Глава вторая. Красноречивое молчание.
13 октября 2022 г., 00:38
Винсент помялся, нервно теребя рукав рубашки, но всё же последовал за Эдгардом. Теперь хотя бы есть с кем поговорить; кому наконец-то задать многочисленные вопросы и получить ответы. Пока Таундер пытается составить в голове чёткий список всего, что хочет узнать, новый знакомый вывел его в коридор, напоследок переглянувшись с докторами, будто проверяя, не собираются ли они в последний момент остановить их и забрать пациента обратно.
Парень осмотрел новое место, пару раз повернувшись вокруг своей оси. Не то чтобы оно является чем-то необыкновенно красивым, скорее, наоборот. Комната практически никак не отличается по интерьеру от предыдущей. Всё так же бело и скудно в плане таких привычных помпезных украшений. Длинный коридор со множеством одинаковых дверей, скорее всего, ведущих в комнаты, похожие на ту, где Винсент недавно находился, а освещением являются большие белые квадраты в потолке.
Всё это выглядит очень… странно, но невыносимо интересно. Винсент уже было открыл рот, чтобы задать первый вопрос, но Эдгард лишь прошёл вперёд и кивнул, намекая следовать за ним. Глухой хлопок двери эхом раздался по коридору, а Таундер, обделённый вниманием, нахмурился и в гробовом молчании последовал за «спасителем». Здесь практически никого нет. Только люди в белых накидках изредка слоняются, заходя или выходя из очередной комнаты.
Взгляд зацепился за девушку, что буквально выбежала из-за двери и сползла по ней вниз, спрятав лицо в руках. Кончики её каштановых волос окрашены в странный ярко-розовый оттенок, одежда в грязи и крови, а сама она бесшумно плачет, постоянно вздрагивая плечами. Однако Эдгард идёт по коридору, абсолютно не обращая внимания на своё окружение, словно отчуждённая и холодная тень. Кажется, ему плевать на всех и вся. Но то, что его спутник вот-вот станет ходить туда-сюда интересуясь всем, чем только можно и нельзя, при этом разговаривая на специфичном языке, его всё же волнует.
Голен резко остановился прямо перед большой двухстворчатой дверью. А Винсент, засмотревшись на девушку, в попытке угадать, что же с ней произошло, неожиданно врезался в спину спутника. Эдгард обернулся, собираясь пресечь на корню все попытки задать хоть один вопрос:
— Я понимаю, что у Вас сейчас много вопросов, а после того, как мы выйдем, появится ещё больше… — девушка, сидящая на полу, слишком громко всхлипнула и прервала будто подготовленную речь, но собеседник лишь кинул на неё недовольный взгляд. — Однако я хочу попросить Вас молча следовать за мной и не отставать. Позже я отвечу на все Ваши вопросы.
Таундер выпрямил спину и слегка потёр левое запястье. Неуверенный кивок послужил согласием на просьбу. Возможно, и правда будет лучше, если они поговорят позже и в более спокойной обстановке.
Дверь открылась, и через пару секунд Винсент увидел новое помещение, которое значительно отличается от тех, что были раньше. Оно гораздо больше и с высоким потолком, что возвышается аж до второго этажа здания. Через огромную стену из стекла можно увидеть, как по улице ходят люди и быстро проезжают странные устройства, чем-то напоминающие повозки, но полностью закрытые и без запряжённых лошадей. Интересно. Винсент даже примерно не может предположить, как оно называется. В само́й комнате людей гораздо больше, чем в коридоре. Они сидят на стульях, стоя́щих в несколько рядов.
Парень чуть приоткрыл рот от удивления, но рука Эдгарда быстро привела его в чувства, резко дёргая вперёд за плечо. Таундер недовольно цокнул языком, не привыкший к такому обращению со своей персоной, но снова добровольно проследовал за Голеном через большую дверь из стекла, что плавно разъехалась в стороны, как по волшебству, и выпустила их на улицу.
Множество зданий отражают яркий свет дневного солнца и лишь изредка встречаются невысокие, выполненные из материала, похожего на кирпич. Эдгард уже более аккуратно взял Винсента за предплечье и повёл на небольшой участок, покрытый асфальтом, где стоит множество тех же странных повозок. Они все совершенно разные: форма, цвета, значки, буквы и цифры на белых табличках. Голен остановился у одного из таких устройств. Чёрная и блестящая, а значок имеет форму четырёх кругов, соединённых между собой.
Он открыл дверь и посадил Винсента внутрь, позже аккуратно захлопнув её. А внутри это выглядит ещё интересней. На месте, куда спустя несколько секунд сел Эдгард, находится своеобразный «штурвал», только миниатюрная и идеально гладкая версия. В его центре есть значок, идентичный тому, что Таундер видел ранее. В углублении повыше этого «штурвала» есть панель со множеством цифр и стрелок, а напротив перекладины, что разделяет сиденья, находится огромное количество кнопок. Винсент потерянно взглянул на собеседника.
— Теперь можно задавать вопросы?
