Хэдканоны по Атаке Титанов

Эрен Йегер

Эрен сказал это во время секса, и вы не сможете убедить меня в обратном. Вы с Эреном не были как таковой парой. Скорее, вы виделись, скрывая это. Того факта, что Микаса была сестрой Эрена и твоей лучшей подругой, было достаточно, чтобы сдерживать ваши желания в течение нескольких месяцев. Но когда она уехала в летний лагерь, оставив вас наедине… что ж, все пошло своим чередом. Все лето вы с Эреном колесили по округам, ходили на необозначенные свидания и прятались от тех (Армин, Жан), кто мог бы рассказать Микасе о вас. Это было слишком сложно для простых и ни к чему необязывающих отношений. И это было именно так… пока ты не оказалась на его члене на заднем сиденье машины. Рот Эрена приник к твоей шее, а твои пальцы запутались в его волосах. Эрен подался вверх, вызвав у тебя громкий стон, и вдруг произнес: — Кажется, я люблю тебя, — он с глубоким вздохом задвигал бедрами, не прекращая движения, а его рот компенсировал слова, прижимаясь к твоей шее. Может, пришло время рассказать все лучшей подруге?

Жан Кирштайн

Жан случайно произнес это. Он попытался отмахнуться, но ты уже все поняла. Ты познакомилась с Жаном во время волонтерской общественной работы, где вы неспешно прогуливались по районам и собирали мусор. В первый день всех распределили по парам. Вам двоим случайно достался один и тот же район, поэтому в дальнейшем вы каждый раз решали объединяться. Ваши разговоры редко имели какое-то значение, в основном они служили либо способом скоротать время, либо выражением чувств и мнений о незнакомых людях. Поначалу Жан очень много рассказывал о какой-то девушке, но за несколько месяцев совместного волонтерства он перестал вспоминать о ней и начал говорить о другом интересном человеке. Его щеки и уши становились ярко-розовыми, когда ты спрашивала, как он познакомился с этим человеком. Обычно Жан давал какой-то расплывчатый и неопределенный ответ, который, честно говоря, ставил тебя в еще большее замешательство. Через несколько заикающихся ответов ты стала подозревать его, и пыталась выведать у него эту информацию. Это было не очень сложно. За неделю до каникул вы вдвоем бродили по городу, обсуждая планы на предстоящие каникулы. — Ты рад каникулам? — спросила ты, толкнув Жана локтем в бок. — А? — с любопытством переспросил он. — О, я… Да, наверное. — Да ладно, каникулы — это время для того, чтобы побыть с любимыми! Разве это не здорово? — Но я вижу ее только во время волонтерства… — Жан словно забыл, с кем говорил, и все его лицо окрасилось в разные оттенки розового и красного. Может быть, даже в светло-фиолетовый от отсутствия дыхания. Он внутренне корил себя за то, что вел себя так развязно и глупо рядом с тобой, и не заметил улыбки на твоем лице. — Я… Мне просто нравится волонтерство… Очень…

