Утерянное прошлое

      Сразу же после возвращения домой Голен сел на диван, откинув голову назад, и тихо взвыл от социализации в университете. После пары с блондином Винсент выглядит несколько… потерянно. Часто лезет в телефон и в целом сбавил свою физическую активность — что вообще на него не похоже.       Взгляд Голена не отрывается от Винсента, с момента, как последний сел на диван. Тем не менее, лингвист находится, скорее, в прострации, чем в ожидании чего-либо от Таундера. Говорить сейчас не хочется. Но интерес всё же заставляет мысленно задаваться вопросами. Однако это настолько несвойственно для самого Голена, что после нескольких минут он всё же смутился и одëрнул себя, отвернувшись. Вопросы стали возникать уже к самому себе. И с чего вообще ему стало так важно знать, что волнует этого мальчишку?       — Кого там принесло? — в дверь позвонили. Голен прервал мысли и со вздохом встал с дивана. Однако почти сразу пожалел, в итоге увидев на пороге виновников его головной боли. Порыв Эдгарда закрыть дверь, Николай приструнил сразу же. Гумилёв придерживает дверь рукой, а хозяин квартиры вновь тяжело вздохнул, сдавшись: — Чем обязан в этот раз?       Рей тряхнула головой, смахивая волосы с лица.       — И Вам добрый, мистер Голен. Вообще, я снова не по Вашу душу. — Хельмер повернулась уже к Николаю, который её сюда и привёл. — Вы справитесь сами?       Рей кивнула в сторону Эдгарда. Вряд ли ей есть смысл оставаться здесь. Да и некогда. Встреча назначена через два часа. А ещё нужно подобрать Винсенту подобающую одежду, подготовить и отвезти туда. Далеко не факт, что в список вещей первой необходимости входил деловой костюм, поэтому купить его всё-таки нужно. На самой Хельмер брюки, пиджак бордового цвета и чёрный корсет.       Благо, Рей работает с людьми, которые могут помочь в таком, мягко говоря, непростом деле, как оформление документов. Конечно, пришлось просить помощи через множество связей. Но оно того стоит. Хотя смешно, что са́мой сложной задачей было уговорить Фредерика о беседе с матерью Элизабет. Он, безусловно, только рад насолить Бестии, однако действовать напрямую был не готов.       Потом в нём взыграла совесть. Да и к младшей Сваровски он относится как к дочери, постоянно рассказывая родителям о делах их чересчур доверчивого ребёнка. Хельмер понятия не имеет, как и почему Элизабет решили назначить главой инженерного отдела, а по совместительству и членом совета, как Фредерик или Иоанн, и сколько вообще ей было лет на тот момент. Но одно понятно точно: её матери не нравится, куда та ввязалась, поэтому старается всячески её отговорить.       Непонятно, что конкретно Фредерик сказал Сваровски или как появились между ними настолько доверительные отношения. Понятно лишь то, что мать Элизабет, Александра, согласилась помочь им с документами ради дочери. Но в обмен пожелала разговор с самим виновником торжества. И, конечно же, разговор пройдёт в каком-то дорогом ресторане. Чего только стоило ожидать от Сваровски? Радует, что Винсент всё же герцог, поэтому достаточно воспитанный. К тому же это английское правительство — и следить за ними не имеет никакого права даже Бестия.       Николай улыбнулся и кивнул Рей, показывая, что прекрасно справится с Эдгардом. Хельмер прошла в квартиру, высматривая Винсента, сидящего на диване спиной к ней. Она подкралась к Таундеру и несильно схватила за плечи, пугая. Тот вздрогнул и обернулся, явно не понимая, что происходит. Эдгард, скорее всего, позволить себе такой вольности не может, поэтому Винсент выглядит крайне напуганным. Однако, увидев Рей, он даже улыбнулся.       — Почему ты тут?       — Это получилось спонтанно. У тебя есть костюм?       Винсент ненадолго задумался, промычав неуверенное: «Нет».       — Понятно.       Рей тяжело вздохнула. Можно было и не надеяться, что они могут немного сэкономить время. Теперь придётся объяснять всё на ходу. В принципе, как она и думала.       — Я тебе писала по поводу документов. Собирайся. Нам нужно много всего сделать.       Винсент поднялся с дивана и натянул худи на тёмную водолазку. В последнее время погода достаточно холодная, а так даже удобно.       — Я собран.       Хельмер кивнула и положила руку Винсенту на плечо, чтобы он следовал за ней. На выходе она кивнула Николаю и Эдгарду, рассчитывая примерное время, когда они закончат. К тому же Хельмер обещала поговорить с Винсентом о сегодняшнем происшествии. Да и про дневник нужно рассказать.       — Вернёмся часов в девять.

