Ещё один день

— Как вы понимаете фразу квинтэссенция? Серьёзно? Усмехнувшись, Пэнси перелистнула страницу книги, состроив недовольное лицо. Будучи раздражительной последние несколько дней, точно её ужалила оса во время прогулки, Паркинсон была совершенно не воодушевлена заданием Флитфика, стоило ему озвучить внеклассное задание для всех нас. Буравя старичка ненавистным взглядом, девушка всем корпусом повернулась в мою сторону, жестом рук показывая крайнюю степень паршивости задания. — Это внеклассное задание, оно не должно быть простым. В отличие от других, затея посидеть за учебниками радовала меня капельку сильнее, чем обычно. После случая в выручай комнате, где я случайно подслушала разговор Теодора и Дафны, я решила как можно реже появляться в той комнате, хотя бы неделю. Просиживая своё время за домашними заданиями в библиотеке, подальше от тёмных проходов между стеллажами или в комнате вместе с соседками, я старалась изучать интересующий меня материал в перерывы, когда поблизости никого не было. Я рисковала вызвать кучу вопросов остальных, заметь они меня в полном одиночестве с книгами на тему другой жизни или иных миров. Я не исключала того, что я вновь наткнусь на Нотта, который не останется в стороне со своими отвратительным характером, дабы в очередной раз потрепать мои нервы. — Вместо того, чтобы пойти вместе с Драко и Забини в Хогсмид, я вынуждена сидеть здесь, — стукнув ручкой по столу, Пэнси громко выругалась, — Да чёрт! Меня это злит. — Ты в последнее время очень раздражительная, — откинувшись на спинку своего стула, я повернула голову в сторону девушки, — Проблемы? — Будь они мои, я бы тебе точно не сказала об этом, — окинув меня взглядом, Пэнси толкнула от себя книгу, уперев корешок в стену напротив себя, — Но меня злит, что если у Теодора проблемы, он проецирует их на нас. Играет на нервах, точно мы идиоты, а потом уходит на целый день. — Я бы посоветовала тебе не обращать внимания, но думаю, тебе всё равно. Пожав плечами, я вернулась к домашнему заданию, прекрасно зная о том, что моё мнение здесь неуместно. Пэнси довольно своенравный человек с длинным языком, едким с презрением взглядом и высокой самооценкой, которая душит подобно перекрытому кислороду. Ей всё равно на чужие слова и мнения, которые она не считает важными для самой себя. А неуважительное отношение к ней или на её глазах к друзьям девушки подобно подписанию смертного приговора — одно неточное слово и ты нежилец. Пэнси сама выбирает себе друзей и для них только два варианта: принять и стать другом, отказаться и больше не заикаться в её присутствии. — Как бы заманчиво это не звучало, Тео не даёт проходу, — откинув голову назад, она свесила руки вниз, — Везде его бывшие, которые спят и видят, как вернуться к нему. — Как банально. — Я бы сказала глупо, — усмехнувшись, Пэнси вытянула ноги вперёд, касаясь носками туфель каменной кладки, — Мы друзья, но характер у него отвратительный. Как и его умения говорить хорошие слова. Его отношения всегда держаться на его красивом лице и деньгах. — Это не отношения, а взаимовыгодные условия существования вместе, — покачав головой, я потянулась к свитку, собираясь записать свои мысли по поводу существования квинтэссенции. — А у тебя были отношения? Её пытливый взгляд направился в мою сторону. Тему отношений я ненавидела больше всего. До попадания в этот мир, точно дрянная героиня книги про любовь, я целый год жила в гордом одиночестве вместе с родителями, которые сетовали на мой эгоизм. У меня были подростковые отношения, как в фильме — страстно, красиво и крепко, точно ты надел розовые очки и забыл их снять. Пребывая в состоянии первой влюблённости, я перестала замечать своих друзей и близких, погрузившись с головой в розовую жижу глупостей и фантазий. Я ошибалась... Сильно ошибалась в своих чувствах, ощущая пустоту внутри. Я не чувствовала всепоглощающей любви, которую так любят описывать в женских журналах. Это была влюблённость, которую я по собственной глупости возвела на пьедестал, посчитав её крепкой и