Армин Арлерт

Армин сказал, что влюблен в тебя, потому что ты изменила его жизнь (он поэтичен без всякого смысла). Армин отличался от других парней, с которыми ты встречалась. Он был очень чувствителен к своим эмоциям, умен и способен. Однако Армин мучил себя беспочвенной неуверенностью и необоснованными истинами до тех пор, пока все его преимущества не были в равной степени отягощены его недостатками. Он опускал себя до невозможности низко, до тех пор, пока самооценка не падала еще ниже. Когда вы впервые встретились, Армин был подавлен. Его друзья предупреждали, что, возможно, тебе это не по силам, что это не твоя ответственность. Ты, конечно, понимала, но это был Армин. Было трудно смотреть, как солнечный свет скрывался за бесконечным морем туч. Поэтому ты как можно чаще напоминала ему быть добрее к себе, говорить с собой позитивно, ведь он - единственный, с кем он проведет вечность. То, что ваши отношения развивались, не стало неожиданностью. Усилия и забота, которые ты вкладывала в Армина, породили в нем чувства, выходящие за рамки дружбы. Тепло распространялось, как лесной пожар от зажженной спички в сухом кустарнике. Армин обнаружил, что отдает тебе предпочтение перед любой логикой и разумом. Это был случайный будний день. Армин позвал тебя в сторону, пытаясь выкроить время для короткого пятиминутного свидания между уроками. Он выглядел нервным, что не было странным. Но за прошедшие годы он стал чувствовать себя рядом с тобой гораздо комфортнее. — Я… — неуверенно начал Армин, колеблясь. — Ты так много значишь для меня. Я не могу представить эту жизнь без тебя. Я… — он скрестил предплечье на животе и уперся трясущейся рукой во внутреннюю сторону локтя другой руки, крепко держа ее, чтобы тело не дрожало. — Я влюблен в тебя. И я имею в виду это не поэтически, не сексуально, не теоретически, не логически, не фигурально, не идеологически… Я имею в виду… Я влюблен в тебя.

Райнер Браун

Райнер пытался делать вид, что ему все равно, но на самом деле был увлечен твоим ответом. Ты сидела у барной стойки, когда впервые встретила Райнера — высокого блондина с граничащим с высокомерием поведением. Он подошел к тебе, пока твой спутник был в уборной. На щеках Райнера была самоуверенная ухмылка. Он сказал: — Знаешь, я хотел купить выпивку самой потрясающей девушке в этом баре, и, кажется, я нашел ее. Это не должно было сработать, но, выпив несколько бокалов, в животе разгорался новый жар. Райнер был значительно привлекательнее твоего нынешнего спутника, поэтому ты приняла его приглашение заказать напиток и занять место. Второе первое свидание за ночь завершилось быстрым сексом в уборной. С тех пор ваши отношения развивались плавно, с большим акцентом в спальне. И хотя никто из вас никогда не выяснял отношения и не спрашивал, являются ли они официальными, глаза, губы и интимные места были так прикованы друг к другу, что не оставалось места ни для кого другого. Райнер никогда прямо не говорил о своих чувствах к тебе, не считая ежедневных комментариев — «Боже мой, милая, ты такая сексуальная»; «Ты заставляешь меня чувствовать себя слишком хорошо»; «Ты самая горячая девушка на свете». Поэтому, когда ты лежала на кровати, и из его уст вырвались слова: «Черт, дорогая, я люблю тебя», ты была шокирована. — Что ты сказал? — вырвалось из твоего рта прежде, чем ты успела сообразить. Райнер прикусил губу и почувствовал, как в животе разлилась нервная невесомость. Он пожал плечами и сел прямо, закрыв лицо от твоего взгляда спиной. — А? Ты меня не слышала? — спросил Райнер, заставляя свой голос оставаться уверенным и ровным. Он повернулся, чтобы коротко взглянуть на тебя, прежде чем встать. — Я просто сказал, что люблю тебя. В этом нет ничего… особенного.

Порко Галлиард

Порко сказал это в шутку, так что ты была не совсем уверена, что он всерьез. Галлиард был твоим лучшим другом. Он присоединялся к тебе везде, куда ты не хотела идти в одиночку, и всегда шутил, чтобы поднять настроение. Он действительно был хорош в том, чтобы заставить тебя смеяться. Порко не мог отрицать, что этот звук был для него музыкой — словно волшебные ноты, собранные вместе, чтобы создать самую прекрасную песню, которую он когда-либо слышал. Именно из-за того, что вы были друзьями, вы оба боялись сделать именно то, что хотели, — первый шаг. А поскольку речь шла о каждом из вас, все кокетливые прикосновения или намекающие комментарии лишались всякого смысла, потому что лучший друг просто не может быть увлечен мной. Вместо этого все заменялось саркастическим подтекстом и целенаправленными напоминаниями о не существующих чувствах. Ты уговорила Порко поехать с тобой на озеро. Ваши общие друзья, как ни странно, отказались от этой идеи, так что вы остались вдвоем. Порко запрыгнул в твою лодку с причала, застав тебя врасплох и испугавшись, что вы перевернетесь. — Порко! — закричала ты, хихикая и держась за край лодки. — Что не так с твоей лодкой? Или ты отчаянно пытаешься подобраться ко мне? Ты заметила, что Порко начал сосредоточенно сглатывать слюну, словно тщательно выбирая, когда дышать и что говорить. — Ха-ха, да, — продолжил он, заставив себя слегка усмехнуться. Его голос был наполнен оттенками чувств, которые он не мог заставить себя произнести уверенно. — Потому что я определенно влюблен в тебя... — в этот момент Порко не смотрел в твои глаза, только куда-то вдаль. — Или что-то в этом роде, — нервно пошутил он, вытирая потные ладони о бедра, садясь позади и надеясь, что ты не заметила его румянец.

