Утерянное прошлое

      Нервное тыканье ручкой по бумаге оставило кучное пятно из чёрных точек рядом с записанным переводом. Эдгард прикусил указательный палец, вновь погружаясь в монотонный текст. Он всегда погружается в работу полностью, не давая себе и шанса спокойно вздохнуть. Редкие хобби, любимый пёс и работа в роли первой и последней жены, — это всё, из чего состоит его жизнь. Тихий стук в дверь сбил спокойный темп перевода записей, внося непонятную и ненужную суету. В помещение вошла высокая девушка с бумагами в руках. На ней обычная юбка в пол и кофта с длинными рукавами. На одежде выделяются небольшие капли от моросящего дождя, что идёт ещё с самого ухода Голена из дома. Лингвисту пришлось оторваться от документов и поднять взгляд на посетительницу, попутно замечая достаточно симпатичное лицо и серые, с примесью зелёного глаза.       — Чем обязан? — выпрямил спину Эдгард, проигнорировав формальности.       — Мне нужна Ваша помощь, — девушка приветливо улыбнулась и прошла вглубь помещения, ближе к собеседнику. — Можете звать меня Рей.       Он пожал её протянутую для приветствия руку, задерживаясь взглядом лишь на многочисленных бумагах в руках. Рей прошла к столу, за которым работает молодой человек, и положила стопку листов туда, вновь возвращая взгляд на Голена.       — Естественно, Ваша работа будет хорошо оплачена.       — И в чём она заключается?       Понятное дело, что она пришла сюда не за кофе, но ради приличия всё же стоило уточнить. Лингвист просмотрел несколько отсканированных листов и заинтересованно поджал губы. Опять старый английский, а в обилии текста мелькнуло знакомое имя. Это явно куда интереснее, чем обычный перевод для какого-то музея.       — Перевод. Особенно интересуют последние страницы, — она сделала паузу, чувствуя любопытный взгляд с толикой сомнения. — Нашли на недавних раскопках. Оригинал я Вам отдать не могу.       Голен лишь мельком поднял взгляд на Рей, продолжая неспешно перелистывать страницу за страницей. Он явно не торопится, — спокойно слушает собеседницу и анализирует текст. Сомнений нет: с автором этих строк он недавно познакомился и поселил его в свою квартиру. Возможно, это и является содержимым той потрёпанной книжки, что Таундер притащил вечером.       — Если не ошибаюсь, это с раскопок в районе горы Сноудон? — Эдгард перелистнул ещё одну страницу, пытаясь насытиться новой недостающей информацией. — Слышал, там нашли что-то необычное. Настолько, что в последнее время даже до меня доходят слухи от археологического сообщества.       Лингвист, наконец, оторвался от документов и посмотрел на свою собеседницу; его светло-серые глаза вновь проанализировали девушку, но уже с любопытством к самой её персоне. Голену вспомнилась не только тетрадь Таундера, но и кубик Рубика, что были убраны в известное только Винсенту место. Смешно, что этот мальчишка смог обхитрить его в собственной квартире. Однако теперь стало понятнее, откуда именно взялись находки его нового сожителя. Немного неудобно получилось, конечно, но вряд ли они втроём когда-нибудь пересекутся.       — Я так понимаю, Вы археолог. Хочу заметить, Вы достаточно хорошо говорите по-английски. Немка? — лингвист отложил бумаги и поднялся, чувствуя дискомфорт рядом с девушкой, что выше его ростом. — Я готов взяться за перевод, но Вы должны понимать, мадам Рей, что это займёт некоторое время. Как скоро Вам необходим перевод?       — Скорее, личный помощник, но не суть, — девушка поморщилась то ли от неправильного предположения о её профессии, то ли от упоминания своего происхождения. Однако акцент она скрыть даже не пытается. Рей кинула оценивающий взгляд на стопку бумаг. — Желательно максимально сократить срок перевода. Неделю-две Вам хватит?       — Если это особо срочный заказ, то вполне, — Эдгард кивнул. Он ожидал хоть какой-то реакции на свои слова, однако собеседница лишь поправила волосы. — Но Вы должны понимать, что это минимум времени, и мне может понадобиться чуть больше назначенного. В конце концов, я не могу бросить все остальные свои обязанности. Вы можете оставить свой телефон для обратной связи, и при готовности материала я Вам сообщу.       Облокотившись на стол, Голен взял ненужную бумажку и ручку и положил оба предмета перед Рей. Он прекрасно лжёт. Его этому научила жизнь, и в таких случаях, как сейчас, это хорошо спасает. Оценивая качество предоставленного материала и понятность почерка, навскидку лингвисту хватит всего четыре дня непрерывной работы. Сообщать об этом он, правда, не собирается по личным причинам и лёгкому недоверию в сторону девушки, что сейчас записывает свой номер на бумажке. Чем больше времени у Рей не будет записей, тем больше шансов выяснить, кто она и на кого работает. Да и хотелось бы провести побольше времени с информацией о новом сожителе.       — Помимо этого, от меня ещё что-то требуется? — мысленно Эдгард уже раздумывает, как вынудить Николая присмотреть за Винсентом, либо как работать дома, но при этом не показывая неугомонному Таундеру записи, выданные для перевода.       — Нет, это всё.       Девушка доброжелательно улыбнулась и отрицательно махнула головой, подтверждая свои слова.       — Тогда можно заключить договор. Пройдите на регистратуру, я скоро подойду.

