Утерянное прошлое

      Эдгард вернулся рано. Даже слишком рано. В последнее время он перестал задерживаться на работе и возвращается, как совершенно нормальный человек — около пяти часов вечера, тут же заваливаясь спать до самого утра. Хотя встаёт ни свет ни заря, пока Винсент ещё смотрит десятый сон. Если коротко, то после того случая Голен ушёл в себя ещё глубже, чем раньше. Теперь он в принципе перестал контактировать со своим сожителем, время от времени лишь оставляя еду в холодильнике, а также новые книги для изучения английского и современной культуры на столе.       Что касается разговоров, то лингвист сохранял обет молчания все полторы недели. Даже в единственный несчастный выходной просидел в одиночестве за столом в гардеробной. Будто его вообще нет в квартире. Из убежища Голен вышел, лишь когда за окном уже стемнело, а в квартире стало прохладнее. Все одиннадцать дней он был словно призрак. Но ровно до момента, как вдруг не обратился к Винсенту, прямо ошарашив его внезапным предложением. Или, скорее, просто поставил перед фактом, как делает это всегда.       — Собирайся, — Эдгард спустился со второго этажа. Он выглядит аккуратнее, чем обычно, но всё ещё такой же мрачный. В этот раз у него уложены волосы, а под привычным пальто находится серая водолазка. Несмотря на то, что Голен вновь заговорил, он всё ещё остаётся человеком-загадкой с совершенно непонятными мотивами и целями. — Я купил билеты в кино. Это как твой телефон, но большой экран. Как картинки в книгах, только двигаются. Так что собирайся.       Винсент поднял голову и сощурил глаза. Вот так внезапно просто захотелось… Самого Таундера, конечно, тоже преследуют внезапные идеи иногда, но это всё неожиданно. И как-то подозрительно. Да ещё и это… кино? Что бы оно не значило. Он вновь опустил взгляд на цветной кубик и кивнул.        — Ладно.       Парень сделал последний поворот и наконец-то собрал эту цветастую головоломку. Винсент поставил кубик на камин и поднялся на второй этаж за одеждой, больше не сказав соседу ни слова. Какой смысл разговаривать с человеком, который не хочет этого? Будь возможность, Винсент уже бы давно заперся в своей комнате и сидел в интернете до посинения, изучая всё, что пропустил за время «сна». Но, к сожалению, он не у себя дома. Да и вряд ли этот дом когда-то у него появится.       Спустя минут десять Таундер вышел к Эдгарду в белых футболке и брюках, а также кофейного цвета кардигане. Хоть и кажется, что он на несколько размеров больше, но это был самый маленький размер в магазине. Да и такое сейчас вроде как модно. А лингвист, видимо, решил, что парню идёт белый, раз бо́льшую часть одежды он выбрал в светлых оттенках. Мельком глянув на Голена, что копается в телефоне у входной двери, Винсент молча обулся и прошёл в подъезд.

