Мы воссоединимся вновь.

Только что Синдзи убил Каору. Нет, это не он. Он не хотел верить, что своими руками лишил Нагису головы. Синдзи оказался разбит. Ему пришлось убить единственного человека, который его действительно понимал. Он любил Каору. И эта любовь оказалась безбашенной. Синдзи овладело отчаяние. Каору... Он оставил Синдзи одного. Предал его. Но Икари готов был простить. Он сказал, что они всегда будут вместе. Он солгал? Неужели почти всё его слова были ложью? Это не укладывалось в голове Синдзи. Оно не могло уложиться там. Весь этот поток мыслей смешался, и Синдзи больше не мог думать ни о чем больше. Синдзи сошёл с ума. Как только он вылез из Евангелиона и больше не мог стоять на ногах. Моральное состояние пилота сказалось на синхронизации, и он больше почти не мог управлять. Замены больше не было. Икари уже не смог вспомнить, как оказался в комнате Каору с его телом на своих руках. Его взгляд был абсолютно пуст, и не был устремлён никуда больше. Он даже не осмотрел комнату, в которой оказался. Но как только он сел на кровать, что-то внутри перемкнуло. Тут же зрачки сузились, он ощутил запах уже мёртвого Нагисы. Это заставило его ещё больше сдвинуться. Он взглянул на шею Каору. Синдзи зачарованно коснулся рваной раны, давно свернувшаяся кровь на ощупь была сухой и холодной, но убирать пальцы не хотелось, наоборот... Икари всё с таким же затуманенным взором, поглаживающим движением обвёл шею возлюбленного по алому контуру, на обкусанных губах скользнула улыбка. Дикий, безумный оскал. Где-то в уголках подсознания, что-то яро кричало о том, что его действия неправильные, что ему следует остановиться, но травмированный очередной потерей подросток не слушал этого. Обводя огрубевшие края кожи ещё и ещё, он скользнул внутрь. Мышцы охватывающие остро торчащий позвоночник казались мягкими, и кажется, не такими холодными как остальное тело трупа. Коснувшись их, Синдзи дёрнуло. Что-то кольнуло в груди, также, как и при первой встрече с Каору. Он не забыл, он помнил всё. Каждое изящное действие, нежную улыбку, бледную как полотно кожу и эти глаза... Эти алые глаза, похожие на мак, сводили его сума и успокаивали одновременно. От нахлынувших воспоминаний Икари дёрнуло вновь, пальцы стали грубее вторгаться в мёртвое тело, Синдзи получал всё больше удовольствия и жаждал воссоединиться с любимым.Грубые мышцы не хотели расходиться и давать проход пальцам. И от этого ощущения становились ещё лучше. Этого нельзя было бы почувствовать, если бы Синдзи просто обесчестил труп. Его распирает от любви, и ощущения становятся такими сильными, что на кончиках пальцев ощущается лёгкое покалывание. Он снова кусает губы, которые итак полны ранок и ободраны в край. Как ему хотелось бы сейчас поцеловать Каору. Нет, хотя-бы его голову отдельно. Но головы здесь нет. Только шея, в мышцах которой хочется двигаться вечно. Синдзи сгорбился, и навис над приподнятой с кровати шеей, продолжая безумно улыбаться. Он иногда жмурился от удовольствия, но в какой-то момент двигать своими пальцами туда-сюда стало скучно. Он сменил позу, положив шею на свои колени. Охладевшая, но ещё не с вернувшаяся кровь запачкала постель и рубашку Нагисы. Теперь Синдзи ощущал, что Каору в его собственности. Он может делать с его телом всё, что только пожелает. До самого конца, пока на коже не проступят трупные пятна. И Икари сунул два пальца в горло Каору. Он был холоден внутри так же, как и снаружи. Но это ощущение перебивалось горячей любовью и возбуждением. Как будто он всё ещё тёплый, и полон жизни. Даже без головы. Он тут же вытащил свои пальцы, и резко обнял тело. В голове снова послышался знакомый голос, и сверкнули эти алые глаза. "Каору наверняка... Наверняка был бы рад. Мы воссоединились даже после смерти. Он меня так любит... Я его так люблю! Мы должны быть вместе всегда! Его шея... Он так ласково принимает меня внутрь! Даже не сопротивляется... Он хочет... Он точно хочет, чтобы