ID работы: 12227068

Будь моим киллером

Слэш
PG-13
Завершён
515
автор
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
515 Нравится 46 Отзывы 106 В сборник Скачать

Тебе что, жить надоело?

Настройки текста
      Промозглая погода этим вечером многим навевает мрачные мысли. Антон, бредя под проливным дождём возле главной дороги, совершенно не обращает внимания на своё состояние. Льняная футболка уже промокла насквозь в некоторых местах, неприятно липла к телу, да и вообще сейчас могла лишь только отвлекать, отрицательно действуя на нервные клетки. Потёртые местами чёрные джинсы были не в лучшем состоянии, но по крайней мере могли на какое-то время удержать столкновение воды с кожей. Тонкая ветровка со сломанным недавно замком от агрессии парня ко всем и всему не спасала от слова совсем, в этом она, надо признать, бесполезна. Музыка в ушах уводила в другой мир, громко действуя на ушные перепонки, сводя с ума, лишь больше добивая подростка, который с безразличием смотрел на всё вокруг, а в душе творился полный хаос.       Врубить громкость на самый максимум, выбрать самый грустный трек, зарыться в свои собственные воспоминания и никогда больше не возвращаться в реальность, потому что она убивает. Реальность страшнее самых болезненных снов. Реальность ранит острее.       Огромный поток машин несётся в разные стороны, кто-то сигналит, чтобы парень ушёл с проезжей части и не мешал дорожному движению, ведь мало ли что; кто-то наблюдает за ним в окно, через несколько минут забывая об этом человеке. Рядом нет ни одного пешехода, кроме самого парнишки. Да и кому, если честно, захочется покидать своё жилище в такое ненастье? Ветер лишь сильнее раскачивает ветви деревьев, неуклюже разбрасывая по земле уже пожелтевшие от времени листья и разукрашивая их в смесь болотно-грязных ненужностей, как и весь этот мир.       Осень в этом году наступила рано, поэтому Антону остаётся лишь сильнее жаться в мокрых насквозь вещах, сливаясь с ними в одно целое, шлепая тряпичными кроссовками, больше сейчас похожими на кусок марлевой ткани. Он понимает, что это прогулка, возможно, станет причиной очередного отстранения от учебных занятий, ведь он заболеет, а это не есть хорошо, тем более когда на носу куча экзаменов.       Свободной от телефона рукой он шарится в карманах куртки, набитыми всегда какой-то мелочью, находит почти не тронутую водой пачку мятной жвачки, рефлекторно забрасывает её себе в рот, поправляет съехавший с уха беспроводной наушник, чтобы лучше слышать играющий трек, и ступает на совмещённый мост, мысленно уже давно спрыгивая с него в неизвестность.       Музыка становится напористее, пробирает до мурашек и даже до слёз, когда в очередной момент доходит до припева, выводя Антона в ещё более подавленное состояние, чем прежде. По телу разливается тепло от осознания того, насколько порой в этой стране могут быть действительно талантливые люди, написавшие ту или иную композицию, что заставляет сердце дрожать или собираться по кусочкам. Но всё это меркнет по сравнению с тем, когда порой нужно просто кому-то выговориться, а не просто слушать, добивая себя тем, что всё хуёво, и кажется, что это твоя остановочка, — ты же всегда этого хотел и никак иначе. Да и нужно ли винить того, кто так хочет умереть, напрямую пуская по всему телу ток и отторгая всех от себя боязнью попросту стать для кого-то лишним? Время становится проводником в мир настоящих чувств и желаний, смазывая барахлящие шестерёнки, чтобы хоть как-то предоставить возможность другим стать чуточку лучше, хотя бы для самих себя, если не для кого-то.       На минуту Шастуна ведёт в сторону, отчего парень чуть не задевает увешанной кольцами рукой чью-то машину. Он мгновенно отдёргивает руку, успешно отпрыгнув в сторону, теряясь в сильном потоке шквалистого ветра, но до сих пор оставаясь в любимых наушниках, некогда подаренных ему кем-то из родственников.       Инстинкт самосохранения барахлит, в голове беспрерывно шумит, а большое количество машин так и норовит снести с дороги худощавого, словно скелет, парня с огромными ранами-кратерами на душе, которые, как назло, сейчас чертовски кровоточат, обжигают и не дают контролировать ни себя, ни ситуацию в целом.       