***

      Двадцать минут езды в полной тишине напрягают. Но, видимо, только Винсента. Он посмотрел на лицо Эдгарда и отвернулся к окну, скрестив руки. Уже даже бесит эта непоколебимость. Улыбнулся бы хоть разочек, что ли. Только с собакой своей и умеет общаться. Кажется, увидеть хоть на миллиметр поднятый уголок губ, адресованный ему, Винсент может только во снах. Однако дёргать его явно плохая затея. Потом только хуже становится, если судить по недавнему опыту. Как туча ходит всё это время, да и цвета такого же.       Эдгард припарковал машину возле здания с надписью «Кинотеатр». Похоже, это и есть то самое «кино». Винсент вышел и последовал в сторону этого кинотеатра за спутником.       Касса, билеты, толпа людей, которые о чём-то разговаривают, прерываясь на смех; попкорн, что Эдгард выбирал на свой вкус, потому что Винсент вообще это слово слышит впервые. Слишком много информации для человека, что провалялся под камнями чуть ли не два столетия. Поэтому где-то на середине ожидания мозг Таундера просто отключился. Очнулся он лишь когда в зале потух свет, а Голен поставил на его колени ведро с новой едой из кукурузы.       Винсент закинул в рот сладкий попкорн и поудобней расселся в кресле. Неожиданно на огромном экране появилась картинка. Сначала золотые буквы «WB», которые вскоре сменились на тёмную улицу и странно одетого дедушку с длинной седой бородой.       Рука Винсента со сладостью зависла недалеко ото рта, когда этот человек на экране начал вытягивать свет из фонарей с помощью какой-то штуки. Кажется, следующие полтора часа пройдут куда интересней, чем ожидалось.       Эдгард перевёл взгляд с экрана на застывшего от восхищения молодого человека рядом. Он ожидал подобной реакции, но, тем не менее, не смог сдержать улыбки. На секунду ему вдруг вновь стало десять лет, когда фильм только вышел и создал вокруг себя огромный ажиотаж, а билет в кино стал с трудом выпрошенным подарком на день рождения.       Поборов нахлынувшие эмоции, Голен опомнился и перевёл взгляд обратно на экран. Весь остальной фильм он скорее просто наслаждался удобным креслом, чем самой кинолентой, засмотренной в детстве до дыр.

***

      Выходя из зала, лингвист молча наблюдал за медленным перевариванием информации в голове Таундера. Когда он сказал тому о двигающихся картинках, Винсент явно отнёсся скептически, однако сейчас жертва завалов явно передумал.       — Ну, как тебе? — Голен запустил руку в совсем позабытый парнем попкорн, съедая за раз пару штучек сладкой детской радости. — У этой истории есть продолжение — аж семь частей. Если сильно захочешь, могу поставить тебе дома на телевизоре. Или книги найти, например.       Голен сделал глоток воды из заранее купленной бутылки, после чего молча протянул своему собеседнику, без слов предлагая сделать то же, что и он. Винсент повторил действия Эдгарда и снова упёрся взглядом куда-то вне пространства. Слишком много впечатлений за недолгих почти два часа. Половину фразы лингвиста он благополучно прослушал, да и часть про телевизор ему не о многом говорит. Таундер повернулся и сконцентрировал взгляд на лице собеседника. Какой смысл продолжать обижаться за игнорирование? Да и вряд ли смысл вообще изначально был — Эдгард же сама непоколебимость. Скорее всего, ему будет только в радость, если Винсент обидится и не будет с ним разговаривать.       Он посмотрел на серебристые глаза Голена. Хочется спросить обо всём, но всё никак не получается собрать мысли в кучку и выдать что-то более менее внятное.       — Как это… — он немного притормозил и махнул рукой, собирая оставшийся попкорн из корзинки и кладя в рот, — сделано?       — Сложно рассказать об этом вкратце, — Эдгард закрыл бутылку с водой. Он всегда старается говорить что-то сложное на понятном для Винсента языке. И сейчас у него это прекрасно получается и без предмета. Ну, может, немножко хуже. Тем не менее, задачу облегчает то, что сам Винсент сумел поднять свой уровень современного английского. — С твоего времени появилось много современной техники; кино является неким театром, но с задействованием новых технологий, историй и приёмов.       