Глава двенадцатая. Работа над ошибками.
18 августа 2023 г., 12:19
Рей снова находится в исследовательском университете, работники которого явно портят ей планы. Эдгард говорил, что Николай Гумилёв определил, где и как будет находиться Винсент. Может, получится договориться с ним, а не с этим «дружелюбным» лингвистом. Хотя тут получится договориться с кем угодно, кроме этого социопата. И как он только решился забрать Винсента?
Она хочет забрать Таундера так, чтобы его попутно не пустили на опыты в лаборатории. Но если Голен не соврал, то конец её плану. Всего-то нужно было увезти его в Германию, в дом, который Рей оставила почившая бабушка, и нанять сиделку. А с паспортом и другими документами проблем не так много, как кажется. Нужно просто спросить Фредерика, может ли он связаться с влиятельными знакомыми, которые против Бестии, и попросить об одолжении.
Хельмер толкнула дверь в кабинет Николая. Блондин с волосами, завязанными в хвост, приветливо улыбнулся, явно ожидая её прихода. Он встал со своего места и пожал вошедшей руку в знак приветствия.
— Николай Гумилёв. Буду рад знакомству с Вами, — мужчина кивнул головой, присаживаясь, а после жестом предложил сесть и его собеседницу на стул напротив. Он говорит бодро, но, тем не менее, с грубым акцентом. Знание языка прекрасное, в отличие от произношения. — Чем обязан? Неужели с Вашим заказом не смогли управиться в указанные сроки?
Он улыбается. В отличие от Эдгарда, сейчас перед Рей сидит человек-открытая книга. От такого обычно не ждёшь подвоха или лжи. Только правдивые аргументы и моральные принципы, которыми будут бить в лоб до тех пор, пока не достигнуты цели.
— Рей Хельмер. Взаимно, — она пожала Николаю руку и села в кресло напротив. — У заказа есть небольшая задержка. Но я тут по другому поводу. Меня к Вам прислал Эдгард Голен. По его словам, именно Вы отвечаете за то, что Винсент Таундер проживает у него. А также, что Вы официально оформили это. Позвольте поинтересоваться: он оформлен как ваза или статуя? Я была на раскопках и прекрасно понимаю, откуда этот человек и что никаких документов у него и быть не может. Если я что-то неправильно поняла, то прошу прощения, Ваш подчинённый выражался не совсем понятно.
Рей улыбнулась, ожидая реакции на свои слова. Эдгард, скорее всего, и не думал, что она и вправду пойдёт к его начальству. Но это дело принципа. В крайнем случае, если не получится забрать Винсента, хоть документы может помочь оформить без лишней волокиты и шума. А то случаи, когда у человека нет даже простого свидетельства о рождении в базе данных, редки и привлекают много внимания.
Выражение лица светловолосого мужчины же медленно менялось на протяжении всей тирады девушки. Улыбка сошла на нет, сменившись серьёзным выражением. Голубые глаза на секунду недобро сверкнули, но бояться своевременной перемены стоит не Рей, а Эдгарду.
— Я приношу извинения от лица Голена и от своего за это недоразумение, — Николай тяжело вздохнул, записывая на бумажке неподалёку ещё одну проблему в список дел. — Надеюсь это не доставило много проблем. Эдгард Голен профессионал в своём деле, но совсем не разбирается в социальных вопросах. Неудивительно, что таких дров наломал. Что касается Таундера, то мне известно о его нынешнем проживании. Но касаемо документов: ни я, ни сам Эдгард ещё не успели разобраться с данной проблемой.
Рей облегчённо вздохнула. Значит, в ближайшее время с Винсентом всё будет в порядке. Сам Таундер, исходя из их небольших переписок с ним, не проявлял особого желания куда-то ехать. Грубо говоря, ему всё равно. Заставлять его Рей не хочет. Да и смысла в переезде прямо сейчас нет, ведь Эдгард ей нагло наврал. Николай, проявляя интерес к дальнейшему разговору, чуть подался вперёд и опёрся о письменный стол.
— Я понимаю возмущение археологов. Поступок моего сотрудника и правда был опрометчив. Но, тем не менее, Вы действительно пришли сюда не просто так. — Гумилёв не отводит свой проницательный взгляд от девушки, которой явно стоит смутиться от такого. Однако на простой взгляд ей явно глубоко всё равно. — Что Вы предлагаете и для чего конкретно Вам господин Таундер?
— Я просто не хочу, чтобы он пострадал. Однако, раз уж Ваш подчинённый был со мной не совсем честен, то я могу помочь с оформлением документов для Винсента. У меня есть все необходимые возможности для того, чтобы сделать это без излишней огласки.