Эрвин Смит

Эрвин планировал это, но все пошло не так. После шести месяцев совместной жизни Эрвин уже знал, насколько сильные чувства он испытывает к тебе. Ты была всем, на что он мог надеяться, и всем, чего он ждал. Эрвин уже знал, что хочет видеть тебя в качестве своей будущей супруги. И поэтому он хотел, чтобы тот момент, когда он скажет тебе о своих чувствах, был для тебя особенным. Таким же особенным, как и ты для него. Эрвин распланировал дату вашей полугодовой годовщины до мелочей: Первое — неспешная прогулка по парку. Второе — быстрый заход в пару ваших любимых магазинов поблизости, чтобы просмотреть и купить тебе подарок (или подарки. На самом деле Эрвин покупал все, что ты хотела). Третье — поход в новый ресторан, меню которого ты так хотела попробовать. Четвертое — гулять и смотреть на звезды, пока у тебя не заболят ноги и он не возьмет тебя на руки. Внезапно начавшийся ливень испортил прогулку, заставив вас укрыться под деревьями на некоторое время. Когда дождь наконец прекратился, было уже слишком поздно для ужина и похода в магазины, поэтому Эрвин отвез тебя в бистро. Вы сидели рядом с шумной семьей с кричащими детьми и едва слышали друг друга, поглощая закуски. Пока вы шли домой, звезды скрылись за густыми темными тучами. Эрвин чувствовал себя слишком подавленным, чтобы взять тебя на руки, потому что ты наконец-то получила удовольствие от этой бодрой прогулки. На пороге твоего дома Эрвин стал извинялся за то, что испортил вам свидание на годовщину. — Эрви, серьезно? Перестань извиняться! Ты не можешь управлять погодой! А ресторан все равно был моей идеей. Хмурые морщины на его лице углубились и исказились в угрюмом выражении. — Нет, это не так… — вздохнул он, расстроенный тем, что все пошло не по плану, — я хотел, чтобы все было идеально для моего идеального человека, чудесная ночь только для той, которую я люблю… — добавил Эрвин шепотом, — а я все испортил. Пригласить Эрвина к себе казалось единственным способом заставить его понять, что, несмотря на все, что он считал неправильным, для тебя это было настолько правильным, что вполне могло быть и идеальным.

Леви Аккерман

Леви считает, что это очевидно. Это связано с тонкостями отношений с Леви. По крайней мере, это то, что ты поняла за тот год, что вы были вместе. Его лицо было относительно бесстрастным, так что ты научилась читать язык его тела. Но, честно говоря, ты беспокоилась, что никогда не овладеешь им свободно, и иногда все еще сомневалась в наличии или обоснованности его чувств к тебе. Однажды Леви сказал, что испытывает к тебе глубокие чувства. Он повторил это на вашей шестимесячной годовщине, когда ты спросила, по-прежнему ли он это чувствует, и тот монотонно ответил: «Ну, да. Очевидно. Я думал, это понятно, раз мы вместе и все такое.» Больше всего тебе нравится сонная версия Леви, когда он слишком уставший, чтобы держать свои защитные стены. В такие моменты Леви мягкий, уютный и не жаждет ничего, кроме твоего присутствия и тепла, активно осыпая тебя нежными поцелуями. Именно тогда, когда защита Леви была ослаблена, ты спросила его, чувствует ли он это все еще. Шутя, что ты будешь спрашивать его об этом каждые полгода, Леви игриво закатил глаза и произнес: «Да, любимая. И я дам тебе тот же ответ через шесть месяцев, шесть лет и шесть веков».