Голен приложил пальцы в кожаных перчатках к своему подбородку, терпеливо формулируя понятные предложения как с технической стороны, так и с языковой.       — В данном случае кино снималось по серии книг, поэтому актёров старались подбирать, опираясь на это. Что касается технической части, то помимо камер используются компьютеры, подобные моему, на котором я обычно работаю, но мощнее, — вспоминая моменты из фильма, Эдгард чуть задумался, останавливаясь у машины. — Например, полёт на метле, скорее всего, снимали благодаря тросам и зелёному экрану, который на компьютерах заменялся заранее снятым пейзажем. Это всё можно посмотреть на твоём смартфоне, если захочешь узнать побольше.       Лингвист открыл дверь автомобиля, попутно спрашивая про возможные желания на ужин у своего собеседника. Почему-то сегодня Эдгард чересчур разговорчив, даже несмотря на вечно недовольное лицо. Винсент сел в машину и обнял ведро от попкорна, словно большого плюшевого медведя, что был у него в поместье. Даже будучи взрослым, он всё равно любил сидеть с игрушкой в обнимку. Таундер покосился на своего собеседника. Голен какой-то слишком дружелюбный, но, с другой стороны, грех этим не воспользоваться.       — Спагетти? — с трудом промычал Таундер, пытаясь вспомнить названия современных блюд. — А ты правда можешь включить остальные части на телевизоре?       Винсент уткнулся взглядом в практически пустое ведро и начал ковырять ногтем его край. Не любит он что-то просить у других людей. Только у отца он мог что-то вымогать без зазрения совести. А тот, конечно, давал своему чаду всё, что оно пожелает.       — Хорошо, — Эдгард сел за руль, отвечая на предпочтения своего собеседника в еде, и после вставил ключ зажигания, трогая автомобиль с места. — И да, правда.       Голен вспомнил телевизор над камином. С тех пор, как он его купил, это чудо техники висело скорее для красоты и очень редко для Николая. Это дошло до того, что когда лингвисту понадобилась розетка, телевизор за ненадобностью и вовсе был отключен от питания. Отсюда следует неприятная мысль, что ему же это всё теперь и подключать по приезде домой.        Недовольно пробурчав по-французски: «Mon Dieu! Donne-moi de la force» , лингвист резко понял, что в автомобиле вновь воцарилась тишина. Говорить дальше Эдгарда вынудило лишь его желание спокойно работать без выкрутасов со стороны сожителя в дальнейшем. Однако теперь решение попробовать хоть как-то сблизиться с ним, дабы неудобных ситуаций больше не происходило, кажется не таким уж и хорошим. Из-за чего и без того потрёпанные нервы Голена стали раскачиваться в поисках темы для разговора.       — Винсент, — прочистив горло, произнёс Эдгард, явно чувствующий себя не в своей тарелке. Несмотря на строгость нрава, сейчас лингвист выглядит потерянно, — ты же играешь на пианино? «Perseverance» в прошлый раз звучала неплохо. Конечно, если я правильно помню.       Винсент отвлёкся от ковыряния ведра и сполз по сиденью вниз. От неловкости разговора хочется утечь куда-то в другое место, желательно подальше отсюда. Сегодня, видимо, день разговоров. Таундер повернулся к Эдгарду и немного заторможенно ответил:       — А? Ну да. Если учитывать, что я семь лет не играл, то действительно неплохо.       Он повернулся обратно и уполз ещё ниже, упираясь коленками в бардачок. Ему тогда просто захотелось поиграть без всяких скрытых умыслов. Таундер вытащил из-под футболки кулон с вороном и начал крутить его, рассматривая. Надо как-то спасать эту неловкую беседу.       — Как он работает?       Эдгард взглянул краем глаза на предмет, как только остановился на светофоре. Когда вопрос задаёт сам Винсент, становится намного легче.       — Судя по тому, что я видел, этот предмет способен как останавливать время, так и, как я предполагаю, отмотать его. Но из-за того, что он намного сильнее, чем мой, побочные эффекты не обходятся одними ожогами, — Эдгард оглянулся по сторонам в поисках парковочного места, после чего медленно затормозил, ориентируясь по зеркалам. — Что касается побочных эффектов, то я заметил кровотечение из носа, головокружение, ожоги и небольшую слабость. Последнее, конечно, может быть моё личное, но Николай в тот вечер был обеспокоен больше обычного.       