуганный взгляд, замечая строгость в голосе. Злить его пропало всякое желание, особенно, когда тот запер входную дверь. Парень сел на небольшую деревянную скамейку и расшнуровал ботинок, аккуратно вытащив подвеску. Не сказать, что обувь в девятнадцатом веке удобная. По крайней мере, натёртые мозоли явно не являются признаком удобства. Окончательно разувшись, Таундер встал голыми ступнями на деревянный пол и поискал взглядом Эдгарда, что успел скрыться где-то в квартире.       — Ну так, что дальше?       Через пару секунд Голен вернулся, обращая внимание Винсента на тапочки на полке для обуви.       — Наденьте и идите в ванную, — переводчик указал рукой в сторону двустворчатой двери прямо рядом с камином. Таундер надел белые тапки и прошёл в гостиную, вертя головой и совсем не торопясь подходить к двери, куда его направил переводчик.       Теперь появилась возможность более детально рассмотреть квартиру: её высокие потолки, на первый взгляд комфортный серый диван и, конечно же, огромное количество книг, аккуратно расставленных на втором этаже целыми рядами полок.       Помещение, стена и дверь которого полностью выполнены из стекла, скорее всего, является кухней, ведь там есть множество знакомой утвари. В само́й гостиной из-за высоких потолков, выходящих на второй этаж, и пастельно-бежевого интерьера довольно светло, даже несмотря на наполовину задёрнутое шторой большое окно. А на широком подоконнике неряшливо разбросаны цветные подушки. В углублении в стене слева от окна находится небольшой обеденный стол, окруженный с трёх сторон диваном с жёлтой обивкой. На втором этаже, огороженном тонкими перилами, Винсент заметил двуспальную кровать. Что касается необычного, то новых, непонятных предметов стало в два раза больше. Чего только стоит огромный чёрный прямоугольник, висящий прямо над камином, о предназначении которого даже догадаться трудно.       — Примете душ и потом поговорим. Я найду Вам нормальную одежду, а после подойду помочь с техникой.       Эдгард оглянулся по сторонам так, будто что-то ищет, а после свистнул. Не слишком громко, но этого хватило для того, чтобы через пару мгновений он пошатнулся от навалившегося веса большой белой собаки. Чуть ли не впервые за весь день он улыбнулся по-настоящему, искренне. Большой пушок так обрадовался, что, встав на задние лапы, попытался сравняться ростом со своим хозяином, но вышло это у него плохо. Хотя тут даже Винсенту придётся встать на носочки, так как спутник выше него сантиметров на пять минимум.       — Надеюсь, у Вас отсутствует аллергия на шерсть, — Голен взглянул на собеседника, запуская руки в мягкую длинную шерсть. Пёс же активно начал тыкаться носом в ноги хозяина, ненавязчиво подставляя голову под поглаживания. После минуты молчания, животное подняло голову, наблюдая за Эдгардом. Переводчик же недовольно проследил за гостем, что начал расхаживать по квартире, изучая новое место. Он, постоянно сталкиваясь с мебелью, уже успел уронить книги с кофейного столика и чуть не запутался в занавеске, когда начал пятиться от пса. — Buddy, gomeet yournw neighbor.       Эдгард развернул голову собаки в сторону подопечного, заставляя животное обратить внимание на Таундера. Белое облако тут же переключилось, побежав в сторону замершего, как статуя и паникующего Винсента. Он сбил своего нового знакомого с ног, обнюхивая лицо и тыкаясь лбом в чужую грудь. Довольный Голен лишь пожал плечами и направился на второй этаж. Так он хоть может быть уверен, что этот мальчишка не поранится сам и не сломает ничего в квартире.       