Зик Йегер

Зик пишет тебе любовное письмо (в отличие от Армина, он старается быть поэтичным). Зик был увлечен тобой задолго до того, как ты начала отвечать ему взаимностью. В тебе было что-то загадочное — легкая воздушная аура, которая придавала ему бодрости, освобождала от бремени отцовских желаний. В его глазах ты спасла его. За долг, который, как казалось Зику, он никогда не сможет вернуть, он всегда приносил тебе цветы, сладости и подарки. Он писал длинные стихи о том, что твоя красота превосходит все ожидания, что ты затмеваешь солнце, что ты — искра для запуска его сверхновой звезды. Зик посылал тебе смс с добрым утром и сладких снов, надеясь, что ты начинаешь и заканчиваешь свой день с улыбкой. После нескольких месяцев эксклюзивных свиданий Зик написал тебе любовное письмо, в котором выразил все, что ты для него значишь — твой горящий образ навсегда остался в его сердце. Зик вручил его тебе с глубокой красной полосой на лице и попросил прочитать наедине. Моя дорогая возлюбленная, я пишу это, зная, что мой язык подведет меня, напоминая все предыдущие попытки, когда мои губы открывались, а из них вырывался лишь воздух. Помнишь те моменты? Когда ты делала озабоченное выражение лица и расспрашивала меня о моем взволнованном состоянии. Когда я тоскую по тебе, разорванная кожа сшивается, чтобы удержаться, собраться вместе и остаться единым целым. Ты дополняешь меня, как знаки препинания завершают эти фразы, придавая строкам такой блеск, который не передать никакими словами. Все твои самопровозглашенные недостатки ничтожны для Вселенной. Твоя душа — истинное воплощение чистого совершенства, которое ты предложила моей жалкой душе. Если то, что ты даришь мне, — это божественная жалость, как же я хочу, чтобы это блаженство питало мое пылающее сердце, чтобы мое сердце сильнее охватила лихорадочная любовь, которую можно утолить только по твоей воле.

Бертольд Гувер

Бертольд стеснительный, поэтому его друзья говорят за него. Слушай, правда, не обижайся на Бертольда, но он так и не сказал ни слова. О том, что ты ему нравишься, можно было догадаться — точнее, ты была уверена в этом. По тому, как он напрягался, когда ты была рядом, по тоскливым взглядам, которые он бросал в твою сторону, когда ты оказывалась поблизости. Вести беседу с Бертольдом было трудно, потому что он был болезненно застенчив рядом с тобой. Он делал небольшие замечания с улыбкой и розовыми щеками, заикался от небольших комплиментов и избегал зрительного контакта, словно переступил черту (честно говоря, тебе хотелось, чтобы он переступил больше). Ты начала терять надежду после того, как месяцы разговоров не привели ни к каким улучшениям. Бертольд все еще неловко себя чувствовал рядом с тобой, все еще не говорил тебе, что он действительно чувствует, нравишься ли ты ему в этом смысле. Да и как ты могла быть уверена в этом, если его намеки были дерьмовыми? Однажды ты получила видеосообщение от Райнера, в котором Бертольд и Порко сидели на кожаном диване и разговаривали. Ну, Порко молчал. Говорил Бертольд. Очень много. О тебе. О том, как ты его так нервируешь, как ты так привлекательна, что его тело не знает, как реагировать, как бегут мурашки по его шее от одного только звука твоего голоса, как любовь к тебе занимает такой объем в его горле, что он не может даже говорить или дышать рядом с тобой.