      Голен наблюдал за всем происходящим молча. Но настолько многозначительно, что рядом стоящий Николай, спустя какое-то время начал коситься на него, проверяя, всё ли хорошо. Это продолжалось ровно до ухода Рей и Винсента. Тогда молчаливый лингвист быстрым шагом удалился делать кофе.       — Я справился бы с этим сам. Я тебе это говорил. И не раз. — Эдгард нахмурил брови, сдерживаясь, чтобы не кинуть в Николая первым, что попадётся под руку. — Зачем было привлекать немку из не пойми какой организации?       — Да потому что ты бы это в жизни не провернул, — сев на диван, аргументировал Гумилёв. — К тому же у кого-то должно быть куча дел в университете. Или ты уже написал весь материал на завтра?       — Я тебе дилетант какой-то? Я всё и без твоей подготовки расскажу. Даже тем, кто ничего делать не хочет.       Невольно вспоминая блондина, что вечно ошивается где-то поблизости, лингвист вместо сахара сыпанул ложку соли, толком даже не заметив этого.       — А до этого боялся даже за порог университета шагнуть. Откуда вдруг такой настрой, Эди? А тем более такая разговорчивость?.. Неужели совместная жизнь с товарищем Таундером так хорошо на тебя влияет? — Николай улыбнулся. Эдгард же выпал из разговора уже второй раз за день, ловя себя на мысли, что снова всё не так, как было раньше — из-за чего диалог превратился в два монолога: первый — от Николая, что по-прежнему обращается к Голену; второй — в голове самого лингвиста.       — Слушай, я понимаю, что тебе тоже нелегко, но воспринимай всё проще. Тебе необязательно брать всё на себя. Ты ведь всегда так делаешь, а потом ночами не спишь, только бы всем угодить. — Гумилёв взглядом проводил Эдгарда, что сел на вторую часть дивана, как можно дальше от Николая. Теперь он выглядит как обычно: отстранённо — будто в момент забыл о своём гневе и чувстве несправедливости. — Эди, ты вообще меня слушаешь?       Голен кивнул. Однако по-настоящему слушать он начал после того, как сделал глоток своего кофе, тут же отставив его в сторону, говоря:              — Солёный.        На это Коля громко рассмеялся, вызывая недовольство на лице собеседника.       — Ладно, — Эдгард кивнул непонятно чему и спокойно взглянул на Николая, — делай что хочешь. Но предупреждай перед тем, как приводить на порог моей квартиры ещё кого-то помимо себя. Я подумал и понял, что мне в кои-то веки не всё равно.