Винсент посмотрел на спину удаляющегося Эдгарда и шумно втянул воздух. Животное весит хоть и гораздо меньше, но для Таундера это всё равно невероятно много. Ещё и страх этих созданий, который преследует его с детства, заставляет только больше нервничать и сбиваться с равномерного дыхания. Пёс размашисто лизнул щеку своей жертвы, когда тот начал ёрзать в попытке уйти от такого контакта.       Вернулся Эдгард через две невыносимо долгие для Винсента минуты с первыми попавшимися: чистым бельём, белой футболкой, которую давно уже не носит, и чёрными штанами. Он оставил вещи на диване и подошёл к мученику.              — Вы подумали над своим поведением? — Голен навис над чужим лицом, заводя руки за спину. Он полностью спокоен, глядя на паникующего гостя, словно для него в порядке вещей вот так «спускать» собаку. Хотя вряд ли этот загадочный человек вообще кого-то будет жалеть, особенно смотря на то, что не пожалел даже ничего не понимающий пережиток прошлого. — Ладно, хватит с Вас. Jules Verne, get down.       Эдгард обошёл пса и поднял его за верхние лапы, уводя на кухню, прямо как цирковую собаку или ребёнка, который всё ещё неуверенно ходит на ногах. Он закрыл своего пушистого друга за стеклянной дверью, даже несмотря на грустные глаза Жюль Верна. И только потом протянул руку помощи Винсенту.       — Пойдёмте, пока зверь не вырвался наружу, — он кивнул в сторону собаки, что скорбно смотрит сквозь стекло. Эдгард развернулся на пятках и направился в сторону ванной комнаты, по пути захватив одежду.       Винсент осмотрел новое помещение на наличие странных вещей, которых стало только больше. Кажется, Голену придётся прочитать целую лекцию о каждом непонятном предмете. Однако, на удивление, тот за считанные минуты успел поведать и то, как переключить воду, и то, как пользоваться унитазом, и то, как включать или выключать свет.       — Полотенце там, — переводчик указал на железную конструкцию рядом со второй дверью, где висит множество полотенец, — одежда здесь.       Он подошёл к длинной тумбе с раковиной и положил небольшую стопку вещей на её угол. После кивка Винсента, Голен вышел из ванной, захлопнув дверь. Таундер вздохнул и облокотился руками на раковину. Взгляд зацепился за отражение в зеркале. Да уж, вид у него и правда не очень: слишком худое, непривычное для него телосложение — чересчур выступающие скулы из-за впалых щёк и ключицы, что будто вот-вот прорежутся сквозь кожу. И как только его не приняли за труп?       Он снял местами порванную и грязную рубашку и кинул на тумбу. Куда складывать вещи, Эдгард не сказал, поэтому пусть сам потом разбирается. Следом за рубашкой были сняты штаны и бельё. Таундер встал голыми ступнями на тёплый пол и, следуя ранним указаниям Голена, включил воду в душе.       Тёплые, даже горячие струи воды начали биться о пол, а помещение постепенно стало заполнять паром. Винсент подставил руку под них, чтобы понять температуру воды и, удостоверившись в её пригодности, встал под поток. Вода приятно расслабляет мышцы и смывает вековую — в буквальном смысле — грязь. Он взял с полки чёрный пузырёк, на котором, по словам Эдгарда, написано «гель для душа» и открыл его, принюхиваясь. Неярко выраженный запах каких-то трав. Что ж, мистеру Голену подходит. Он весь какой-то неярко выраженный. Таундер вылил содержимое бутылки на белую мочалку и вспенил его. Травяной запах разнесся вместе с паром по всему помещению.