Серебристый Форд, тот самый, который Антон и задел, уже поцарапанный местами, то ли от нетрезвой езды или чего похуже, на мгновение совершает резкий разворот, получая негодующие сигналы от остальных водителей, останавливается возле паренька, видимо, понимая всю серьёзность этой ситуации. Не заглушая двигателя, молодой человек чуть выше Шаста, явно уставший, в строгом деловом костюме выскакивает из машины, озираясь по сторонам, чтобы не стать виновником аварии, прибавив это к уже имеющейся проблеме. Вот только зеленоглазый мальчишка этого не замечает, он всё продолжает плестись по длинной бетонной дороге, обрызганный с головы до ног свежей грязью, теряясь в самом себе, пиная какой-то камешек впереди себя. — Тебе что, жить надоело? — кричит Арсений, требовательно хватая Антона за плечи, явно оставляя едва заметные синяки на его уж слишком нежной для парня коже, почти разворачивая того к себе и чуть ли не впечатавшись в него своими габаритами. Голубые глаза перепуганно мечутся из стороны в сторону. Попов внимательно смотрит на горе-незнакомца, игнорируя ливень, когда Шастун ошарашенно снимает один наушник, непонимающе уставившись на человека рядом с ним, который сейчас от него чего-то хочет.       Попов повторяет свой вопрос, но уже не так эмоционально, а паренёк с малахитовым цветом глаз замечает за другим озадаченность и всё-таки отвечает: — Как видишь, я за жизнь не держусь. — Сразу переходит на «ты», видя не особо большую разницу в возрасте, лишь бы тот поскорее отстал. Да и настроение у него совсем не то, чтобы сейчас с кем-то общаться. Наушники, к великому огорчению, перестают работать. — Ну так других не нужно впутывать в свои проблемы. Я-то в чём виноват? — Шастун не соображает, что от него всё-таки хотят, ведёт плечами, отмахивается и как ни в чем не бывало идёт дальше. Арсений злится на безразличие парня, взъерошив тёмные волосы, садится в машину, предварительно отряхнув грязные ботинки от брызг, но не торопится уезжать, а едет следом, медленно равняет расстояние с сумасшедшим и раздумывает над тем, что же сейчас всё-таки произошло. — Садись, я тебя подвезу. Куда тебе нужно? — всё-таки решает мягко произнести он, сжалившись над молодым человеком, но мысленно давая себе оплеуху, в какой-то степени уже рассчитывая на отрицательный ответ. Кто он такой, чтобы парень его слушал? Но попытаться стоило, это лучше, чем совсем ничего. — Я бы сказал, но, боюсь, тебе это не понравится, — усмехается приставучему индивиду кучерявый, похожий сейчас едва ли на человека, в сырой одежде, представляя в мыслях городское кладбище, но никак не спасение себя самого. А Попов вновь рассматривает того, внимательно запоминая каждую деталь, пытаясь сфокусироваться на услышанном и на скользкой, мокрой дороге. И это выбивает из колеи. Арсений всё-таки отдаёт предпочтение палящему солнцу, но никак не дождю. Дождь только портит ему настроение, раздражает, да и вообще в дождь хочется спать.       Тяжёлый рабочий день даёт своё, голубые глаза слипаются от частых поездок в разные заведения, хочется поскорее добраться до дома, принять, наконец, душ, успокаивая себя и свои расшатанные временем нервы чашечкой горячего капучино и просмотром какой-нибудь не особо затянутой мелодрамы, дабы хоть как-то поднять себе настроение. — Садись, или так и будешь строить из себя гордеца? Дождь беспощадно бьёт по лобовому стеклу, заставляя дворники работать вдвойне быстро, а брюнета негодовать, какой же упёртый ему попался парень. Капли воды из приоткрытого окна потихоньку заполняют недавно вымытый салон антрацитового цвета, но Арсу, кажется, плевать, он конкретно залип на того, кто даже ответить нормально на его вопросы не хочет. И уехать он не может, потому что как-то неправильно, что ли, оставлять человека в беде, пусть даже эта беда — лишь непрерывный ливень. Старшего злит, что дождь всё больше и больше норовит растворить в себе Шастуна, пробираясь чуть ли не везде: в воротник, в обувь и даже в помутнённое подсознание. — Меня учили, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми и уж тем более садиться к ним в машину. — Шастун до последнего гнёт своё, не собираясь играть в послушного мальчика, чуть сбавляя шаг, но на ровном месте неосторожно спотыкается и чуть ли не падает. И хорошо, что Арсений ещё не знает, что это — его самозащита, ведь так проще, когда о тебе так мало знают другие. Так всегда, к слову, проще. — Ну так давай это исправим. Я — Арсений, люблю философию, мой любимый цвет — белый, по вечерам люблю углубляться в чтение. А ещё у меня есть чёрный