***

      — А это всё прям обязательно?       Винсент покрутился перед зеркалом и уставился на Рей. Нет, безусловно, костюм превосходный, но он только привык к свободной одежде и удобной обуви. Да и во всём чёрном он теперь похож на Эдгарда. Голен, конечно, всегда выглядит стильно и опрятно, но уж больно много чёрного.       Рей тяжело вздохнула, обречённо кивая. Это уже раз десятый за последние минут тридцать их пребывания здесь.       — Да, обязательно. — Хельмер махнула рукой консультанту, что всё это время терпеливо приносил и уносил разные модели, которые ей не нравились. — Вот этот. Ценники уберите и, если можно, сложите другую одежду в пакет. — После кивка консультанта Рей обратилась уже к Винсенту: — Я оплачу. Как закончишь — выходи в зал. И, Винсент, ботинки тоже обязательно надевать. Если выйдешь в кроссовках, я их сожгу. Золушка… блин.       Винсент недовольно промычал и проследил за уходящей Рей. Ещё бы знать, что это за Золушка. Снова придётся допрашивать Эдгарда. Однако если с костюмом он смирился, то туфли — адская мука. Таундер позволил ассистенту срезать ценники и облокотился о ближайшую стену. Визуально всё выглядит превосходно, но на деле слишком… тесно? Будто он вернулся в своё время. Очень неудобно. Почему нельзя везде и всегда ходить в толстовке?       Консультант аккуратно сложил вещи в фирменный пакет, а кроссовки в коробку от новой обуви и протянул это Винсенту. Таундер кивнул ему и последовал в зал.       — Так, — она забрала у Винсента лишние вещи, чтобы он передвигался немного быстрее, — у нас ещё куча дел. Шевелись. Суставы разрабатывай.

***

      — Просто приведите этот бардак в порядок, пожалуйста. Волнистые пряди можете оставить.       Рей взлохматила волосы Винсента, которые за месяц без стрижки немного отросли. Парикмахер кивнул и приступил к своей работе, отворачивая Таундера от зеркала. Это уже пожелание самой Рей, потому что ей, по-видимому, уже надоели комментарии про ненадобность всего этого… марафета.       — Мы так и не поговорили.       Винсент глянул на Рей, что уже сидит на диванчике, потягивая чай из небольшой чашки. В лучших традициях Англии. Только оттопыренного мизинца не хватает, чтобы подумать о ней как об аристократке.       — Ви, у нас важная встреча. Всё, что необходимо, я тебе объяснила. Пожалуйста, не забивай себе голову чем-то другим.       Таундер закрыл глаза по просьбе парикмахера. Он уже отвык от всей этой официальности. Даже отец обычно не настаивал на присутствии Винсента на разных мероприятиях. За обучение наследника он взялся только в последние года. И то не очень успешно. К тому времени характер Таундера-младшего стал слишком упрямым и своенравным. В какой-то степени даже хорошо, что он не стал герцогом — порушил бы всё, что так старательно выстраивали его предшественники. Конечно, род всё равно прервался, но хотя бы на хорошей ноте, а не во время упадка.       Винсент закусил губу, вспоминая разговор Рей и Эдгарда. Конечно, он спросил у Хельмер, о чём они говорили, но позже пожалел о своём любопытстве. Слишком много мыслей и предположений возникло о том, почему Эдгард не захотел отдавать его.       — Эдгард не оценит всего этого. — Винсент покрутил пальцем, указывая на обновки и укладку. — Особенно, судя по вашему последнему разговору.       — Сам с ним разбирайся. Ты явно ладишь с Эдгардом лучше, чем я.       Она откинула журнал в сторону и подошла посмотреть на результат стараний стилиста.       — Идеально. Если Эдгард не оценит, я куплю ему новые глаза. — Рей взяла Винсента за запястье, куда-то таща. — Давай активнее. Нам ещё фотографии делать.