***

      Винсент вышел из ванной в новой одежде, вытирая волосы полотенцем. Новая одежда оказалась велика, но проблема со штанами решилась обычными завязками, а футболка просто повисла на плечах мешком. Хотя, казалось бы, Голен тоже не блещет обилием мышц, — его силуэт худой и утончённый — но Таундер сейчас явно куда больше походит на скелет. Он оставил полотенце висеть на плечах и оглядел помещение в поиске Эдгарда. Видимо, на первом этаже его сейчас нет. Пёс, которого ранее заперли за стеклянной дверью, сейчас лежит на полу около дивана, прикрыв глаза. Но внимание Винсента привлёк не он, а еле слышный шум и свет с кухни.       На тумбе тёмного цвета как раз и находится предмет, отдалённо напоминающий стеклянный чайник. Винсент подошёл к нему вплотную, чтобы рассмотреть детальней. Яркий жёлтый свет исходит из его ободка внизу, а со дна постепенно начинают подниматься пузырики воздуха. Таундер поднёс руку к устройству, но остановился в паре миллиметров из-за горячего воздуха. Нагревает воду? Он неуверенно нажал на кнопку на ручке. Свет погас, шум прекратился, а интенсивность пузырьков медленно снизилась. Винсент усмехнулся и снова нажал кнопку, заставляя этот чайник включиться и поменять цвет подсветки на зелёный. И вновь нажал, выключая. Он продолжил то включать, то выключать его, не обращая внимания на всё вокруг.       В чувства его привёл слабый шлепок по руке. Винсент повернулся в сторону Эдгарда и медленно отошёл от предмета изучения, выпрямляясь. Голен уже не выглядит раздражённым, только уставшим. Он нажал кнопку, окончательно включая устройство. Таундер помялся, переступая с ноги на ногу, и протянул амулет.       — А теперь позвольте узнать, что это и почему Вам это так нужно.       Эдгард вытянул руку в перчатке навстречу чужой с амулетом. Некогда разноцветные глаза стали светло-серыми. С этой минуты он и правда стал неярко выраженным, как тот гель для душа с лёгким запахом лечебных трав.       Он несколько секунд продолжал внимательно рассматривать фигурку, будто пытаясь сфотографировать каждую деталь серебристого очертания птицы в руках Винсента. Голен сам сейчас похож на птицу — чёрную сороку, что увидела блестяшку на солнце. Однако, одёрнувшись, он устало вздохнул и поднял серые глаза на чужое лицо, параллельно поднимая брови так, словно не хочет отвечать. И лишь после недолгого молчания прикрыл веки, всё же давая ответ:       — Я не могу объяснить точного происхождения предметов, их сплав и остальные внешние факторы. Однако… — Эдгард моргнул, его глаза вновь изменили цвет. Если сначала он говорил медленно и с расстановками, словно вспоминая каждое слово, то сейчас ускорил темп речи, — однако я могу доказать и уверить Вас в том, что данный предмет представляет опасность для окружающих и для Вас самого. Ваш предмет не единственный, но является неповторимым из-за его возможностей.       Эдгард развернулся к столешнице, услышав щелчок, и до краёв заполнил кипятком чашки с белыми пакетиками. Возможно, наполненные чаем. Он продолжил:       — Я объясню и продемонстрирую при условии, что Вы отдадите мне свой предмет на хранение, — Голен сложил руки у груди, спокойно ожидая ответа и буквально заставляя Винсента либо слушать указания и просьбы для получения информации, либо выпытывать из переводчика каждое новое слово, что явно намного труднее первого. — Я его не отбираю, однако хочу сохранить и Вас, и предмет в целости и сохранности, пока не пойму, как он работает.       Винсент прикусил нижнюю губу. Выбор невелик. В любом случае, он даже не знает, как работает эта штука и работает ли она вовсе, так что терять особо нечего. Конечно, не хочется расставаться с единственным предметом из своего прошлого, но Голен сказал, что заберёт его не навсегда.       