кот, которого зовут Сириус! — старается перекричать с новой силой хлынувший ливень голубоглазый Арс, уже действительно беспокоясь за здоровье человека на улице, которого он даже не знает. Хочется уехать, забить на всё, забыть про этого парня, но, раз уж он начал, нужно довести всё до конца. — Сказал, как будто от этого может что-то поменяться, — тяжело вздыхает юноша, теребя один из плетёных браслетов с чёрно-алыми бусинами по краям, явно успокаивая себя этим. На минуту он прикрывает глаза, чтобы хоть как-то избавить себя от мысли, что сейчас он находится здесь не один, вновь проверяя, не заработали ли наушники, и чертыхаясь от того, что их заряд почти на нуле.       Хочется уехать подальше из этого города, желательно куда-нибудь в тёплые страны, на море, где до него не будут бесконечно докапываться с тем, готовится он к экзаменам или нет, не ищут, за что отругать, и просто любят. Найти ответы на вопросы, которые искал, заново начать жить, по-новому взглянув на всё происходящее. Как жаль, что все наши желания подобны бегущим волнам, так же быстро разбиваются об остроту прибрежных скал, так и не достигнув цели — берега. День сменяется ночью, а лучшие годы мы тратим на то, чтобы оправдать ожидания своих любимых родителей, близких людей, безвозвратно теряя в этом самих себя и своё настоящее предназначение. — Моё терпение уже на исходе. Не заставляй меня… — В голосе брюнета прослеживается строгость, а это не предвещает ничего хорошего, и, если бы Шаст знал, не стал бы испытывать его снисхождение понапрасну. — Не заставлять что? Вновь упрашивать? — Кажется, зеленоглазый только усмехается. Антону сейчас ни до кого, а Арсения это дико бесит, потому что он устал и хочет, наконец, уже добраться домой, а не тратить своё и так малое количество времени на выяснение отношений с этим чудиком, но принципы и простая человечность не дают забить на всё, развернуться и элементарно уехать. — Выходить из машины и тащить тебя силком, — цедит уже сквозь зубы, в душе радуясь своему терпению, старший. — Я, может, жить не хочу, думаю сейчас над тем, как бы умереть, а ты портишь мне своим присутствием всю малину! — восклицает Антон, разочарованно прикладывая свою ладонь ко влажному лбу, соприкасаясь металлическими кольцами друг с другом, изображая разочарование. — Так вот почему ты полез под машину… И что же заставило тебя так разлюбить эту жизнь? — пытается залезть с другого конца к парню водитель, надеясь хотя бы так расположить к себе и вызвать доверие как к человеку. Шастун сейчас похож скорее на дикого ёжика, которого, скорее всего, никому ещё не довелось приручить, заныривая в самые потаённые лазейки его подсознания.       Антон сначала хочет запротестовать, сказать, что это вышло случайно, но решает не развязывать конфликт, понимая, что с этим мужчиной он может длиться до бесконечности. — Да много чего. Начиная от предательства близких людей, безразличия родителей и заканчивая собственной беспомощностью, для того чтобы хоть что-то уже изменить. Но ты всё равно не поймёшь… — вылетает из уст парнишки, который попросту устал хранить в себе всё это в надежде когда-то переварить и сделать из себя что-то стоящее. — Да куда уж мне, — отстранённо отзывается Арс, вспоминая, как самого совсем ещё недавно собирали в буквальном смысле по кусочкам из-за серьёзной аварии и её последствий. — Извини, но я должен это сказать. То, что ты сделал, — глупо. — И Попов даже понимал почему. Ему даже палец в рот не клади, а он уже мог привести кучу доводов, почему так нужно цепляться за жизнь и что может действительно сломать тебя после. Но озвучивать не стал. Сейчас явно было не до этого. — И почему же? Пока что всё шло хорошо. Для меня это вроде как выход. — отвечая на свой же вопрос в голове, пожимает плечами прежний смельчак, видя, как дождь вроде как уже успокаивается, а тело начинает конкретно знобить, появляется насморк и, возможно, даже поднимается температура. Точно неделю будет отлёживаться, если не больше, вновь выслушивать родительские упрёки и наставления. — Смерть — самое лёгкое из того, что я видел. Найти решение труднее. Я не хочу читать нотации… — Вот и не нужно. Сам как-нибудь разберусь, — перебивает Шаст, явно не желая даже дослушивать своего собеседника. За такое короткое времяпрепровождение вместе тот начинает его конкретно так бесить, а значит, Антон уже находится на пределе. — Да и не буду, но это