***

      Винсент сжал в руке конверт с фотографиями и посмотрел на Рей. Хоть и повода волноваться нет, он уже в четвёртый раз оттянул ворот чёрной рубашки. Рей внезапно стала слишком сильно давить на горло, а свет от ламп — раздражать глаза.       — На имя Александры Сваровски.       Девушка за стойкой кивнула и пригласила следовать за ней. Рей сжала руку Винсента, больше для поддержки, чем ради того, чтобы он не потерялся. Большой зал с панорамными окнами и видом на Лондон. Строгое оформление без лишних изысков и деталей. Ресторан явно под стать женщине, что пригласила их сюда. Хотя Рей описала её лишь в общих чертах, так как и сама практически ничего не знает.       Винсент до хруста выпрямил спину. Впервые за всё время пребывания ему придётся вспомнить о своей прошлой жизни больше, чем просто тёплые моменты с обитателями поместья.       Их завели в небольшой отдельный зал с единственным столом посередине. Блеск большой люстры освещает помещение приятным светом. Панорамные окна открывают вид на пасмурный Лондон. Взгляд зацепился за тарелку фруктов, что стоит прямо посередине стола. Во главе сидит женщина лет сорока или пятидесяти со светлыми волосами, убранными в пучок. На приход гостей она убрала папку с документами, что, видимо, всё это время изучала.       Александра вышла из-за стола.       — Добрый вечер. Вы, конечно, знаете, кто я, но лучше представлюсь: Александра Сваровски, вице-спикер палаты общин парламента Соединённого Королевства. Как я понимаю, Вы Реинхильд Хельмер. — Она пожала руку Рей и тут же повернулась к Винсенту: — А Вы Винсент Таундер.       Женщина протянула кисть Таундеру, внимательно наблюдая за реакцией, будто проверяет, не обманывают ли её. Винсент выдохнул, собираясь с мыслями. Он повернул её руку костяшками к себе и наклонился, не прикасаясь губами. Достаточно редко мужчины действительно целовали дамам руку. В конце концов, это сродни рукопожатию. Александра слегка приподняла уголки губ, явно оставаясь довольной реакцией, и приглашающе указала в сторону стола, когда Винсент выпрямился.       — Прошу. Нам с Вами нужно многое обсудить.

***      

      — Винсент, очень жаль, что Вы не застали времена правления королевы Виктории. Хоть она и правила достаточно консервативно в социальной сфере, благодаря её действиям Англия заиграла новыми красками, — женщина просияла улыбкой, наблюдая за идеальными манерами Таундера.       Пока Винсент отдувается светской беседой с Александрой, Рей заполняет все необходимые бумаги и документы. Они ещё в машине договорились, что фамилия у Винсента останется прежней. Таундеров развелось за это время очень много, да и всё должно быть сделано чисто. Так что вопросов по этому поводу в дальнейшем возникнуть не должно.       — Я уверен, что моему отцу она пришлась по душе. Действительно, жаль, что мне не удалось увидеть все изменения. Уверен, что он бы оценил королеву по достоинству.       — Я наслышана о герцоге. Он был замечательным человеком.       Вежливая улыбка Винсента дрогнула, и он отвернул голову, не давая собеседнице рассмотреть лицо. Как же он порой хочет вернуться только для того, чтобы ещё хоть раз увидеть отца. Винсент и не думал, что когда-то будет так тосковать.       Рей закончила с заполнением документов и протянула их Сваровски. Та оценивающе глянула на записанные данные и вложила конверт с фотографиями в папку, захлопывая её.       — Что ж, предполагаю, нам пора заканчивать. — Александра сложила папку в дипломат и поднялась со своего места. — Мисс Хельмер, могу уверить Вас, что данная встреча останется только между нами. Я не поддерживаю то, чем занимается Елизавета, однако и препятствовать ей не в силах.       Женщина на прощание пожала руку Рей, а Винсент снова преклонился. Вышла она молча, то ли о чём-то задумавшись, то ли не посчитав нужным прощаться. Истинная англичанка — ничего не скажешь.       — Вот и подошли к концу твои мучения. Расслабь спину, а то я скоро услышу её хруст. — Рей слегка ударила Винса по спине и села за стол. — Нас никто не выгоняет, так что можно поговорить и здесь.       Рей засунула в рот виноградинку, ожидая Винсента, который буквально свалился на стул. С непривычки провести даже час в таком ритме очень сложно. Таундер оперся на подлокотник, начиная свой рассказ. Он ждал этого целый день и наконец-то сможет получить долгожданные ответы.