Голен не спешит отвечать: он закрыл дверь, закончил непонятные Таундеру манипуляции с устройством, после чего почувствовалась работа, по-видимому, мотора. И только после, поправив чёрные махровые перчатки, он взглянул на своего собеседника.
— Вы уже задали первый вопрос, — Эдгард поднял одну бровь, сжимая правой рукой не только «штурвал», но и неизвестный предмет под перчаткой. Разноцветные глаза вновь сверкнули, как только был задан новый вопрос.
— Не подскажете, где мы?
Эдгард улыбнулся так, словно перед ним сидит наивный ребёнок, а не самый старый живой человек во всём мире. Винсент заметил, как собеседник пристегнул себя ремнём, а эта странного вида машина начала двигаться, вывозя пассажиров на проезжую часть.
— Сейчас 2021 год, и мы в центре Лондона, а здание, в котором мы были до этого — больница, или, другими словами: лечебница для больных людей, — голос его полностью спокоен. Кажется, этот человек может и готов объяснить всё, что душе угодно, несмотря даже на акцент внимания в сторону дороги. Однако счастье длилось недолго, вместе со снисходительностью и ответом на любой вопрос. Эдгард поднял брови, изложив свою новую просьбу довольно строго:
— Единственное: постарайтесь пока ничего не трогать до того, как узнаете, что и как работает, — левой рукой Голен отвёл чужую ладонь ото всех важных и не очень кнопок. — Можете, наконец, представиться и задать следующий вопрос.
Винсент немного обиженно посмотрел на Эдгарда, что так нагло отпихнул его руку, прежде чем что-то объяснить. 2021 год? Было бы сложно в это поверить, не будь здесь такого огромного количества непонятных технологий и стеклянных домов. Но каким образом это случилось? Если Винсенту не изменяет память, то последнее воспоминание принадлежит 1836 году. Он посмотрел на панель со множеством кнопок и снова потянулся к одной из них. В его планы не входит её нажимать, просто интересно потрогать, ну и немного потрепать нервы Голену.
— Винсент. Винсент Таундер.
— Приятно познакомиться, — Эдгард вновь закрыл рукой приборную панель, не давая собеседнику и шанса изучить новые предметы ежедневного быта человека. Теперь переводчик кажется раздражённым, судя по тому, насколько недовольно он фыркнул что-то себе под нос на французском.
— Если исходить из Ваших слов, то с моего последнего воспоминания прошло около ста восьмидесяти пяти лет. Как такое возможно?
— Это невозможно, конечно, если только это не влияние предмета.
Голен сбавил скорость движения, краем глаза взглянув на парня рядом. Кажется, он и вовсе не ожидал, что этот человек из прошлого окажется настолько непоседливым. Поэтому только спустя десять секунд счёта про себя решился продолжить:
— У Вас же есть странный предмет из тех пещер, верно? Я могу поставить несколько миллионов фунтов на то, что он сделан из неизвестного серебристого материала и представляет из себя животное или птицу, — Эдгард говорит настолько складно, будто действительно успел подготовить целую речь перед встречей с Таундером, а сам даже бровью не ведёт. — У Вас есть выбор: Вы либо отдадите предмет, и мы с Вами расходимся, как в море корабли; либо я убеждаюсь в том, что Вам можно верить, и рассказываю обо всём, что Вас волнует. Но учтите, при втором варианте возможны серьёзные последствия.
Несмотря на всю заинтересованность Винсента в изучении этой чуднóй панели, он решил больше не предпринимать попыток к ней прикоснуться. Сбоку от места, где сидит парень, есть окно, а чуть пониже — ручка и ещё одна кнопка. Что ж, это трогать никто не запрещает. Под несильным нажатием копка прогнулась вниз, а стекло постепенно скрылось где-то внутри двери. Да кого волнуют последствия, когда ты буквально переместился во времени почти на двести лет? А поверить в это не так уж и сложно, если хотя бы просто оглядеться вокруг.
— Разойдёмся, как в море корабли? Не смешите, — Винсент нашёл под кнопкой небольшую выемку и потянул за засечку вверх. Окно стало медленно закрываться. — Я не дурак и понимаю, что мой английский значительно отличается от Вашего. Просто Вы каким-то образом понимаете, что я говорю, и даже отвечаете, — Винсент повернулся к Эдгарду, внимательно следящему за дорогой и отстукивающему непонятный ритм пальцем. — Внезапно появившийся незнакомец и превосходно владеющий исключительно старо-английским. Странно, не так ли? И, судя по ругани с докторами, я здесь нахожусь не совсем по правилам вашего времени. Так вот, к чему я это: ни у Вас, ни у меня нет возможности просто забыть произошедшее.
