Утерянное прошлое

      Этот торговый центр просто громадный по сравнению со скромными магазинчиками девятнадцатого века. Попади Винсент сразу сюда, он бы просто упал в обморок от обилия неизвестной мигающей техники, движущихся лестниц и количества людей вокруг. Да и сейчас от всего этого чересчур рябит в глазах.       — Не отставай, — обращаясь к Таундеру произнёс Эдгард, что окончательно скрыл своё лицо от чужих глаз чёрной шляпой с широкими полями и солнцезащитными очками. Он сейчас походит на вампира, который так старательно пытается спрятаться от солнечных лучей и взглядов окружающей толпы.       Николай улыбнулся и хлопнул Голена по плечу. Явно по-дружески, не пытаясь причинить боль, но переводчику от такого жеста пришлось сделать несколько шагов в сторону.       — Eddie, look, — Николай указал на рояль посреди главного холла, — you're a musician by education, will you play something?       Эдгард лишь поморщился. Он не любит шумные места и привлекать внимание. А привлекать внимание в шумном месте кажется самой худшей из всех внезапных идей Николая. В конце концов, Голен и никогда не считал себя артистом, даже несмотря на хороший слух. Он гневно взглянул на собеседника и развернулся, чтобы уйти прочь, предварительно отказываясь от неинтересной затеи. Есть вероятность, что тот просто решил пошутить, но сейчас имеются заботы куда важнее.       Винсент оглядел огромный светлый зал, в центре которого как раз и стоит рояль. Белый и явно покрытый каким-то лаком, отчего блестит, отражая пёстрые вывески магазинов. Таундер взглянул на своих спутников, что снова о чём-то щебечут между собой, но, судя по всему, это не является чем-то важным. Как минимум, к парню это точно не относится. Винсент прошёл вглубь помещения, прямо к роялю и, едва касаясь пальцами, провёл по нему. Не то чтобы он никогда не видел клавишных инструментов, но не садился за них уже очень давно. Полноценно точно около семи лет; а редкие «встречи урывками» даже считать бессмысленно. В поместье было фортепиано, но после смерти матери его практически сразу же убрали. Он тогда не понял мотив такого поступка отца, ведь тот всё равно изредка просил его играть на званых вечерах перед гостями. Может, отец просто чувствовал вину перед ним?.. Но это уже вряд ли получится узнать.       Винсент сел на банкетку у рояля и нажал на несколько клавиш, лёгкой рукой перебирая их. Спустя несколько секунд гул разговоров в помещении чуть стих и послышалась мелодия. Мрачная и беспокойная музыка наполнила зал. Лишь немногие остановились, отвлеклись от своих дел, чтобы просто послушать неизвестную композицию. Быстро сменяющиеся высокие ноты прерываются низкими и тяжёлыми. С каждой секундой музыка становится всё громче и громче, набирается уверенности. Он явно не боится показать своё всё ещё незабытое мастерство, ловко управляя пассажами, постоянно сменяя их темп. Мать никогда не разрешала ему экспериментировать; заставляла играть строго по нотам известных композиторов или её собственного сочинения.       Но он правда любит играть. Даже несмотря на всё то, что ему пришлось преодолеть, чтобы научиться этому искусству. Порой лишь это занятие помогало ему избавиться от ненужных чувств и мыслей. Кажется, именно эту композицию Мария Таундер сыграла последней в своей жизни, наконец полностью закончив её. И Винсент понятия не имеет, почему выбрал именно эту мелодию. Он просто поплыл по течению, даже забыв о дыхании. Только после финальной ноты смог свободно вздохнуть. Он слишком соскучился по звуку фортепиано, чтобы тратить время хоть на что-то ещё, кроме игры.       Таундер медленно вздохнул, поднимая взгляд на людей, что всё это время следили за его действиями. Стушевавшись, он поднялся и пошёл к своим спутникам, — удивлённому Николаю и вновь раздражённому Голену. Видимо, у этого человека есть только два выражения лица: безэмоционально-спокойное и злобно-раздражённое. Ещё, конечно, саркастично-дружелюбное, но, зачастую, обращено оно к Николаю или Жюль Верну. Винсент видел искреннюю улыбку Эдгарда лишь раз, и то, его порой посещают мысли, что это была просто галлюцинация.       Парень услышал сбоку немногочисленные аплодисменты и тут же опустил голову, не зная, как реагировать. Ему, конечно, не привыкать к вниманию, но в положительном ключе он получил его чуть ли не впервые в жизни. Бывшие слушатели быстро разбрелись по торговому центру, словно тут вовсе никто и никогда не играл. Эдгард наклонился к Винсенту, шепча:       — Это всё здорово, но не отходи от нас ни на шаг, иначе поводок надену.       Парень закатил глаза и последовал за Николаем, что уже направляется в какой-то магазин одежды. Краем глаза Таундер заметил девушку, что странно пялилась на него во время всей композиции. Её короткие волосы закрывают половину лица, а широкие чёрные брюки с красными вставками развиваются небольшим ветром, что создают слоящиеся люди.