Рей откинулась на спинку кресла и поставила руку на подлокотник. Насколько она помнит, родители Элизабет занимают почётные должности в английском правительстве. Сама же Элизабет хорошо общается с Фредериком. Ну, по крайней мере, не бьёт его током при встрече. Остаётся надеяться, что Фред всё-таки окажет Хельмер услугу и поможет. Не зря же она с Клариссой носится. Про Винсента Фредерик не знает, но сто процентов не упустит возможность насолить Бестии.
— Хорошо. Если Вы готовы сотрудничать, то я также готов оказать поддержку и обсудить детали сейчас или в дальнейшем, когда Вы найдёте на данную процедуру время. — Николай подтвердил свои слова кивком головы, после чего подвинул к Рей небольшую бумажку для заметок, ручку и визитку со своим номером. — Оставьте свои контакты для обратной связи. Что касается Голена, то я поговорю с ним насчёт Вашего заказа.
Мужчина вновь улыбнулся. Мысленно он уже поучает лингвиста, как ребёнка, что получил плохую отметку за диктант. Это уже начинает входить в привычку. Ссоры и перепалки Эдгарда с его заказчиками стали уже скорее обычаем, а не разовой акцией. Поведение и манера общения Голена вызывают вопросы, а не уверенность в том, что мрачный нелюдимый тип выполнит всё как надо. Тем не менее, подобная причина в виде абсолютно постороннего человека, а не пары иероглифов на бумажке, происходит в первый раз.
— Хотелось бы задать ещё один вопрос. — Гумилёв взглядом проводил изящную руку собеседницы. — У Вас есть какие-то связи для подобной аферы с документами на человека без истории в этом времени?
Рей лишь улыбнулась и кивнула Николаю.
— Да, я могу это устроить. Однако я попрошу Вас дать мне обещание, что в случае опасности или требующей этого ситуации я смогу беспрепятственно забрать Винсента. Конечно, без его согласия я не буду что-то предпринимать. Но мне хотелось бы удостовериться, что ни Вы, ни Эдгард Голен не будете мне препятствовать.
Телефон Хельмер завибрировал, высвечивая уведомление о сообщении. Видимо, Винсент, наконец, досмотрел серию фильмов про Гарри Поттера. Его рассуждения о современном мире даже захватывают. Он как ребёнок, что удивляется всему новому. Кто ещё, кроме Таундера, будет радоваться обычной посудомоечной машине? Да ещё как радоваться! Хельмер уверена, что он там чуть ли не прыгал от переизбытка эмоций; что мыть посуду вручную не придётся. Самая настоящая белоручка. Но это и неудивительно. Хотя бы обязанности по дому с Эдгардом разделили без ссор.
Рей снова перевела взгляд на Николая, ожидая его ответа. Даже если он будет отрицательным, то она всё равно может сделать так, как посчитает нужным.
— Хорошо, я буду не против этого. Конечно же, если ситуация того потребует. Если сам Голен станет сомнительным опекуном, уверяю Вас, что лично этим займусь. — Николай убрал бумажку с чужим номером, после чего обратил внимание на лицо девушки, где расцвела дружелюбная улыбка. Гумилёв умилился с подобного, но, тем не менее, достаточно быстро переключился на прошлую тему. — Ладно, думаю, нам стоит закругляться. Если возникнут ещё вопросы — звоните. Был рад с Вами познакомиться, мисс Рей.