Голен припарковал автомобиль и направился к квартире, предварительно дождавшись Винсента. Первое, что сделал Эдгард по приходе, — это включил телевизор и нашёл марафон несчастного «Гарри Поттера». После чего удалился переодеваться в домашнюю одежду. Использовалась она нечасто. В основном он забывал об обязательстве переодеваться дома. Да и разуваться он начал лишь с пинка Николая, который привёз из России множество странных привычек.       — Можешь начать смотреть сейчас или можешь помочь мне и потом сесть смотреть уже с пастой, — Эдгард закатал рукава домашней кофты, доставая с полки пачку спагетти, на всякий случай проверяя срок годности. — Я редко готовлю, но у меня на родине мама часто такое делала.       Он провёл рукой по волосам, убирая их назад, и завязал небольшой хвостик, фиксируя мешающие пряди. Начал Эдгард с подготовки воды для макарон, дожидаясь ответа от Таундера.       Винсент перевёл взгляд на сожителя, потом на кастрюлю, потом снова на него… И ещё раз пять в таком же духе. Он как-то пытался приготовить поесть, после чего Ванесса выгнала его из кухни с позором, ещё и отцу сообщила, что он, такой негодник, побил кучу посуды и испортил продукты. Будто мало ему ожогов было. Однако будет просто неприлично, если он всё время просидит за просмотром фильмов.       — Эм… Ладно, я могу помочь, — Винсент взглянул на свою белую футболку и, оценив риски испачкаться, пошёл на второй этаж переодеваться. — Я сейчас.       Спустился он через пару минут в чёрной футболке и спортивных штанах. В принципе, Винсент и спит в этой одежде, так что её можно считать домашней. Будь возможность, он бы надел доспехи, но сейчас уже не десятый век.       Готовка — это явно не его. Да и не то чтобы его когда пытались обучить этому. Отец не видел в этом надобности, хотя сам пару раз в месяц отпускал прислугу и готовил сам. Винсент, конечно, в процессе не участвовал, но наблюдал. Ровно до тех пор, пока отец не начинал кидаться в него мукой, кусочками нарезанных ингредиентов или просто брызгать водой, пытаясь развлечь ребёнка.       Кастрюля, уже наполненная водой, была поставлена на плиту, а Эдгард начал что-то резать. Винсент незаметно подошёл к нему со спины и, привстав на носочки, положил подбородок на плечо, интересуясь, что именно он режет. Сам Голен на такое вторжение в личное пространство практически не отреагировал, явно больше интересуясь нарезанием лука.       — Так что мне делать?       — Помой шампиньоны, пожалуйста, — Эдгард указал на грибы в уже открытой полке, после чего последовал тихий всхлип. Но лингвист лишь немного отвернул лицо куда-то в сторону, не позволяя Винсенту нарыть доказательства на то, что его вечно угрюмый сосед в принципе является человеком. Тем временем как сам Эдгард готов провалиться под землю, толком не понимая, как отреагирует или что скажет Таундер в его адрес. Поэтому, как можно быстрее дорезав лук, он провёл рукавом по лицу, стараясь убрать все последствия нарезки лука. — Как помоешь, тоже возьми доску и начинай нареза́ть. Я пока займусь остальным.       Лингвист делает всё достаточно быстро, то ли пытаясь скорее отделаться, то ли стараясь обогнать воду для макарон по закипанию. Следующий этап — нарезка ветчины и начало обжарки лука.       Винсент же последовал указаниям Эдгарда и положил помытые шампиньоны на доску. Из небольшой стойки он взял нож и начал аккуратно их нарезать. У Голена навыки готовки явно лучше. Пока сам он нарезал пару несчастных шампиньонов, Голен успел подновить кучу других ингредиентов, помимо лука.       На самом деле Таундер прекрасно услышал этот всхлип от своего сожителя, но значения не придал. Всё же это лук. Отец даже как-то раз забыл помыть руки и потёр так глаз. На следующий день пришлось вызывать врача, но ничего серьёзного не было.       Взгляд Винсента ненароком упал на обожжённые руки Эдгарда. Ожоги постепенно начинали заживать, но эта чёрная корка никуда не пропала. Интересно, он пытался обращаться к врачам с этим? Есть ли вообще возможность восстановить кожу или ему так и суждено ходить, практически никогда не снимая перчатки? Засмотревшись на его достаточно ловкие для обожжённых руки, Винсент случайно провёл по себе ножом, задевая два пальца.       