***

      Кажется, он потерялся. Серьёзно. Буквально пару секунд назад Эдгард и Николай шли чуть впереди Винсента, но теперь их уже нет. Толпа людей, что делится на два потока, в зависимости от направления, огромна: куча детей, подростков, даже пожилая пара, что резво прошла мимо и завернула в какой-то магазинчик. Поводок всё же был неплохой идеей, ибо что делать в такой ситуации Винсент в душе не чает. К сожалению, такой ситуации никто не предвидел, и где искать новых знакомых вообще не понятно.       — Привет.       Высокая девушка в красном топе с непонятным золотистым узором подошла ближе. Парень видел её, когда играл на фортепиано в холле. Интересно только, что ей нужно. Он приветственно махнул ей рукой и прикусил нижнюю губу, в надежде, что девушка не будет говорить длинными и сложными предложениями, иначе придётся как-то выкручиваться.       — I see you've lost your companions, — она заглянула Винсенту за спину и посмотрела по сторонам, сопровождая свои реплики активной жестикуляцией. — Я видела их недавно. Пойдём.       Странная она какая-то. Парень нервно забегал глазами сначала по её лицу, а потом и обвёл всё помещение. И снова у него нет выбора. Нет, конечно, он может остаться здесь в надежде, что про него не забыли, но в такой-то толпе вряд ли можно хоть кого-то найти. Винсент кивнул девушке и последовал за ней. Да и какой смысл ей врать?       — I know it looks a little weird, but I just didn't know how to start a dialogue, — она немного смущённо посмотрела на собеседника. — Можно узнать твоё имя?       — Винсент.       — Я — Рей. Usually no one remembers my full name, so I won't embarrass you. Давно ты играешь?       — С детства. Родители научили.       — I love classical music… I always wanted to learn how to play, but at first there was no time, and when you're an adult, learning such things is much more difficult…       Винсент еле слышно вздохнул, чуть отворачивая лицо. Она невыносимо много говорит; он вообще не слушает её уже минуты две и хоть бы что! Благо, не спрашивает ни о чём. А с именем он как-то справился.       Парень посмотрел на многословную собеседницу, что всё продолжает о чём-то рассказывать. Она улыбается, лишь чуть подняв уголки губ, а карие глаза будто противоречат её настроению. Они какие-то холодные. Девушка явно сосредоточена на чём-то другом. Таундер закусил губу, не понимая, стоит ли паниковать. В детстве не зря всем говорят не разговаривать с чужими. Хоть Винсент уже вроде как не ребёнок, но сейчас он значительно уступает в силе даже этой девушке.       Под практически монотонную речь этой Рей они быстро добрались до выхода из торгового центра. Честно говоря, Винсент уже чуть не начал засыпать на последней минуте их пути. Он огляделся в поиске знакомых лиц Николая и Эдгарда и… не увидел никого из них. Парень посмотрел на девушку, кажется, ничуть не удивлённую отсутствием искомых людей.       — Strange, they were here. Посмотрим на улице?       Рей взяла парня за запястье и потащила на улицу. Тёмные тучи создали на небе плотный слой, через который едва пробивается солнце. Всё же Лондон, — непредсказуемый город. Буквально два часа назад было яркое солнце и ни намёка на дождь. Рей отошла на несколько метров от входа, таща за собой Винсента. Что за привычка у всех хватать его за руку, будто ему пять лет? Хотя в такой ситуации было бы лучше, если бы Эдгард всё-таки тащил его за руку. Таундер вытащил кисть и немного отошёл от девушки, что несколько раз оглянулась.       — Кажется, их тут нет. Лучше пойти обратно… — он толком не успел закончить предложение, как заметил паникующие глаза девушки, направленные на двух людей, полностью одетых в чёрный цвет, что идут прямо к ним.       Винсент повернул голову вправо, где заметил невысокую девушку, одетую точно так же и пристально наблюдающую за всем. Парень подавился воздухом, не зная, что делать. Кажется, одного из мужчин он видел. Вчера в больнице. Вот что, а память у него очень хорошая. Как говорил отец: «Феноменальная». Рей повернулась вслед за Таундером.       — Damn.       Её шёпот отчётливо слышен даже в сильном шуме города. Она попыталась снова схватить Винсента за руку, но тот быстро отвёл её назад. Люди в чёрной одежде начали ускоряться, как можно быстрее сокращая расстояние. Парень рванул в противоположную сторону от всей этой компании. Он без понятия, куда нужно идти. Это новый и неизвестный Лондон, улицы которого стали ещё запутанней.