Винсент с хитрой улыбкой наклонился к лицу Эдгарда, но не увидел там ни одной ожидаемой эмоции. Какой же он странный. Конечно, этот монолог не более чем блеф, но хоть что-то должно было промелькнуть. Естественно, Голен имеет полное право выгнать Таундера и забыть о его существовании, предварительно забрав этот дурацкий, но, по-видимому очень важный кулон. Парень откинулся обратно на сиденье, продолжая изучение окна, то опуская, то вновь поднимая его. Да и то, что Эдгард является переводчиком, он понял ещё в больнице, но всё равно довольно не обычно, что тот идеально владеет языком, практически не задумываясь над ответом.
— Однако мне тоже нужны определённые гарантии. Например, что после получения Вами всего необходимого, я не окажусь, так скажем, в месте для психически нестабильных. Не думаю, что путешествия во времени — даже в 21 веке — считаются нормой, а Ваш рассказ про эти волшебные предметы не внушает особого доверия.
В магию, конечно, поверить сложно, но то, что собеседник выдал описание — хоть и примерное — артефакта, что тогда нашёл Винсент, настораживает. И отчасти заставляет поверить. Эдгард тяжело вздохнул, от греха подальше заперев все двери нажатием одной из кнопок, из-за чего раздался щелчок. Так он может быть уверен, что этот наглый мальчишка просто не вывалится из дверей на полной скорости. Встав на светофоре, он молча протянул руку к двери своего пассажира, однако в итоге лишь достал ремень, пристёгивая своего собеседника.
— Не дурак? — Голен тяжело вздохнул, возвращаясь на своё место. Раздался противный гудок откуда-то сзади, и переводчику пришлось вернуться к своему основному занятию, чуть погодя продолжив разговор, но уже более раздражённо. — Скажите на милость, а не дурак Вы для какого времени? Я бы, оказавшись на вашем месте, не стал бы ничего трогать в замкнутом пространстве с незнакомым человеком. К тому же, не приди я, что бы Вы делали? Устроили бы драку, после чего под успокоительными объясняли, как Вас камнем придавило двести лет назад?
Эдгард поднял брови, его разноцветные глаза устремлены на дорогу, а палец, некогда выстукивающий определённый ритм, теперь полностью сбился. Несмотря на тон безразличия, он не может скрыть дрожь в руках и желание просто отдохнуть от разговоров хоть минуту.
— Если Вы не дурак, тогда подумайте над другими вариантами развития событий, а не подозревайте единственного человека, который Вас понимает и является билетом в новую жизнь. Смотря на ваш темперамент, думаю: оставь я Вас там, доктора в десять раз стремительнее меня, сдали бы Вас в больницу для психически нездоровых, — Голен остановил устройство рядом с невысоким многоквартирным домом из кирпича и отстегнулся. — Приехали. Можете верить, можете не верить, но у меня есть объяснение Вашего нахождения здесь. Если хотите узнать правду — я подожду Вас.
Он вышел и уже на улице поправил своё пальто, убирая ключи в карман. Дверь захлопнулась достаточно громко, оставляя собеседника наедине со сказанным, а Эдгарда наедине с ожиданием Винсента. Парень окончательно закрыл окно и впечатался в него лбом. Почему какая-то чушь всегда происходит именно с ним? Краем глаза он заметил знакомую фигуру, полностью облачённую в чёрный цвет. Будто тот собирался не на работу, а сразу на похороны.
Винсент отодвинул от себя эту странную ленту, ещё больше вытягивая её. И что с этим делать? Он провёл взглядом до конца странного ремня и заметил красную кнопку. Вроде Эдгард сюда нажимал. Ленту с характерным звуком затянуло в дверь. Стало хотя бы на одну проблему меньше.
Таундер снова посмотрел на переводчика и тяжело вздохнул, но тут же метнул взгляд на панель с кнопками, хитро улыбаясь. Ну раз уж тот сам ушёл… Парень протянул руку и нажал кнопку с красным треугольником. Что-то странно затикало, а рисунок стал мигать в такт звуку. Эдгард обречённо закрыл лицо рукой и подошёл к двери со стороны Винсента, резко открывая её.
— Мне кажется, я сказал Вам ничего не трогать, — он протянул руку к кнопке и нажал её, выключая. — Пойдёмте.
***
Голен взял Винсента за предплечье и вытянул на улицу, которая, к слову, практически ничем не отличается от той, где находится больница. Разве что архитектура домов немного другая и есть парк через дорогу. Переводчик повёл его к одной из дверей трёхэтажного кирпичного дома. Ключи в его руках поблёскивают на ярком солнечном свете и издают звенящий звук ударов железа. Голен отделил от общей связки небольшой чёрный плоский кружочек и приложил его к выемке на прямоугольнике с цифрами, что тут же издал протяжный писк. Он прошёл вперёд, продолжая практически тащить своего спутника. — Да хватит уже! — Винсент вырвал руку, когда Эдгард уже поднялся на пару ступенек и потёр место, где его держали. — Прекратите меня тащить! Больно, вообще-то. Может, я и «тупой», но сам ходить умею. Таундер раздражённо посмотрел на Голена, но тот лишь развернулся и продолжил подниматься по лестнице, не обращая внимания на возмущённое бухтение и чересчур громкий топот позади.