Он поморщился и сделал последний разрез, заканчивая с этими шампиньонами. Таундер завёл руку за спину, кровь с которой незаметно капнула на тумбу.       — Я закончил.       Винсент остановился, ожидая, пока Эдгард повернётся к нему и балансируя рукой так, чтобы ничего не капнуло на пол. Он просто надеется, что на этом его работа закончена и можно будет пойти в ванну, чтобы решить свою недавно появившуюся проблему. Всё же не зря он надел чёрную футболку.       Голен же посмотрел на проделанную работу и молча пересыпал шампиньоны в сковородку, перемешивая и чуть сбавив огонь.       Отряхнув руки от остатков еды, лингвист сделал шаг навстречу Винсенту. Шершавой от ожогов кистью Эдгард взял парня за запястье, буквально вынуждая показать порез. Голен внимательно сначала изучил царапину, а затем ненароком провёл по ладони большим пальцем, замечая мягкость кожи. Идеальная герцогская кожа явно не идёт ни в какое сравнение с его обожжёнными руками. Только через пару секунд взгляд лингвиста перешёл на лицо молодого человека.       — И что ты собирался делать с этим самостоятельно? — он недовольно поднял бровь, отпуская чужую руку. Эдгард сделал пару шагов в сторону полки с медикаментами, по пути накрыв сковородку крышкой. Дав понять, что рыпаться сейчас лучше никуда не стоит, он не спеша достал перекись водорода и пластыри. — Ты можешь говорить обо всём, что хочешь или что необходимо. Можно даже предварительно не связывая мне руки.       Голен сказал это спокойно, не поднимая глаз на своего собеседника. А Винсент закатил глаза, показывая своё пренебрежение насчёт факта о связывании. Однако щёки слегка покрылись румянцем. Кто бы мог подумать, что Эдгард будет припоминать ему об этой выходке спустя почти две недели. Честно, он порой не задумывается о последствиях своих действий. Чего только стоит та история с университетским преподавателем.       Эдгард быстро обработал раны и тут же бережно закрыл их, наклеив пластыри с медвежатами. Закончив с проблемой сожителя, он переключился на ужин, добавив в соус недостающую сметану и чеснок, оставляя Винсента рассматривать свои пальцы с новыми «аксессуарами». Даже спустя несколько минут Таундер так и продолжил стоять на том же месте, поглаживая тканевое покрытие с рисунком.       — Я много раз травмировался и похуже. Можно было и так оставить, — парень метнул взгляд на Голена, кажется только сейчас полноценно очнувшись от внезапного ступора. Он слегка посмеялся, наконец осознав, какой именно рисунок находится теперь на его руке. — Это медвежата? Мило.       — Скажешь это Николаю, когда он увидит.       По правде сказать, Эдгард не заботится о закупке подобных вещей заранее, поэтому данная привилегия была скинута на Гумилёва, что любит после работы пройтись по магазинам.       — Достань тарелки. Всё почти готово.       Винсент последовал просьбе и вытащил две тарелки, оставляя их рядом с плитой. Позже парень перетащил приборы в зал и аккуратно разложил их по элементарным правилам этикета. Сейчас уже не использовалось такого количества приборов, как раньше Винсент видел во время обычного завтрака. Ванесса, что помимо главной управляющей поместьем, являлась его преподавателем по этикету, очень долго вбивала ему в голову все их названия и виды. Однако, несмотря на то, что Таундер до сих пор терпеть не может эти правила, он даже спустя пять лет после полного окончания обучения помнит, что и чем едят.       Взглянув на вторую тарелку, Голен поморщил нос. Есть не хочется, однако понимание надобности пищи — единственное, что заставляет его наложить еду и себе. Заправив макароны соусом, Голен направился к столу, ставя тарелки на прохладную поверхность.       — Приятного аппетита.       Эдгард включил фильм и с сомнением взглянул на своё место. Будто сомневаясь, стоит ли вообще садиться или лучше не мешать чужому просмотру и аппетиту. Недолго подумав, Эдгард всё-таки сел, взяв в руки вилку, и неспешно приступил к трапезе.