***

      Винсент забегает уже в десятый поворот, но быстрые шаги сзади не прекращаются. Лёгкие постепенно отказываются работать, а слюну стало невозможно глотать. Он завернул в небольшой проём между домами и облокотился о стену. Бежать уже точно не вариант. Дождь успел намочить всю одежду и волосы, так что с каждой секундой становится всё холоднее. Таундер чувствует свой пульс уже даже в голове.       Всё-таки стоило перестраховаться. Она хоть была странная, но выглядела обычно для этого времени, по наблюдениям Винсента. Парень вздрогнул от страха, вновь слыша приближающиеся шаги. Если его сейчас убьют, в любом случае, было весело попутешествовать во времени. И вообще, виноват во всём Эдгард. Это он должен был следить за «потеряшкой», что сам забрал из больницы.       За угол забежала та самая девушка, что показалась не на столько подозрительной, чтобы паниковать. Её волосы и одежда насквозь промокли, руки так и тянутся кого-то придушить, а взгляд наполнен нескрываемым раздражением. Винсент попятился от неё назад, — он слишком устал, чтобы бежать дальше. Девушка прижала его к стене и зажала рот ладонью.       — Молчи. Как лягушку разделаю иначе, — прозвучало на очень неуверенном старом английском с кучей перепутанных слов. Рей, если это её настоящее имя, мрачно посмотрела на Винсента и пихнула за какой-то выступ, заставляя сесть на мокрый асфальт.       В эту же секунду послышались тяжёлые шаги трёх человек, перебивающиеся ударами капель о землю. Часть здания загораживает весь обзор, а густые тучи покрыли тенью всё вокруг.       — Caught up with him?       На этот вопрос девушка фыркнула и подошла ближе к человеку, что начал говорить.       — If you hadn't come out ahead of time, everything would have been fine.       — He started to struggle, it could attract too much attention, — появился второй тонкий женский голос.       — Extra attention was attracted by the pursuit of an ordinary person in broad daylight, — огрызнулась Рей.       Все замолчали, взвешивая свой провал. Теперь появился и третий голос:       — Hold him tight next time.       — Next time, listen to my commands, and don't do what you want. I'm your superior in rank. I was put in charge, not to listen to reproaches. Will you justify yourself to your boss, — она облокотилась на выступ, за которым сидит Винсент. — It won't work the second time. I've been with him too long. He remembers my face.       Троица недолго постояла, порой выдавая нелестные возгласы о всей операции в целом. Рей на это лишь тяжело вздохнула и что-то промычала, после чего все трое скрылись на главной улице. Девушка выждала несколько секунд и посмотрела на Винсента.       — Пошли, чудо, — он подозрительно уставился на руку, поданную, чтобы помочь встать. Её речь хоть и не такая идеальная, как у Эдгарда, но более понятная, чем современный английский. — Да брось ты. Верну владельцам украденное.