Таундер, подойдя ближе, положил амулет на столешницу и придвинул его к Эдгарду, попутно забирая одну из чашек. Уж вряд ли вторая для пса. Тепло керамики слегка обжигает руки, тем самым согревая ещё больше после горячего душа. Винсент сел на серый диван, на удивление даже достаточно грациозно. Приступы неуклюжести у него возникают достаточно внезапно: в один момент, будто полностью теряясь в пространстве, но в следующий уже готов танцевать кадриль. Он чуть сморщил нос, снова принюхиваясь. Судя по запаху, обычный чёрный чай. Парень скрестил ноги, полностью забираясь на мягкий предмет мебели, и сделал глоток чая.       — Рассказывать будете?       Винсент кинул взгляд на собеседника, убравшего амулет в карман. Однако шевеление с левой стороны привлекло его внимание куда больше. Комок белой шерсти решил подать признаки жизни и сел вплотную к дивану, положив на него голову. Он посмотрел на Винсента пронзительным и, кажется, осуждающим взглядом. Таундер нахмурил брови, отражая его взгляд. Вот только осуждения собаки ему в жизни не хватает.       — Ну и что ты хочешь? — он повернулся в сторону Эдгарда, показывая пальцем на пса. — Он меня пугает.       — Конечно, — немного заторможенно ответил на первый вопрос Эдгард, взяв свой чай. Он также подошёл к дивану, ставя свою кружку на книжный столик. — Начну, пожалуй, с того, что данная информация не должна разглашаться публично.       Эдгард сел рядом и аккуратно отвёл морду пса в сторону от Винсента, молча и без объяснений. Голен провёл рукой по мягкой шерсти, а после оторвал ладонь, переводя взгляд на собеседника.       — Есть огромное количество подобных предметов, каждый из них даёт обладателю определённую силу. К примеру, мой… — Эдгард аккуратно снял кожаные перчатки, — мой предмет — попугай. Такие попугаи, как ара, жако и, к примеру, какаду, могут повторять за людьми некоторые слова, невзирая на то, какой это язык. Так и предмет помогает говорить и понимать все языки. Этот безобиден для окружающих, но мне при его использовании приходится не сладко.       Эдгард продемонстрировал серебристого попугая в обоженных, словно от огня, руках. Выглядит это, мягко говоря, некрасиво: покрасневшая кожа, местами кровоподтёки и волдыри, почерневшие кончики пальцев… Неудивительно, что этот человек носит перчатки. И как только у него получается даже не морщиться от боли при малейшем движении пальцев.       — Предмет обжигает. Он остаётся горячим, в какое холодное место вы бы его не положили, а если и используете, должны терпеть этот жар. От степени силы предмета повреждения становятся сильнее, и одними ожогами обойтись не получится. Несколько же предметов сразу доводят вплоть до летального исхода, — Эдгард сжал в кулак попугая, и Жюль Верн жалобно проскулил, пристроившись ближе к хозяину. — Что касается внешних изменений: человека, который использует предмет, определить легко, и, если Вы были наблюдательны, скорее всего, заметили это. Во время и некоторое время после использования предмета правый глаз становится зелёным, а левый — голубым.       Эдгард пожал плечами, вновь надевая перчатки — стало очевидно, что он сказал всё — и потянулся за своим чаем, что стал больше походить на кофе своим цветом.       — К сожалению, даже при огромном желании я не смогу никому ничего рассказать. А ваши сверкающие глаза сложно не заметить, — Винсент небрежно закатил глаза, но тут же вернул взгляд на собеседника, вопросительно приподнимая левую бровь. — Но если эта штука обжигает, то почему у меня всё в порядке? Других объяснений моего нахождения здесь нет. Вы сами говорили.       Винсент опустил взгляд в наполовину пустую чашку, пытаясь найти ответы в небольших чаинках на дне. С каждой секундой становится всё сложнее и сложнее, а судя по задумчивому взгляду Эдгарда, ответа на этот вопрос у него нет. Рука в мягкой перчатке легла на голову пса, успокаивая. Интересно, ему больно носить перчатки или он уже настолько привык, что вовсе не чувствует их?       — У меня нет ответа на Ваш вопрос, — наконец ответил Эдгард и прикусил нижнюю губу. Он всё ещё думает над этим. До этого момента ему было плевать на чужое состояние, происхождение и в целом всё, что касается этого человека. Был важен результат, к которому в целом и пришёл в итоге, заполучив предмет. — Но это мы ещё выясним, но чуть позже       — Понять работу предмета, что я Вам отдал, Вы хотите на практике?       