***
Эдгард сидит за ноутбуком, поджав под себя ноги так, будто всеми силами старается согреться. В голове всё ещё крутятся заклинания из всей серии фильмов о мальчике, который выжил. Винсент, в свою очередь, лишь подливает масла в огонь, заставляя Голена больше спать только для того, чтобы не путать Вингардиум Левиоса с каракулями на новых, запылившихся от времени документах. Это определённо помогло. Но так как Винсенту стало мало фильмов, Эдгарду пришлось найти парочку книг из серии. Преподнёс он это, как обычно. Тем не менее, желая лишь немного порадовать своего соседа и продолжить его извечную идиллию удивления и влечения к чему-то совершенно обыденному для многих. Голен взглянул в сторону соседа, что уже который час взахлёб погружается в волшебный мир книг, лишь порой отвлекаясь на телефон. Зрелище явно из приятных. Как только Эдгард тихо вздохнул с облегчением, на его смартфон сразу поступил входящий звонок от Гумилёва, так навязчиво вибрируя прямо над ухом. — Алë, — взяв трубку, Голен нехотя отвлёкся от своих увлекательных наблюдений и работы. — Добрый вечер, — Николай начал сразу недоброжелательно, из-за чего на лице Голена отобразилось непонимание. После он молча сбросил звонок. Видимо, у Николая сегодня плохое настроение, и разговаривать с ним будет тяжелее, чем обычно. Повторные звонки же были тактично проигнорированы. На этом всё на какое-то время закончилось. — Хочешь есть? — Голен обратился к Винсенту и встал из-за стола, направившись в сторону кухни. Эдгард немного отступил от позиции вечно недовольного и стал выделять какое-никакое время на ужин. Возможно, он и не хотел это признавать, но с кем-то еда вдруг начала казаться по-настоящему вкусной. Это чувство совсем не такое, как дома с семьёй. Пусть он до сих пор не может ничего сказать и спросить, но простое присутствие Таундера вдруг стало приносить не только раздражение и беспокойство за личное пространство, но и необычное спокойствие. Идиллия и вечные размышления Голена прервались, когда по пути на кухню ему прилетел довольно сильный подзатыльник. И достаточно неожиданный. Отчего он сразу отскочил в сторону, стараясь понять, что вообще происходит. — Эди. — На лице Николая, что за это время успел прийти, чтобы поговорить лично, сияет недобрая улыбка. Настолько недобрая, что даже Эдгард кажется по-настоящему испуганным. — Одевайся. Пройдёмся с тобой до магазина. С этого момента Голен будто во мгновение ока оказался в рядах Красной армии, выполняя все поручения Гумилёва так, словно живёт последний день. Он быстро собрался, захватил Верна и выскочил за порог вслед за русским, что на протяжении всего времени ожидал абсолютно молча.***
Вернулся Эдгард спустя полтора часа. Ровно столько длилась лекция в пассивно-агрессивных тонах. И ровно столько Голен старался отбелить себя во избежание чего-то большего, чем простые разговоры. Не получилось. Гумилёв был непоколебим в своём решении. Из-за чего приговор был вынесен ещё до того, как Рей ушла из кабинета. И даже до того, как Эдгард ответил на входящий звонок. Однако самого виновника бледности Голена при нём уже не было. Первое, что сделал лингвист по прибытии, — отправил тяжёлый файл с полным переводом всех страниц дневника Таундера. Сделал он это, даже не отцепив своего верного пса от поводка. Что касается обещанного ужина, то Голен вручил пакет с горячей лапшой и парочкой тако из ресторанчика неподалёку Винсенту прямо в руки. — Давай есть. При лингвисте был и второй, совершенно такой же пакетик, вскоре распакованный уже на столе. Винсент поставил еду на стол — всё же пакет с лапшой далеко не средней температуры — и последовал на кухню за вилкой. Если использование палочек с роллами он хоть как-то освоил, то лапшу так есть он категорически не согласен. Палочки у него в руках просто не держатся. Он взглянул на лицо Эдгарда в попытке оценить его настроение. Видимо, разговор с Николаем прошёл не очень. Таундер шлёпнулся рядом с Голеном, распаковывая лапшу. И вот как понять: стоит его о чём-то спрашивать или нет? Иногда Винсент даже скучает по времени, когда ему не с кем было общаться. Тогда не проходилось гадать над настроением другого человека и подстраиваться. Он вздохнул и полностью погрузился в поедание лапши, пытаясь спрятаться от самого себя и от эмоций соседа. На самом деле Винсент никогда и не отказывался от общения. Просто заканчивалось оно всегда одним и тем же. Он мог увлечься во время спора, и люди пугались его эмоциональности. Да и сказать ничего в ответ не могли, ведь боялись, что Таундер-младший что-то расскажет старшему. А другим стоило только услышать его фамилию, так они даже лишний раз посмотреть не осмеливались. Собственно, если выбирать между общением с людьми, которые к тебе подлизываются или откровенно боятся, и отсутствием этого общения, Винсенту ближе последнее. Он посмотрел на Эдгарда, что снова сидит с каменным лицом. За чуть больше месяца жизни с ним, Винсент успел понять, что это просто его обычное выражение лица. Да, со стороны может казаться, что он