***

      Эдгард был в бешенстве, когда не обнаружил рядом своего нового проблемного знакомого. «Поводок» становится с каждой секундой всё более и более заманчивой идеей.       Николай тактично остановил поток ругательств в сторону потерянного спутника, предложив поискать в главном холле или у входа. Цветные глаза полыхнули раздражением даже сквозь тёмные стёкла очков.       — ich habe ihn on the rug va dormir, — три языка смешались в одном предложении так, что даже Гумилёв, который знаком с Эдгардом не первый день, не смог понять сказанного.       Мужчина явно тоже специалист в области лингвистики, но заскоки друга с мешаниной языков, — выше его сил. Он сумел только разделить слова и определить: немецкий, английский и французский языки. Николай начал прогуливаться по торговому центру, ища глазами знакомую каштановую макушку и потерянный взгляд. Мужчина напускным спокойствием скрывает своё волнение за потерю мальчишки. На их дуэт хватает и взбешённого Эдгарда.       — Если бы предмет был у меня, я бы даже не искал этого…безвременного мальчишку.       — Неправильно мыслишь, — Николай сел на скамейку, заставив приземлиться и лингвиста, что всё ходит туда-обратно в попытке продумать дальнейшие действия. У него явно есть подозрения, но сформулировать их никак не получается. Да и не хочется, зная, что Гумилёв обязательно одёрнет его паранойю. — Я обращу внимание полиции на этот случай, если твой новый друг не вернётся в течение трёх дней. Однако и мы виноваты в том, что не уследили за неопытным человеком с предметом. Эдди…       В ответ Голен лишь недовольно фыркнул и отвернулся от собеседника куда-то в сторону, выругавшись по-французски. Сколько бы молодой человек не старался осмотреться ещё раз, Николай целеустремлённо тащил его прочь, параллельно неся пакеты с новой одеждой для Винсента.

***

      Эдгард, несмотря на свою упёртость, вскоре смог отвлечься на работу и разбор электронной почты. Гумилёв же остался сидеть на диване, поглаживая белую шерсть Жюль Верна, пока за окном темнело, а дождь всё не прекращался.       — Эдди, — Николай откинул голову на спинку дивана, взглянув на Голена, — хочешь есть?       — Нет.       — Тогда я закажу роллы, — Николай взял телефон и, недолго думая, сделал заказ.       На этом их короткий диалог закончился. Эдгард как сидел максимально близко к экрану, так и остался; а Николаю вскоре надоело просто ждать курьера, из-за чего квартира постепенно начала становиться чище и чище. Домохозяйка из него лучше, чем начальник, однако знает это только тихий лингвист.