надёжной. — Были. Мы расстались. — Неужели? И почему же? — Я его не любила, — перечеркнув лишнее слово, я продолжила записывать, — Это тот тип отношений, когда ты хочешь быть как все в отношениях, а потом понимаешь, что всё это бессмысленная трата времени. Потому что на деле ты даже не любил. — Звучит довольно тривиально. — Зато правдиво. Сузив свои глаза, Пэнси ещё несколько секунд смотрела мне в спину, ожидая продолжения моего рассказа. Будь моя история куда длиннее и интереснее, я возможно, смогла бы рассказать чуть больше, чем имела на данный момент. Я не считала тему про бывшего запретной, так как для меня это был урок с наставлением на будущую жизнь. Само понятие отношений я обходила стороной, так как она угнетала мою голову похуже слезливой мелодрамы, где погибает главный герой. Бывший же был той темой, которую я вспоминала так же легко, как если припоминать, когда в последний раз я ела или пила. И то, и то было обыденным и не несло ничего в этот мир. Сидя в полнейшей тишине, я прислушивалась к звукам за стенами нашей комнаты. Большинство студентов предпочитали проводить своё время на улице и в Хогсмиде, пока стояла тёплая погода. Золотая осень всегда казалась чем-то новым и прекрасным, когда будучи в осеннем лесу повсюду жёлтые и оранжевые краски, покрывающие собой каждый листочек. Здесь, где вокруг густые леса, озёра и возвышенности, осень отличается от тех, которые я видела раньше, будучи в своём "мире". Температура держится куда дольше, чем там, где я жила, большую часть времени кутаясь в свитера и куртки под проливными дождями. Солнце реже, создавая атмосферу отчуждённости и чего-то далёкого, хотя признаюсь, такое положение дел меня сильно угнетает. И почему я постоянно кисну? Чёркая уже второй круг, выходящий за поля тетради, я отбросила ручку в сторону. Запустив руку в растрёпанные светлые волосы, я несколько раз отняла пряди у корней, пытаясь вернуть своё внимание. Я не могу бездумно жалеть о скудной погоде, погрязнув в домашних заданиях и разговорах на непринуждённые темы. Находясь на пределе своих возможностей, мои нервы начинают сдавать позиции, а я сама точно пойманная птица бьюсь головой в прутья клетки, надеясь на призрачный образ спасения. Я как и многие другие в этом огромном замке каждый раз надеваю маску с расчерченной на той улыбкой, приветливо общаясь с преподавателями и людьми, которых я не знаю. Большинство из них не подходят ко мне даже на метр, считая мою кровь не чистой и не правильной, пока остальные интересуются моим общением с гриффиндорцами, которое я пытаюсь сдерживать. Бегать меж двух огней опасно и неправильно, но зная, что это живые люди, я не могу иначе. — Эй, ты там зависла? — громкий голос Пэнси прогремел позади меня, заставляя неохотно повернуться в её сторону, — Можешь проверить, кто за дверью? Их стук меня сейчас доконает. Захлопнув книгу, я отложила всё в сторону, вставая на ноги. По моему плечу мазнул холодок, стоило мягкой кофте сползти с моего плеча, оголяя часть бледной кожи. Я до сих пор не привыкла к прохладе подземелий, кутаясь в кофты и толстовки. Даже сейчас я медленно шла к двери в тёплых тапочках, совсем позабыв о наличии ковров, постеленных друг на друга в нашей комнате. Ступая по ворсу, я наконец смогла услышать отчётливый стук, который до этого момента казался мне бесшумным. Улавливая довольно агрессивный предпосыл ударов, в какой-то момент я хотела остановиться, оставив нежелательного гостя за дверью. Держась за эту мысль, я почему-то только ускорила свой шаг, хватаясь за дверную ручку, цепляющуюся своим холодом за мою ладонь. — Привет, грязнокровка. Оперевшись плечом на дверной косяк, довольный Нотт растянул свои губы в широкой улыбке от одного уха до другого. Скрестив свои руки на груди, он пробежался взглядом по моему потрёпанному виду, задержав взгляд на моём плече, где ткань съехала вниз, оголив участок кожи почти до самого локтя. — И тебе привет, заноза, — не удосужив себя банальной улыбкой, я отзеркалила положение его рук, — Что тебе надо? — А можно повежливее? — сведя