ненормально, и с этим нужно что-то делать, — всё-таки договаривает свою фразу Арс, стараясь держать себя в руках, и спокойно останавливает машину, чуть не задевая бордюр, выходит и встаёт перед упрямым мальчишкой. — Да ладно? Вот просветил. — Шаст складывает руки в закрытую позицию, с интересом выжидая, что же ещё можно ожидать от голубоглазого брюнета. — Последний раз предлагаю, поехали, и все твои проблемы, я обещаю, мы уже вместе решим. — Настойчивости Попову не занимать, но он всё-таки пытается ещё раз смягчить своими словами уже накалённую до краёв обстановку. Как таковой уверенности в том, что он действительно сможет Антону чем-то помочь, нет, но хотя бы спасёт бедолагу от непогоды, ведь идти до дома тому явно не один километр.       Шастун колеблется, понимает, что ещё чуть-чуть, и проход на тот свет ему уже обеспечен. Кучерявый соглашается, со свойственной осторожностью ко всему новому садясь в автомобиль, быстро согреваясь от хорошо выполняющей свою функцию печки и шумно выдыхая от того, что устал. Арсений садится рядом, закрывает окно, как папочка, веля снимать всю сырую одежду, тут же давая удивлённому парню свой комплект сменного белья, к счастью для него, оставленного здесь по воле случая. Шаста долго уговаривать не приходится. Теперь уже он точно понимает, что для него это будет гораздо лучше, чем было до. Быстро переодевается, веля голубоглазому отвернуться, как полагается, ненароком замечая лежащую сбоку на заднем сиденье одну из, видимо, прочитанных книг в твёрдом переплёте и дико знакомым ему названием, но всё никак не может вспомнить, откуда же он его знает.       «Значит не соврал». — В мыслях прокручивает ранние слова его спасителя, разрешая повернуться, но ещё неловко чувствуя себя в незнакомой ему машине. Попов закатывает глаза от осознания того, что ему в его же собственном автомобиле велят что-то сделать, в то время как младший уже удобно располагается в вязаном тёплом свитере из кашемира на соседнем сидении. — А что, всё-таки твоего кота действительно зовут Сириус? — решается всё-таки поинтересоваться между делом юноша, когда автомобиль уже двинулся с места, по разрешению владельца перекладывая свои промокшие насквозь вещи на заднее сиденье, предварительно их выжав в плотный пакет, надеясь после не забыть забрать их с собой.       И Попова он бы забрал, слишком быстро расположил к себе этот человек, было в нём ещё что-то нераскрытое, и такое родное, и бесячее, но озвучить свои мысли так и не решился, посчитав это желание попросту неуместным. — Представляешь себе? — Арса умиляет эта картина, ведь почти всегда все интересуются его любимым котом, как только узнают о его говорящем имени. И Шастун не исключение, определённо нет. Шастун вообще, в принципе, ходячая энциклопедия, если так подумать. — Как Блэк прям, что ли? — тут же вспоминает паренёк с нефритовым цветом глаз про известный фильм о Гарри Поттере, который он частенько любил пересматривать накануне Рождества или когда просто скучно. — Не совсем, — усмехается Арс, вспоминая, что характер у его Сириуса слишком отличается от характера персонажа, как и цвет глаз, который зрители привыкли лицезреть на экране. — Может быть, когда-нибудь и узнаешь… — В задумчивости тянет последнюю фразу, оставляя незаконченную мысль в своей голове. — Кстати, мы так и не познакомились, — продолжает после, надеясь, что ответ ему вытягивать не придётся. — Ах да, Антон, можно просто Тоха. — Уже в дружелюбной манере звучит от собеседника. Парни пожимают друг другу руки, и старшего это расслабляет, тяжело вечно находиться в напряжении, очень тяжело. Попов осторожно прокручивает руль, разворачиваясь в сторону, вновь оказываясь на новой дороге, а Антон смотрит в окно, выводя понятные только ему узоры на холодном стекле и теряясь мыслями в беззвучном падении нескончаемых капель. — Вот теперь это уже можно считать полноценным знакомством, — улыбается темноволосый, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. — Ну что, Тош, куда тебя везти всё-таки? Арс внимательно следит за дорогой, а Шаст молчит, упрямо думая о том, что куда угодно, но только не к нему домой. Дома его совершенно никто не ждёт, дома он чувствует себя одиночкой, брошенным, убитым и никому не нужным.       Дорога тянется в неизвестность, покрытая туманом, любопытством Шастуна о его новом приятеле и большим количеством вопросов к самому себе от Арсения.