***

      Они идут уже минут десять в полной тишине, перебиваемой лишь непрекращающимся дождём. Из-за ливня обзор сильно ограничен, поэтому Винсент не может определить, был ли он здесь раньше. Рей завернула на небольшую территорию, огороженную забором, где стоит куча машин. Оказалось, что это устройство, похожее на карету без лошади, называется машиной или автомобилем. И едет он сам. При помощи двигателя внутреннего сгорания. Если бы Эдгард объяснил, что это, было бы попроще, но он не особо многословен. Точнее, вообще практически ничего не говорит. А Винсенту впервые хочется поговорить. Как же тут устоять, когда впервые нашёлся кто-то умнее его.       Девушка остановилась около одной из чёрных машин, чем-то похожей на ту, что есть у Эдгарда, но с другим значком. Фары мигнули жёлтым, и Рей открыла правую дверь, хмуро глянув на Винсента. Он последовал её примеру и дёрнул ручку со своей стороны.       С мокрой одежды ручьями струится вода, и влажная кожа неприятно липнет к кожаному креслу. Рей недовольно вздохнула и прошептала что-то на другом языке. Он вообще не похож на тот, что использует Эдгард — более жёсткий.       — Спрашивай, — девушка нахмурилась ещё больше, хлюпая насквозь промокшими ботинками, и нажала пару кнопок, после чего из решёток пошёл тёплый воздух. Винсент подставил под поток руки.       — Кто ты?       — Реинхильд или Рей.       Парень недоверчиво покосился на неё. И она вот так просто сказала своё настоящее имя? Либо у неё нет фантазии, либо ей глубоко всё равно на знания Винсента. Что, в принципе, логично, ведь он не сможет никому ничего рассказать. Таундер потёр левое запястье. Сейчас лучше узнать как можно больше, чем зацикливаться на одном.       — Почему ты не сдала меня?       — Это не входит в… мой круг интересов, — Рей запнулась, пытаясь подобрать слова, входящие в лексикон Винсента. Она говорит медленно, пытаясь следовать правилам старого английского. — Они ворона ищут и сделают для этого всё. Ты им не нужен, но отпустить тебя потом они не смогут. А пытки и убийства противоречат моим личным убеждениям… Не для этого я клятву Гиппократа давала. Тем более, твой случай слишком уникален для такого пренебрежительного отношения.       Рей замолчала, что-то обдумывая. Она пристегнулась ремнём и глянула на собеседника. Он повторил действия за девушкой, после чего она кивнула. Слишком уникален? Она сказала это без какого-то сарказма или притворного интереса.       — Что ты знаешь обо мне?       — Всё, что нашла в архивах. Винсент Бенжамин Таундер, родился 30 января 1812 года, родители — Уильям и Мария Таундер. Отец — герцог и член Палаты лордов, мать — аристократка. Пропал в 1836 году. Из-за сильного обвала тело так и не нашли.       Винсент притупил взгляд. Он не думал о том, что случилось после его пропажи. Интересно, как отреагировал отец? Были ли у него ещё дети? Таундер поёжился, но уже не от холода. Всё это очень… странно? Он прокашлялся, — всё же от долгого хождения под дождём горло уже немного побаливало.       — Откуда ты знаешь этот английский?       — Я и не знаю, — Рей повернулась к Винсенту, следя за его реакцией. — Мой отец преподаёт историю и интересовался изменением английского языка. Это не так сложно, как казалось, но трудности вызывает только различие словарного запаса.       Винсент усмехнулся, соглашаясь с её словами. Рей завела машину и начала медленно выезжать с парковки. Дождь постепенно начал сходить на нет, и теперь можно рассмотреть улицы.       — Куда мы едем?       — Это ты мне скажи. Тебя быстро забрали из больницы, так что мы не успели отследить, кто именно это был.       Таундер прикрыл глаза, решая, как поступить. Он помнит название и, вроде как, номер дома, но стоит ли ей говорить это? Рей, увидев озадаченность собеседника, продолжила:       — Только не говори, что не знаешь адрес… А если бы ты и правда потерялся? Почему тебе ошейник с адресом не выдали?       Парень раздражённо откинул мокрую чёлку с лица. Это уже второй человек с идеей про ошейник. Он, что ли, настолько похож на собаку?       — Я здесь только второй день. Хватит ворчать, — Винсент отвернулся от Рей и начал разглядывать улицу, где закат постепенно утопал в ночи, а редкие капли дождя начали сходить на нет. — Была табличка с надписью «Maida Vale».       Рей издала звук, похожий на «угу» и выехала на дорогу. Таундер завис взглядом на панели с кнопками. Они не сильно отличаются от тех, что были в машине Эдгарда. Парень осёк себя, отвлекаясь на уже изученное окно, но Рей пихнула его локтём.       — Кнопки не трогай, — девушка протянула Винсенту куб с набором цветных квадратиков с каждой стороны. — Вот. Цель: собрать на каждой стороне одинаковые цвета. Развлекайся.       У каждой грани этого куба есть девять квадратов. Всего цветов шесть. Винсент прокрутил один ряд. Это можно собрать? Картина за окном машины сменяется с быстрой скоростью. Дома; фонари, освещающие тёмную дорогу; изредка проходящие люди. Эта дорога очень похожа на ту, по которой ехал Эдгард.       Рей остановила машину вдоль дороги рядом с другими.       — Опиши дом, — Винсент отрицательно мотнул головой. Девушка вопросительно посмотрела на него. — Сам дойдёшь и не потеряешься?       — Отсюда я помню путь.       Она сомнительно промычала, но всё же разблокировала дверь.       — Кстати, — Рей отстегнула ремень и потянулась за чем-то на заднем сиденье, — забери свой дневник.       Винсент взял прозрачную папку, в которой и правда находится его дневник. Сильно потрёпанный, но золотая гравировка на обложке букв «ВТ» осталась всё такой же чёткой. Он прижал его к себе, как самую драгоценную вещь, и перевёл взгляд на Рей.       — И ты так просто мне его отдашь?       — У меня есть копии. Для тебя он явно несёт больше ценности, — девушка указала пальцем на куб в руке парня. — Это тоже можешь забрать, у меня таких много.       Винсент кивнул и вышел на улицу. Всё так же холодно, но хотя бы менее мокро. Рей практически сразу же уехала. Таундер пошёл в сторону дома, если правильно помнит его расположение. В конце концов, подождать на улице в знакомом месте явно лучше. Может, его кто-нибудь встретит…