брови к переносице, он заглянул за моё плечо, натыкаясь взглядом на Паркинсон, — Хочу переговорить с Пэнси. — Меня не интересуют твои игры, — развернувшись на своём стуле в нашу сторону, девушка опёрлась локтями на стол позади себя, закидывая одну ногу на другую, — И Драко тебе запретил это делать. — Я не спрашивал твоего мнения. — А я не нуждаюсь в твоём, — ухмыльнувшись, Пэнси слегка наклонила свою голову в бок, в этот раз обращаясь ко мне, — Мел, зайка, будь добра, закрой дверь. — Нашла новую подружку? — оттолкнувшись от косяка, Тео смерил меня неприятным взглядом, точно я помеха на его пути. Меня радовало, что наложенное заклятие мешало парням заходить в наши комнаты. Многие девушки были недовольны таким раскладом, пока я благодарила тех, кто это придумал, — А как же Спенсер? Где ваши посиделки по вечерам? — Ты следишь за мной? Его осведомлённость о моей личной жизни и взаимодействиях слишком обширная. Никто кроме меня и Спенсер не знает о том, что по вечерам мы сидим у камина в комнате, разговаривая о том, как проходят наши дни. Пока все разбредаются кто куда, мы с розоволосой обсуждаем различные темы, делясь советами и опытом, чтобы скоротать время. — С чего ты взяла? — на его лице вновь расцвела улыбка. — С того, что об этом знаю только я и Элеонора. Зная её, она бы и близко к тебе не подошла. — Давай остановимся на том, что я знаю и говорю об этом тебе? Откуда тебе знать не нужно. — Будь тогда так добр, исчезнуть с порога нашей комнаты, пока я не превратила тебя в какую-нибудь тварь, похуже, чем символ нашего факультета. — А ты не боишься говорить мне такое прямо в лицо? — улыбка тут же сползла с его лица, делая черты лица чуть острее и темнее. — Вот когда ты узнаешь, что означает слово доброта, тогда и подумаю о том, чтобы держать язык за зубами. Захлопнув перед его носом дверь, я была на тонкой грани негодования, когда хочется орать на всё, что движется и дышит. Этот парень умеет выводить из себя одним только присутствием. Все его слова, действия и поведение неимоверно бесит моё нутро, которое мечтает о том, чтобы это, наконец, закончилось. Как бы сказочно и чудесно не проходило обучение в этом месте, я не была частью этого безумия. Заняв место прошлой Мелиссы, я нагло пользуюсь её телом, распоряжаясь жизнью покойной, как вздумается мне самой, пока я временно занимаю место Морган. Надо выбираться отсюда, пока я окончательно не увязла в этом. — Вы с Теодором похожи на бешеных собак. — Скорее я кошка, которая хочет отстоять свою территорию, — покачав головой, я забралась на свою постель, накрываясь тёплым одеялом по самый подбородок, — К тому же, зачем мне хорошие отношения с человеком, который мне безразличен? — Для собственного успокоения. — Я буду безмерно спокойна, когда вновь окажусь дома, вдали от всего этого безумия, — я прикрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов и выдохов для успокоения сердцебиения. — Хочешь вернуться в Лондон? — Я хочу вернуться домой. Сон казалось, только и ждал момента, когда я окажусь в кровати под слоем тёплого одеяла. Ощущая неимоверную лёгкость в теле, я попыталась перевернуться на другой бок, стараясь избежать света, сочащегося сквозь прикрытые веки. Меня словно бы приклеили клеем к поверхности постели, когда с третьей попытки я не смогла не то, что перевернуться, хотя бы двинуть рукой, налившейся неимоверной тяжестью, утягивающей меня в бездну. Стало тепло. Настолько жарко и неприятно, что хотелось содрать одеяло и кинуть куда подальше, лишь бы только избавиться от испарины на всём теле. Я не понимала, где нахожусь. Некогда комната факультета превратилась в одно белое пятно, заслонившая мой взор своей пеленой. Находясь в непонятном пространстве, лишённом всяких звуков, я вновь попыталась подвигать своим телом, прикладывая все имеющиеся во мне силы. Будто бы моё тело окунули в ньютоновскую жидкость, где, чем больше прикладываешь усилий, тем сильнее тебя засасывает обратно. С каждой секундой на меня всё сильнее накатывал страх, опутывая каждую частичку моего тела. Я не