Винс допил чай и отставил кружку на столик. Он выжидающе уставился на Эдгарда, игнорируя навязчивое поскуливание снизу. Переводчик встал со своего места, выпивая весь чай чуть ли не залпом, в конце лишь слегка сводя брови от излишней терпкости напитка.       — Да, иного способа узнать это нет. Если кто-то и знал о действии этого предмета, то он давно мёртв, а Вы использовали его неосознанно, так что, Вас и спрашивать не о чем, — Эдгард взял с низкого столика небольшой мяч, что первым попался под руку, после демонстрируя его Жюль Верну и выкидывая игрушку на второй этаж. Пёс тут же радостно ломанулся к лестнице, пока Голен вновь обратился к Винсенту: — Мне нужно отойти на пару часов. Особенно срочную информацию мы уже выяснили. Раз у Вас всё равно не имеется собственного жилища, я готов приютить Вас на неопределённый срок.       Голен резко развернулся и направился в коридор. Он ходит бесшумно, что в обуви, что без неё. Привычка детства, от которой он всё не может избавиться, постоянно пугая всех коллег своим приближением. Переводчик надел пальто, вновь обращаясь к живой археологической находке.       — Поиграйте с Жюль Верном. Можете лечь спать на диване, одеяло найдёте в нижней полке шкафа на втором этаже. Надеюсь на то, что квартира будет в целости и сохранности к моему возвращению, — сурово взглянув на собеседника, Эдгард выгнул бровь. — Не трогайте на кухне чёрную плиту на столешнице. Иначе ожоги будут не только от предмета.       — Хорошо.       Винсент подавил желание саркастично поклониться и лишь сдул раздражающую прядь с глаза. Эдгард же в полном спокойствии кивнул и повернулся к спустившемуся псу. Он забрал мячик из его пасти и кинул Винсенту в руки, снова что-то говоря любимцу. Верн тихо гавкнул, явно не соглашаясь на условия хозяина, но тот лишь прощально погладил его. Закрывать дверь Голену пришлось под грустный взгляд собаки и молящий о пощаде своего нового сожителя.       После ухода хозяина Верн повернулся к новому знакомому. «Поиграй с Жюль Верном, — мысленно передразнил Эдгарда Таундер. — Это ещё кто с кем играть будет». Он вообще ко всему живому, даже с минимальным интеллектом, относится с подозрением. От обычной бабочки до какого-нибудь медведя. Просто собаки занимают в его сердце особенное место, в частности, из-за причуд матери.       — Давай жить в мире и дружбе, — Винсент попытался скопировать речь Эдгарда и отступил назад, когда пёс продвинулся в его сторону. — Я с тобой играю, а ты больше не лежишь на мне. Ладно?       Было бы хорошо, если бы он его попутно не съел, но это уже другая сторона вопроса. Пёс задумчиво наклонил голову вбок и гавкнул. Что бы это не значило, Винсент тут же взмахнул рукой, показывая мячик, и закинул его наверх. Верн тут же побежал за игрушкой, забывая о своей живой лежанке. Таундер наконец-то смог облегчённо вздохнуть и, захватив кружки со столика, отправился на кухню.       Он поставил посуду рядом с раковиной и осмотрелся. Чёрная штука, о которой говорил Эдгард, находится в правой стороне кухни, а необычный чайник чуть левее этой плиты. Винсент подошёл к чайнику, гипнотизируя его взглядом, но пёс тут же боднул ногу. Таундер присел на корточки перед Жюль Верном. «Ну почему он не может сам с собой поиграть?». Парень удручённо закусил нижнюю губу и потёр запястье, давя на голубые вены. Чуть выше этого места — ближе к локтю — раньше определённо был шрам от укуса. Но куда он внезапно пропал, вообще не понятно.       Винсент осторожно протянулся к псу, что тут же отпустил мячик ему в руку. Ну хоть добровольно отдал. Парень кинул игрушку куда-то в сторону коридора и снова повернулся к чайнику. Он поднял его с подставки и вылил воду в раковину. Пары секунд хватило, чтобы разглядеть несколько винтов снизу.       Таундер вытащил самый тонкий нож из подставки и осмотрел конец его лезвия. Всё равно нет отвёртки, а этим такое хотя бы возможно провернуть. Неожиданно вернулся Верн, но уже без мячика, и начал крутиться в ногах, собираясь помешать начинающемуся вандализму в квартире хозяина.       — Прекрати это делать.       Винсент отодвинул пса ногой и положил всё на тумбу, но тот упорно продолжил пытаться сбить его с ног. Таундер быстро метнулся за подушкой с дивана и закрылся на кухне, оставив огорчённое животное лежать прямо перед дверью, наблюдая за всем издалека.       Парень кинул подушку на пол и сел, утягивая чайник и нож с собой. Он аккуратно раскрутил винтики на дне и снял крышку. В центре находятся две железные окружности, которые ограничены чёрной конструкцией, закреплённой винтами. Сбоку от неё отходят два провода и уходят в ручку чайника. Винсент попытался открыть её, но, боясь сломать, забросил это дело. Он решил лишний раз не раздражать Эдгарда сломанными вещами и прикрутил дно обратно.       Пока Таундер осматривал кухню на наличие странных новых вещей и лишний раз старался не подходить к плите, пёс уже успел скрыться из его поля зрения. Либо тому надоело, либо решил просто спрятаться. Парень всей душой надеется на первый вариант. Каждый раз, видя этих животных, Винсент будто слышит крик матери, что навевает далеко не самые лучшие воспоминания.       Его размышления прервал широкий зевок. За окном уже стемнело, и улицу стали освещать лишь фонари. Таундер поднялся с пола и поставил недавно обнаруженные печенья обратно в шкафчик. Винсент в который раз подозрительно покосился на плиту, но не прикоснулся к ней. Всё же ходить с обожженными руками желания нет. Он открыл дверь и вышел в гостиную, потирая глаза. Хочется спать.       Таундер подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж, где, по словам Эдгарда, должно быть постельное бельё. Сверху на него смотрит пёс своими сверкающими в тусклом свете глазами. Их зрительный контакт продлился пару секунд, как вдруг Верн понёсся вниз, прямо на свою жертву. Он резко отскочил, прячась за стену, и пёс пронёсся прямо перед ним. Пока тот не успел сориентироваться, Таундер побежал на второй этаж, заворачивая к двуспальной кровати и пробегая в небольшую гардеробную. Он открыл нижнюю полку большого шкафа и вытащил оттуда одеяло и подушку. Где-то с первого этажа послышался цокот лап. Винсент быстро захлопнул дверцу и побежал обратно, пытаясь не попасться псу и не обращать внимания на боль в ногах. На первом этаже его уже ждёт Верн.       — Если ты не прекратишь, я запру тебя на кухне.       Непросто говорить на языке, который слышал всего пару раз. Да и вообще не факт, что получается хоть немного похоже. На самом деле новый английский достаточно похож на старый, но искажённое построение предложений и новые слова вызывают некоторые сложности. По крайней мере, это все изменения, что успел приметить Винсент. Пёс спокойно сел и начал что-то высматривать в своей сиделке, реагируя больше на злую интонацию, чем на суть сказанного. Таундер обошёл животное, проходя практически по краю квартиры, и кинул подушку с одеялом на диван.       Надо как-то выключить свет. Пара небольших ламп в потолке мягко освещают помещение, создавая уютную атмосферу. Судя по плотным шторам на окнах, Эдгард не любит яркий свет. Да и по цвету его гардероба это тоже более чем понятно. Винсент, уже наученный причудам современного мира, нашёл выключатель. Лампы погасли, и вся квартира погрузилась в темноту.

***

      Эдгард с тяжестью в груди вдохнул чуть прохладный воздух из открытого окна. Небо постепенно окрашивается в персиковый, напоминая не только об окончании дня, но и о скорейшем приближении осени. Вытащив из перчатки своего попугая, Голен, наконец сумел в полной мере прочувствовать свою обожжённую кожу. Жар отступил, а боль в ладонях, словно волна, с новой силой обрушилась на него.       Молодой человек сжался в кресле и свёл брови. Ему пришлось с целую минуту сидеть неподвижно, чтобы перетерпеть боль, и уж после выпрямился. Помимо Винсента и ожогов ему и так хлопот хватает. А тратить на эти два пункта своё время довольно опрометчиво, по мнению самого Эдгарда. Именно поэтому мысли о двух вышеупомянутых проблемах вскоре были похоронены в отчётных записях с недавних раскопок. По крайней мере, на ближайшее время уж точно.