***

      Винсент практически ввалился в квартиру с пакетом и явным желанием лечь на входе. Он кинул одежду на лавочку, как и пиджак. Мятая одежда — это проблема будущего Винсента. Настоящий же хочет завалиться спать прямо сейчас. Прямо в одежде. И плевать на цену этой одежды. И на то, что ему потом под строгим надзором Эдгарда придётся это всё гладить.       Таундер вытащил рубашку и расстегнул пару верхних пуговиц, параллельно снимая неудобные ботинки. Разговор с Рей выбил из него последние силы. Слишком много информации за один вечер. Да даже за день. Нужно время, чтобы это всё переварить. А сейчас хочется простого человеческого — поспать.       Он прошёл вглубь квартиры. И, конечно же, Эдгард снова сидит за работой. Что ещё можно было ожидать от этого трудоголика? Или вампира? Вообще удивительно, что тот иногда всё-таки решает поспать. Да и выглядит в свои тридцать как ровесник Таундера. Ещё и симпатичный. Нет, ну вылитый вампир. Только вместо крови — чашка с кофе. Винсент подошёл к столу и закрыл крышку ноутбука, чтобы Голен отвлёкся от подготовки материла на завтра.       — Лично я хочу спать. Так что заканчивай.       Он выжидающе посмотрел на Эдгарда.       — Мог бы воспользоваться шансом и пойти спать на кровать. — Голен вздохнул, прикрыв глаза, видно смирившись с тем, что продолжить ему не дадут. — Я бы закончил и спокойно лёг спать…       Тут подразумевалось продолжение. Однако, открыв глаза и увидев перемену внешности в своём собеседнике, Эдгард завис, словно старый компьютер. И если компьютер можно хотя бы перезагрузить, то Голен явно выпал из реальности, забыв, что говорил до этого. Винсент же всё это время терпеливо вглядывался в его, словно сверкающие в темноте, серые глаза, мысленно вновь возвращаясь к дьявольски прекрасным созданиям. Таундер помотал головой, стараясь отогнать назойливые мысли, и от греха подальше решил, что нужно хотя бы вспомнить, куда последний раз клал постельное бельё.       Признаки жизни Голен стал подавать лишь через полторы минуты неловкого безмолвия. Эдгард, вопросительно подняв брови, пару раз моргнул, только потом, наконец, высказал волновавший его вопрос:       — Реинхильд вернулась с тобой в век неудобной одежды?       Эдгард облокотился на руку, наблюдая за тем, как Винсент достаёт свои подушки. Как давно Таундер удалился к дивану, лингвист сказать не мог, однако точно определил, что подготовка ко сну уже подходит к концу. Внимание на него вновь не обращали, поэтому, пожав плечами, Эдгард вернулся к работе, без задней мысли продолжив печатать. В конце концов, что ему может сделать Винсент? Снова закрыть ноутбук?       — Иди в кровать.       Тон стал строже. До этого момента Голен не слышал, чтобы Винсент говорил с ним в повелительном тоне. Однако сейчас он вдруг напомнил лингвисту Николая, что ушёл пару часов назад. В этот раз по спине вдруг пробежали мурашки.       Чужой голос вынудил Голена встретиться взглядом с Винсентом. Казалось бы, лингвист просто недовольно посмотрит — и всё закончится, но, на удивление, всё же предпочёл сдаться и направиться в сторону лестницы. Строгая интонация, рука, что указывает на второй этаж, и непреклонное выражение лица собеседника явно не потерпят никакого компромисса.       — Переоденься ради приличия, — в ответ кинул Эдгард в последний момент. Но сказано это совершенно спокойно. Будто он вдруг растерял всю свою суровость, оставив только уставшего от беготни тихого лингвиста, который может лишь молча наблюдать за внезапно преобразившимся — что внешне, что характером — соседом.