***

Полгода спустя

— Ребята, давайте быстрее. Сейчас уже начнётся! — Женщина средних лет суетится на кухне, подгоняя своих маленьких сорванцов и поглядывая на время. — Мам, успеем, не переживай. Антон только дал интервью, а ты уже нам все уши о нём прожужжала, — добродушно отзывается Попов, следуя в комнату к своей младшей сестре и отдавая той тарелочку с фруктами. — А где же виновник всего торжества? — охает женщина. Кура в духовке с запечённым картофелем почти готова, о чём свидетельствует приятный запах, распространившийся по всему тридцатому этажу. Булочки с маком и с шоколадной крошкой одиноко стоят на кухонном столе, осторожно прикрытые бумажной салфеткой, ожидая прихода запоздавшего гостя. — Опаздывает, впрочем, как и всегда… — улыбается Арс своим собственным мыслям.       Мила, как заведённая, едва успевает вытащить противень из духовки, когда молодёжь громко зовёт её в комнату, оповещая о том, что всё началось.       На экране появляется заставка нового телевизионного шоу на канале ТНТ: «Громкий разговор», где в двух плетёных подвесных белых креслах на фоне ночной Москвы восседает ведущий и участник сегодняшнего вечера — Антон Шастун в своём классическом стиле, одетый не так официально, как ведущий, с кучей колец и в привычных ему браслетах, сложа ногу на ногу для удобства, с заинтересованностью поглядывая на собеседника. — Итак, Тох, во-первых, рад тебя здесь видеть, — проворно начинает мужчина армянской национальности, чем-то смахивающий на Киркорова, но не такого полного и без бороды. — Скажи, что же изменилось за время, пока ты участвуешь в шоу «Импровизация»? Как ты добился этих высот и в чём же всё-таки твой секрет?       Шастун улыбается, поправляет на лице длинную, завитую стилистами, чёлку, неопределённо пряча свой взгляд. Все родные толпятся возле плазменного телевизора посреди светлого зала в ожидании его ответа, а Арс знает, определённо знает, что его близкий человек сейчас скажет, но всё-таки ждёт, чтобы в этом убедиться. — Знаешь, на самом деле так дико вспоминать сейчас то, что пугало меня и сбивало с пути раньше, — начинает в своей манере, осторожно держа интригу, парень. — Секрет очень прост и до жути банален: научитесь любить себя. Как только вы себя полюбите, примете таким, какой вы и есть, сможете отпустить все свои страхи и начнёте с самого простого — это уже будет большой шаг к успеху.       Арсений расплывается в улыбке, вспоминая моменты, когда Шастун самолично приходил к нему, просил ему в этом помочь, даже просил избавить от невыносимой для него боли, но Арс пошёл другим путём и залечил своим присутствием и неравнодушием все открытые раны молодого человека. А после сам привёл его на кастинг шоу «Импровизация», который проходил в Москве, недалеко от их родного города, чем, безусловно, удивил юношу. А после и сам остался там же, ведь Антона взяли почти сразу, видя сильные лидерские качества и серьёзный потенциал в плане юмора, и ещё многих вещей, а Арсений был богат другим подходящим им мастерством. Да и не остался бы Шаст без Попова, слишком много старший сделал для него за столь короткий период.       Школа перешла на удалёнку, что очень спасало, ведь изначально съёмки были почти круглые сутки, комики не высыпались, пили много кофе, но быстро сдружились со своим рабочим персоналом, привыкли к камерам, напиханным чуть ли не везде, и привязались к коллегам. А теперь Шаста одного из первых пригласили дать интервью в процессе шоу, которое, может быть, станет ещё одним толчком для его улучшенной жизни. Хотя куда уж лучше: любимая работа, любящий парень и, кажется, смирившиеся со всей нелёгкой для них ситуацией родители. Принять, что их сын не пойдёт в юридический, как того и желал отец, было сложно, но возможно, если ты