могла вымолвить и слова, погружённая в собственное отчаянье, которое заполонило всё, к чему только могло притронуться. Потерявшись в собственном ужасе и беспомощности, я услышала неприятный звук похожий на звук работающего медицинского аппарата. Прекрасно помня это звучание со времён болезни бабушки, я напряглась всем своим телом, пытаясь не думать о том, что произошло. Понимая, что может означать звук работающего прибора измерения сердцебиения, пульса и кислорода в крови, я попыталась дёрнуться всем телом, проверяя свою догадку на действительность. Было страшно, сердце билось как ненормальное, точно ещё немного и прорвётся через кости и плоть, разодрав грудную клетку в клочья. Нет, это не так... Такого не может быть. Мои руки и ноги отказывались функционировать. Я не могла сдвинуть конечности, не чувствовала пальцев на руках и ногах, а из груди вырывались хрипы и всхлипы, точно что-то мешает нормально дышать. Веки, налитые свинцом не желали открываться, пока я сама теряла последние надежды узнать о том, где нахожусь. Понадобилось приложить все оставшиеся силы, чтобы приоткрыть хотя бы чуть-чуть, создав небольшую прорезь для зрения. Вокруг было безлюдно и тихо. Смазанный взглядом я смогла разглядеть белые стены и коричневые шторы, которые оказались задвинутыми на половину окна. Старые стулья и стол стояли у противоположной стены, а над моей головой висела лампа по форме напоминающая шар, прикреплённая к потолку светлыми креплениями. Лишённая движений головы и речи, я опустила свой взгляд на трубку, торчащую из моего рта. Неприятно контактируя с горлом, она вызывала приступы першения и кашля, мешая моему собственному дыханию. Тот самый звук, привлёкший моё внимание, действительно оказался аппаратом, следящим за сердцебиением, чьи провода были присоединены к моему телу так же, как капельница, стоящая рядом с кроватью. Больница? Нет... Нет, я не могу быть здесь! Всё спокойствие сошло на нет, когда мой мозг стал беспорядочно работать над информацией, полученной мною несколько недель назад. Совсем недавно я находилась в комнате с Пэнси, чувствовала раздражение и недовольство из-за Теодора и его слов, ощущала холод и небольшой голод, подпитанный пропущенным ужином. Мой организм воспринимал всё, что окружало меня в той школе, доказывая свою реальность. А теперь я лежу на больничной койке под тяжестью и пустотой собственного тела, от которого я отвыкла за это время. Оно казалось мне чужим, далёким от реальности, которая была в том мире. Паника, накрывшая мою душу стала нашёптывать опасения и страхи, пока я отчётливо слышала звук аппарата, который усилился в несколько раз. Страх подвёл мой пульс к черте, ускорив мою кровь по венам. Мне стало трудно дышать, будто кто-то перекрыл мне воздух, зажав рот и нос рукой. Я точно бы медленно умирала, наблюдая за тем, как мир вокруг меня смешивается в одно серое пятно, поглощающее всё, что попадёт под его влияние. Я уже не чувствовала ничего, кроме безграничной лёгкости и покоя, парящего где-то далеко, подальше от всего, что меня беспокоило. — Мел, с тобой всё хорошо? Мел! Громкий крик Элеоноры у самого уха заставил подскочить меня на собственной кровати. Схватившись за руку подруги, я не владея собой сжала её запястье, стоило её ладони приблизиться к моему лицу. — Ты холодная. — Прости, — сфокусировав свой взгляд на испуганном лице подруги, я поспешно отпустила её запястье, пряча собственные руки под одеяло, — Просто кошмар. — Нет, ты не поняла, — замахав руками в воздухе, Спенсер вскочила с края постели, отойдя на несколько метров от меня. Обхватив себя руками, она опасливо огляделась по сторонам, понижая свой голос, — Ты была холодная, как труп. И ты совсем не дышала. Я проверяла на зеркале, дыхания не было. И пульса тоже. — Быть не может, я же жива и говорю с тобой, — прощупав свою кожу, я нашла венку на запястье, бьющуюся в такт моего сердцебиения. — Я знаю, что я видела! — завопив на всю комнату, она приложила ладонь к своим губам, медленно присаживаясь на стул, — Кто ты такая, Мелисса Морган?