я это сделал... Я это сделаю, Каору. Я сделаю это ради тебя, потому что ты меня любишь, Каору-кун! " Синдзи снова положил шею трупа на колени, и смочил слюной кончики пальцев. Он снова провёл ими по кровавой корочке на шее, остановившись в одном месте. Запекшаяся кровь немного отошла. Он отодрал этот кусочек. Часть Каору... Часть мёртвого тела Каору Нагисы. Он такой вкусный. Прекрасен внутри и снаружи. Совершенно везде! Скоро с тела слетела рубашка и майка. Синдзи не переставал нежно ощупывать его холодное тело, каждый раз восхищаясь, и сходя с ума по-новому, проводя пальцами где-то между рёбрами. Когда тот мог их обхватить, почувствовать через кожу и мышцы. Икари внимательно рассматривал и ощупывал руки, смотря на голубые вены на запястьях, которые были особенно видны из-за бледности тела. Его переполняло счастье, и он не мог прекратить улыбаться. Улыбался этим влюблённым оскалом, глаза блестели от восхищения. Он восхищался не Каору, а его телом. Синдзи думал, что любит Нагису, а не его тело. Он любит его всего. Совершенно полностью. Ему было неважно, в каком состоянии, где и когда его любить. Синдзи хотел этого. Нет, этого хотел Каору. Несомненно. Голова кружилась от переизбытка эмоций. Икари втянул побольше воздуха, в комнате стоял приятный аромат воска, по какой-то причине часто исходивший от ещё живого Каору. Этот запах вновь окунул подростка в воспоминания. Синдзи приподнял труп, укладывая того выше, облокачивая на себя. Он закусил губу и вновь мягко обведя ключицы и рёбра возлюбленного, его рука переместилась ниже. Легко расправившись с ширинкой, он дотронулся до крайней плоти Нагисы и вздрогнул. Дыхание стало слишком частым, как у собаки, долго бегавшей на жаре. Вспотевшей ладонью Синдзи мягко обвил орган, и закрыл глаза. Он слышал, с каким громким стуком пульсировала кровь в висках и как бешено колотилось сердце. На секунду ему даже показалось — что колотится сердце и у Каору. Поддаваясь потоку самых безумных, тёплых и ностальгических мыслей, он принялся двигать рукой вверх-вниз по чужой плоти. Сухими губами он прижался к ледяной шее. Оставляя горячую влажную дорожку он провёл языком до края, и ненадолго остановился. Его собственный член в это время заметным бугром пытался вырваться из штанов, изнывая. В голове что-то щёлкнуло. "Каору-кун, ты ведь… ты тоже этого хочешь…" Зрачки сузились. Синдзи аккуратно отстранился, осторожно кладя тело на простыню. "Мы всегда будем вместе, Каору-кун… Я это сделаю, мы будем вместе…" Икари поднялся и расстегнул ширинку брюк. "Только мы… Мы…" Он сел на кровать, приподнимаясь на коленях. "Мы станем единым целым…" Набухший орган с лёгкостью выскользнул из спущенных трусов. Сейчас Синдзи намертво заглушил тот голос, надрываясь кричавший о неадекватности действий. Этого хотел Каору-кун. Синдзи не мог противится единственному и любимому. Он был только рад. Приподнимая бледное тело за плечи, он уложил его себе на колени. Дрожащей рукой, он обхватил свой орган, и, плюнув на него, стал старательно растирать слюну. "Каору-кун, я… я вхожу…" Он тяжело сглотнул, и, придерживая тело, головкой члена коснулся всё таких же прохладных, мягких тканей. Холод обжёг, но Икари лишь зажмурился от сильного экстаза. Сначала тот неуверенно стал двигаться внутри глотки Каору, совершенно осторожно, чтобы не причинить боли. Он нежно коснулся шеи, и внутри что-то сомкнулось. Он тут же потерял голову, и все сомнения вместе со страхом откинулись сами собой. Он сжал руками грудную клетку Нагисы, и стал всё активнее двигаться. Внутри было уже не так холодно. Казалось, что тело двигается само собой и Каору тоже получает удовольствие. Внутренний голос так и просил продолжить. Нагиса просит продолжить. И Икари охотно старался. Ему понравилось. Ему понравилось так же, как и Каору. Он по-настоящему почувствовал любовь. Горячую, которая может растопить любой лёд. Разогреть голодное тело возлюбленного. Его шея так и горит от