***

      Нагретая керамика приятно обжигает пальцы. Винсент отпил из белоснежной кружки немного чая. Одежда наконец-то сидит идеально и никуда не сползает. Мягкое, светло-розового оттенка худи, если он правильно всё услышал, приятно ощущается на теле. Парень натянул капюшон и ещё больше завернулся в это «облако». Не сказать, что он мерзлявый, просто этот предмет одежды ещё в магазине запал ему в душу. Хотя непрекращающийся дождь на улице явно не способствует тёплой температуре в помещении.       Таундер допил чай и взял большую зелёную книгу, пытаясь игнорировать маленькую коробку с неизвестным устройством на краю стола. Как сказал Эдгард: «Эта книга — словарь». Только проблема никуда не делась. Даже зная транскрипцию этих слов, каким образом он поймёт их значение? Таундер открыл случайную страницу. Телевидение. Вот что это? В пояснении этого слова ещё больше непонятных слов. Даже если переписать одно определение в километровой формулировке со всеми другими определениями, Винсент вряд ли что-то поймёт. С грамматикой же всё было гораздо проще, за счёт незначительных изменений.       Он отложил раскрытую книгу на диван и достал из щели между сиденьем и спинкой свой дневник. Изначально тот задумывался как записная книжка для пометок с раскопок, но позже превратился в хаотичный поток мыслей его обладателя. Таундер пролистал сильно потемневшие страницы. На последней, скорее всего, должно быть записано, что именно произошло в день пропажи Винсента. Он до сих пор помнит всё лишь отрывками.       Парень открыл последнюю страницу в надежде, наконец, вспомнить что-то важное из того дня. Однако там оказались всего пару заметок о возможных древних артефактах. И никаких уточнений. Похоже, привычка держать всё в памяти и записывать только после поездки сыграла с ним злую шутку. Никто не мог подумать, что что-то пойдёт не так, но это случилось. Винсент злобно захлопнул дневник.       Он осмотрел помещение, пытаясь найти место, куда лучше всего его спрятать. Взгляд зацепился за небольшую библиотеку на втором этаже. Где проще всего спрятать книгу? Правильно, рядом с другими книгами. Парень отправился на второй этаж, по пути встретив Верна, что миролюбиво и даже как-то тоскливо смотрит на него. Странный какой-то, зато спокойный и не лезет целоваться. Это уже дорогого стоит.       Винсент пробежался взглядом по корешкам книг и нашёл небольшое пространство, идеально подходящее для его дневника. Не хочется, чтобы его нашёл Эдгард, а уж тем более прочитал. Там слишком много личной информации, из-за которой парня точно посчитают сумасшедшим и сошлют куда подальше. Винсент оценил своеобразную маскировку и, удостоверившись в её надёжности, отправился вниз. Всё-таки придётся разобраться с этим телевидением.

***

      В таком же размеренном темпе прошёл следующий день. А затем и ещё один. Николай пришёл ещё в полдень первого дня. Он снова много говорил, гулял с Жюль Верном и готовил еду для себя и Винсента, а по вечерам занимал диван, отослав подопечного спать на кровати хозяина квартиры. Таундер, конечно, не мало удивился такой резкой смене обстановки и полному отсутствию Эдгарда. Однако тот пропадает явно не в первый раз, судя по непоколебимому спокойствию Николая.       Все эти дни Винсент только и делал, что заинтересованно изучал учебники и словари, подаренные переводчиком. Память его практически никогда не подводила, поэтому в голове отложилось достаточно большое количество новых слов. И к концу третьего дня он более-менее научился говорить на современном языке, но всё же с использованием простых слов и выражений. Смысл как минимум половины слов он попросту не понимает, поэтому старается и вовсе не применять в речи. Гумилёв, поняв, что его молчаливый собеседник начал иногда отвечать, стал всячески пытаться разговорить его, а также шутить и негодовать на характер своего друга, мол: «Эдди зачитал документы до таких дыр, что и сам в них уже провалился». Однако главный герой этих анекдотов всё-таки явился домой под вечер.       Винсент вздрогнул от внезапного хлопка двери и топота лап Верна, что понёсся вниз, чуть не сбив Николая. Сразу видно — наконец вернулся хозяин квартиры.       Таундер отложил очередную книгу и заинтересованно выглянул в коридор, перегнувшись через диван. Жюль Верн, ожидая внимания, крутится в ногах Голена, что стал выглядеть куда хуже, чем три дня назад. В руках у него устройство, как объяснил Николай — ноутбук, и неизвестная чёрная папка с документами. Он кое-как разулся и, даже не подняв взгляд на обитателей квартиры, проковылял до гостиной. Винсент удивлённо поднял брови и отодвинулся к краю, когда прямо рядом с ним на диван упал Эдгард, толкнув ступнёй колени парня, и тут же заснул.       — Чувствуется, о несколько дневной работе сейчас нам не расскажут, — тихо вздохнул Николай и поднялся из-за стола. Он перевёл взгляд на временного подопечного и махнул рукой, намекая отойти в сторону и не мешать. Мужчина забрал из рук переводчика принесённые вещи, а заодно отогнал Верна от горе-хозяина. — Ладно, его тоже можно понять. В конце концов, не работай он, и тебе бы пришлось гораздо сложнее. Да и вынести его спящим гораздо легче, чем бодрствующим.       Он усмехнулся сам себе и в скором времени ушёл в поисках нового спального места где-нибудь подальше от обоих сожителей. Николай, словно страж спокойствия и порядка, явно не брезглив к твёрдым поверхностям и включённому свету. Как в целом и лингвист, которому в прошлый раз не помешала даже неровная поверхность лестницы.