***

      Лишь тихий мат на французском порой срывается с обкусанных губ лингвиста. Спустя кучу времени, потраченного на попытки найти хоть что-то в отчётах с раскопок и старинных письменах, Голен откинул все намерения узнать хоть что-то о предмете. Он вытащил из кармана новый артефакт, и теперь на столе поблескивают серебром две птицы.       — И чего мне от тебя ожидать? — Эдгард взглянул на ворона, будто ожидая ответа. Но следом только неуверенно сжал его в кулаке, поднявшись на ноги. — Всего одна попытка       Он закрыл глаза, сосредоточившись на предмете в руке. Старые ожоги стали болезненнее, тем временем как артефакт стал невыносимо горячим. Такое привычное, но невыносимое чувство, что ладонь полностью объята огнём. Открыв глаза, Эдгард оглянулся, стараясь понять, что именно происходит. Однако ответа он найти не смог и продолжил взаимодействовать с вороном. Земля будто пошатнулась, поэтому пришлось опереться на стол.       Только теперь взгляд упал на дверь. В проёме замерла высокая фигура человека. Он входил в комнату, но замер на пороге. Не притаился, не встал, а именно замер. Догадка молнией сверкнула в голове Эдгарда, и он повернулся в сторону настенных часов.       — Раз, два, три… — Голен считает секунды, взглядом гипнотизируя минутную стрелку. На чёрную водолазку скатилась капелька крови, однако он даже не обратил на это внимания. Кровь стала активней стекать по лицу тонкой струйкой, беря своё начало из носа, — шестьдесят…       Стрелка не сдвинулась. Не веря своим глазам, Эдгард победно усмехнулся. Он поправил взлохмаченные волосы, другой рукой отпустив предмет. Четырёхкрылая птица упала на стол с ярким звоном, позволяя времени вновь продолжить ход.       — Эдгард! — голос человека в дверях звучит бодро. Даже слишком бодро. Он, наконец, зашёл в тёмное помещение и вновь замер, но уже не от действия предмета, а от представшего перед ним зрелища. — С тобой всё хорошо?       Эдгард, как в бреду поднял глаза, сначала даже не сумев сконцентрировать взгляд. Ему всегда приходится смотреть на блондина либо исподлобья, либо поднимать голову выше обычного, чтобы увидеть лицо собеседника. Однако сейчас у Голена этот факт вызывает нервозность, а ответом на вопрос послужил кивок.       — Я бы так не сказал, — мужчина лет сорока подошёл ближе и щёлкнул пальцами перед лицом. — Алё гараж, у Вас кровь носом, мешки под глазами и лицо белее простыни моей покойной бабушки.       Чужая рука с платком потянулась к лицу Эдгарда, вытирая кровь, и тот, наконец, смог хоть немного очнуться от забвения.       — Коля, подожди, — Голен по привычке начал говорить на французском, но непонимание со стороны собеседника заставило перебрать в голове все изученные языки. Он открыл рот, в итоге вспомнив свой не до конца изученный русский. — Жив человек с раскопок, у него был предмет… опасный.       — Да-да, я понял, ну-ка сядь, — Николай посадил Голена на стул, взглянув на артефакты неподалёку, пока сам виновник пытается стереть красные линии под носом. — Ты спал давно? Ещё и предметами пользуешься постоянно, помрёшь так скоро. Такими темпами я выдам тебе обязательный отпуск. Да боюсь, что ты с ума сойдёшь столько не работать.       Николай говорит по-английски с лёгким акцентом, из-за чего речь звучит будто более агрессивно.       — Значит так, я вызываю тебе такси, и ты едешь спать. Завтра утром приеду, проверю, — русский забрал со стола лишь один, незнакомый себе предмет. Он повесил ворона на шею, пряча его под белую футболку. — А это я отдам тебе завтра для стимула       Сил Эдгарду хватило только на слабую попытку перехватить предмет, но та, естественно, оказалась тщетной. Поэтому раздосадованный лингвист забрал своего попугая, пихая в карман пальто.

***

      Голен вошёл в квартиру, с трудом заперев за собой и еле волоча ноги по коридору. Жюль Верн, что тут же пробудился ото сна, начал весело крутиться в ногах хозяина. Однако всё, что он смог сделать — это доползти до лестницы и сесть на ступеньку, устало склонив голову. Пёс же обосновался на ступени выше, тыкаясь лбом в спину хозяина, что задремал вскоре и вовсе ложась на лестнице рядом с мягким хвостом Верна. Одеялом послужило пальто, а подушкой и матрасом — твёрдые ступеньки. Даже утренний будильник, оставленный в коридоре, не дозовётся своего хозяина этим утром.