страсти. Слюна капает ему на ключицы, и Синдзи плачет от удовольствия. У него болит лицо от улыбки, но он не может прекратить. Он совершенно потерял контроль над своими действиями, и все ощущения притупились. Ему показалось, что удовольствия не достаточно, что Каору перестало нравиться. Тогда он сжал рёбра тела ещё сильнее, и стал грубо и жестоко трахать. Бледная красивая грудь Каору была запачкана спермой. Икари так и не смог заставить себя кончить внутрь. Он не хочет, чтобы Нагиса был заполнен. Нагиса не хочет. Теперь Икари мягко и обессилено улыбнулся. Он заправился и застегнул ширинку, мягко взяв Каору за руки, и прижав к себе. Теперь они обнимались лёжа. Синдзи впал в невероятный экстаз от этого. Это ли не настоящая любовь? Они ведь любят друг друга. Не важно, что один из них мёртв. Запах изменился. Теперь в комнате пахло мертвечиной. По какой-то причине, Синдзи этот запах показался знакомым. Он будто бы тоже принадлежал ещё живому Каору. Это снова его возбудило. Эти воспоминания так радуют. Не только воспоминания, но и мимолётные представления о том, как им хорошо вместе. Он посадил Каору к стенке, и снова расстегнул свою ширинку. Икари приставил снова возбуждённый член к половому органу Каору. Такой маленький, по сравнению с размерами Нагисы... Он плюнул себе на руку, и стал двигать рукой туда-сюда. Казалось, что пульс Синдзи перешёл к Каору. Он продолжал, пока это не перестало приносить ему удовольствия. Каору просил остановиться. Теперь Синдзи сидел на краю кровати. Ему всё ещё не верилось в это призрачное счастье. Он иногда оглядывался назад, мягко улыбаясь смотрел на труп, который теперь уже был полностью одет. «— Что ты только что сделал, Синдзи?» "Что?" В голове громко зазвучал чей-то грубый голос, то напоминая голос самого Синдзи, то голос его отца. «— Ты надругался над трупом.» "Кто это?" Икари замер в испуге, мысли в голове начали путаться. «— Ты грязно надругался над столь светлым созданием.» "Но я не…" Стыд. Страх. Отвращение. Гнев к самому себе. «— Как ты мог так поступить?» "Так хотел Каору." Колени задрожали, руки затряслись. «— Ты его не любил?» "Я его любил!" Он упал на колени. «— Так не поступают с любимыми.» "Так хотел Каору! Я лишь исполнил его волю!" Синдзи взглянул на труп на кровати, к горлу подступила тошнота. "Нет… Я, я всё сделал правильно…" Всё тело стало болеть. Все внутренние органы ужасно ныли, будто кто-то скрутил их и безжалостно разрывал на части изнутри. «— Ты мерзкий.» На глазах проступили слёзы, они сгущались и тяжёлыми каплями стекали по щекам, ударяясь об пол. «— Отвратительный.» Вся комната закружилась, голова заболела. Икари истерично схватился за голову и принялся рвать на себе волосы, шипя сквозь зубы от адской агонии. Душевная боль терзала внутри — физическая снаружи. Мысли не затыкались, отвлечься не выходило. Всё что его сейчас окружало — это мёртвое тело на кровати и трупный запах. Остальное просто расплывалось перед глазами Синдзи. В голове вновь что-то щёлкнуло. Грубый голос замолчал. Комната и восприятие Икари вернулась к норме. Он сидел застывши, тело обмякло. Больше не было ни агрессии ни истерики. Прерывая нависшую тяжёлую тишину, в комнате раздалось тихое хихиканье. "Всё верно…" Синдзи поднял голову. Его в край обезумевший взгляд вновь остановился на трупе. В животе приятно затрепетало. "Я всё сделал правильно…" Он стал на четвереньки и на трясущихся руках пополз к кровати. "Так хотел Каору-кун…" Улыбка на губах вновь напоминала оскал. Животный, дикий оскал. "Каору-кун…" Синдзи сел на колени и коснулся холодной кисти возлюбленного. "Каору-кун, ты счастлив?" Тремор рук усиливался, рваными движениями Икари водил пальцами по руке ангела. "Каору, Каору…" В полной прострации, не видя ничего, и не хотевши видеть — Синдзи сидел на полу, в комнате погружённой в полумрак и аккуратно водил худыми пальцами по телу любимого, ни на секунду не отрывая от него взгляд. "Только мы… вместе навсегда…"