***

      Молодой человек в чёрном дождевике и огромной квадратной сумкой за спиной идёт за насквозь промокшим парнем. Работник доставки несколько раз успел про себя заметить, что район не казался старинным со стороны, однако, когда перед ним нарисовалась такая картина, сомнения начинали потихоньку перевешивать.       Он только сильнее натянул капюшон, стараясь не думать о предыстории человека с кубиком Рубика в руках. Мало того, что они всё время шли в одну сторону, так теперь этот парень ещё и остановился у нужной двери.       Чёрный человечек, стараясь не задеть и без того мокрого Винсента своим дождевиком, набрал номер квартиры и представился неким доставщиком. Через пару минут в дверях появился Николай, что, широко улыбнувшись, принял из чужих рук парочку пакетов.       — Спасибо.       Работник доставки в ответ лишь пожелал хорошего дня и тут же исчез из поля зрения. Гумилёв почесал затылок, замечая знакомую потеряшку.       — Опа, Винсент. Заходи.       Николай впустил молодого человека, словно кота, что ушёл на прогулку и вернулся на ужин. Будто тот изначально и ожидал подобный расклад. Попутно он накинул на Винсента свою кофту, что для парня стала небольшим пледом.       — Delivery, — Николай зашёл в апартаменты своего друга, что сидит перед ноутбуком, явно копируя крючок на конце удочки. — Eddie, can you hear me at all?       Эдгард выпрямился и взглянул в сторону пришедших. Он снова выглядит как переваренная картошка, но даже несмотря на это, в один момент его лицо стало строгим и вновь раздражённым. У него аллергия на нахождение Винсента в поле своего зрения? По-другому объяснить постоянное раздражение Голена просто невозможно.       — Переоденься и садись есть, — зажав попугая в руке, произнёс Эдгард, ненадолго скрывшись за спинкой дивана. Однако спустя пару мгновений вместо уставшего лица переводчика появился летящий в руки Винсента пакет. — Там одежда и небольшой подарок от лингвистов Англии. То есть словарь с транскрипциями. И ещё, раз ты любишь теряться, я купил тебе телефон. Как захочешь разобраться — подойдёшь.       Николай, увидев дорогой и непонятный для Винсента подарок, пару раз похлопал глазами. Он явно хотел что-то сказать, но в итоге лишь развёл руками и поставил бумажный пакет с едой. Постепенно на столе появились и тарелки, а также бокалы. Дождавшись, пока Винсент переоденется и спустится к столу, Гумилёв торжественно заявил:       — Initially, I wanted to celebrate the acquaintance, but now I propose to drink to the return of Vincent alive and unharmed, — он улыбнулся, открыв бутылку игристого, а после разлил в бокалы.       — Он говорит, что рад, что ты вернулся и предлагает выпить за это, — пробубнил перевод Эдгард. Он не подвинулся ни на миллиметр, пока Гумилёв лично не вытащил и не посадил его за стол.       Переводчику это не понравилось, — он слишком устал, чтобы есть, а тем более пить. Весь день мысли были заняты совсем иными вещами: от исчезновения Винсента до неожиданно появившегося у него в руках дневника, потрёпанного временем.       Винсент взглянул на непонятное для себя содержимое тарелки, на палочки в руках товарищей и на свою вилку. Видимо его пощадили, либо просто не захотели учить пользоваться палочками. Скорее всего, второе. Таундер вздохнул, кладя в рот необычного вида еду, и проследил за быстро захмелевшим Эдгардом и Николаем, что активно рассказывает какие-то истории. Сам парень же сидит довольно скромно и тихо, всё ещё до конца не переварив произошедшее сегодня.

***

      На утро в квартире уже никого не осталось. Лишь записка, предупреждающая Винсента о причине отсутствия и с подсказкой, где искать еду, воду, как заварить чай. Казалось бы, обычная записка, а написана настолько нудно, что уже издалека можно понять, кто именно её автор. Однако красивый почерк с наклоном влево хотя бы немного спасает данную ситуацию.

***

      Тем временем сам Эдгард уже как несколько часов сидит в своём тёмном кабинете, раскладывая на столе личное дело Таундера, попутно переводя некоторые найденные в архивах записи о его семье. Благо, те были далеко не бедными.