метается между выбором: пристрелить кого-то или застрелиться самому. Но на деле он просто пытается вспомнить, сколько лет Жюль Верну. Таундер несколько секунд понаблюдал за действиями Эдгарда и всё же осмелился на вопрос. Общаться с Голеном куда проще, чем с людьми из другого времени. Даже несмотря на необщительность первого. Да, если он скажет, чтобы его не трогали, то Винсент и не подойдёт к нему. — Что-то случилось? Лингвист вздрогнул так, будто и вовсе забыл, что Винсент всё ещё тут. В следующую секунду он поднял уставшие за день глаза на собеседника. — Николай решил, что я сказал лишнего, — спокойно, но с сомнением начал Голен, словно не верит в то, что ему вообще задали такой вопрос. — Следующий месяц я должен буду преподавать в университете. Лингвист поднёс к губам ещё лапши, пытаясь сосредоточиться на чём-то одном. Но не получилось. Он только сейчас понял, что просто не может не думать о том, что его беспокоит. Говорят, становится легче после того, как поделишься с кем-то проблемами. Голен об этом всегда прекрасно знал, но, тем не менее, всегда молчал из-за устоявшегося с детства мнения: «Твои проблемы никому не нужны». Но разве то, что кто-то в кои-то веки его спросил, не говорит об обратном? Лингвисту на мгновение захотелось выложить всё. Абсолютно всё: от давних обид на отца до сегодняшнего инцидента. Сидеть и говорить, говорить… Говорить до победного, пока голос не пропадёт. Останавливает его лишь мысль о том, что вопрос задан просто из вежливости, чтобы снова не сидеть в тишине. Поэтому он обошёлся только немногословным продолжением: — Не хочу. Говорить на публику просто отвратительно. — Лингвист уткнулся носом в свой ужин, уже несильно надеясь на продолжение беседы. Винсент отвёл взгляд от Эдгарда к лапше. Голен, конечно, далеко не лучшая кандидатура для работы преподавателем. Но, похоже, у Николая своё понимание наказания. Таундер прожевал последнюю порцию лапши и снова обратился к собеседнику: — А Николай не выглядит таким жестоким на первый взгляд. Он ушёл на кухню, следуя за звуком вскипевшего чайника. Через пару минут Винсент вернулся уже с кружкой чая, который Эдгард не жалует. Пьёт он исключительно кофе, изредка чередуя с сильно заваренным чаем. А способствовать его зависимости от кофе Винсент не собирается. Да ещё и на ночь. Забрав один из тако, Таундер ненадолго замер. Интересно, как изменилась система образования за последнее время? Да и к тому же ему будет проще приобщиться к современной культуре, находясь среди представителей этой самой культуры. Тем более плюс-минус ровесников. Винсент сел рядом с Эдгардом, снова поднимая на него взгляд, которым всегда выпрашивал у отца игрушки в детстве. Да и не только в детстве. — А можно мне с тобой? Обещаю, что не буду мешать. Эдгард вопросительно поднял брови на предложение собеседника, пытаясь переварить столь необычное предложение. — В университет? — Голен явно находится в недоумении. Он не в состоянии понять, как человек может добровольно пожелать пойти в подобное место. Однако, вспомнив характер и происхождение Таундера, лингвист задумался. — Ну, если ты так хочешь… Эдгард пожал плечами, только-только доев свою порцию лапши, с явной неохотой взглянув на второй тако. Если подумать, то присутствие Винсента всё может как упростить, так и усложнить. Необходимо поставить условия. — Обещай, что будешь меня слушать и не будешь отставать, как тогда, в магазине. Он отодвинул пустую коробку из-под лапши, после неспешными движениями направляясь в сторону выхода из-за стола, так, чтобы не поднимать с места Винсента. Таундер проследил взглядом за собеседником. Ну вот и кто будет доедать? Честно, он скоро будет запихивать ему еду насильно. Перед этим снова сказав: — Если ты решил две порции мне отдать, то мой преподаватель по конной езде сейчас перевернулся в гробу. — Таундер отпил чай из кружки, вспоминая напутствие Рей об осторожности в дегустации современной кухни. Неизвестно, на какой именно продукт может возникнуть аллергия. Да и мисс Гольштейн иногда даже слишком строго следила за питанием Винсента. Герцог — герцогом, но она была помешана на здоровье. — И да, я буду слушаться и держаться рядом. Только без поводка, пожалуйста. На последнем предложении Таундер состроил недовольную рожицу. Эдгард ещё тогда обещал надеть поводок, если он потеряется. Голен взглянул на вторую порцию, подняв брови. Откровенно, он уже и правда наелся и не совсем понимал поставленную Таундером проблему. — Если не хочешь — не ешь. Я же не ем, —лингвист озадаченно пожал плечами, вставая из-за стола. — Тоже мне проблема. Кивнув, Эдгард пожал плечами, напоследок предупредив, что завтра будет ранний подъём на учёбу. Изначально он об этом не предупредил, явно надеясь на то, что Винсент дойдёт до этого сам. После же Голен удалился окончательно, отдавая Винсенту всё остальное пространство квартиры в свободное пользование. Помешать же ему может только Жюль Верн, что спит почти целый день с перерывом на прогулки, явно в скором времени планируя разбушеваться.