хочешь счастья для своего единственного ребёнка, а не держишь его для коллекции своих собственных интересов. Сказать о своей ориентации выпускник ещё не решался, но они с Арсом работали над этим и уже, можно сказать, сделали для себя открытие, поделившись этой новостью с матерью Попова. Мила приняла ориентацию сына, как и его выбор, ведь Антона она уже любила как своего собственного ребёнка, что не вызвало сильного удивления. Однако нужно было время для того, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что это возможно. О местонахождении отца Арса не знал никто, что послужило в какой-то степени решимостью, наконец, открыться хотя бы перед одним человеком. — А вот и он, — оживляется женщина в ситцевом платье, слыша поворот ключа в замочной скважине и видя, как светлая макушка появляется в дверном проёме. — Не заскучали без меня? Я вам вкусняшек тут принёс, — мягко приветствует молодой парень, ставя продукты в прихожей, мгновенно разуваясь и следуя на какое-то время в ванную комнату, чтобы помыть руки. — Ещё не успели, мама не может оторваться от тебя в телевизоре, — кротко произносит брюнет, в мгновение ока оказываясь за дверью и светясь от счастья, ведь дорогой ему человек находится практически в миллиметре от него.       Выпуск отсняли ещё несколько дней назад, но как же все ждали его выхода. Особенно Мила Олеговна, она, кажется, больше всех была рада тому, что одного из родных ей людей покажут по телевидению. — Да это ж так. Один раз. Не более, — смущается настойчивым действиям своего парня Шаст, когда другой прикрывает за собой дверь, оставляя шум воды для заглушения их слов. — И тем не менее ты уже стал её любимчиком, да и вообще… — Темноволосый решительно опаливает своим неровным дыханием тонкие, как ниточки, губы Антона, напористо впечатываясь в них своими, без промедления проникая своими длинными холодными пальцами под футболку из хлопка и бессовестно задирая её вверх. Младший ойкает, согревая руки парня своим же теплом, и растворяясь в объятиях, а полотенце падает на пол. Интервью, кажется, уже подошло к концу, на экране мелькает что-то вроде субтитров, но им отчасти пофиг. От осознания того, что они вместе, рядом, сейчас, несмотря на их неоднозначное и даже в какой-то степени пугающее знакомство, торкает, учащённый пульс вызывает привыкание. Попов сильнее прижимает высокого парня к себе, беспощадно целует нежную, почти бархатистую, кожу, которая на свету отливает жемчугом, перемещает свои руки на бёдра, отрывается и вновь, несмотря на припухлость губ, позволяет себе ещё раз насладиться этим моментом. Шастун позволяет вести, Антон, в принципе, привык быть в роли нижнего, тем более Арс справляется со своей задачей весьма профессионально.       Арсений наконец прерывает столь сладостное действо, понимая, что он может и не остановиться. Антон поправляет свою съехавшую одежду, поднимает полотенце, как ни в чём не бывало смотря на близкого ему, во всех смыслах, человека. — А я говорил, с самого начала ещё говорил, что всё ещё можно исправить. — вставляет старший своё, пока другой домывает руки и определённо с этим соглашается. Они друг с другом не спорят. Их разногласия всегда заканчиваются страстным сексом с последующим долгим отходняком. — Не преувеличивай. Мне просто с тобой повезло, — благосклонно произносит Шастун, напоследок заключая в объятия любимого парня, и ещё раз смотрится в зеркало, не оставил ли тот следов их недавней шалости. Антон сдувает невидимые пылинки с плеч своего любимого, покидает ванную комнату, а Попов следует за ним, беря по дороге на руки двухлетнего Сириуса с чёрными, как смоль, глазами и передавая его Антону, ведь тот без ума от кошек, особенно от своего любимца.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.