Хоть волком вой, но без него еще хуже...

~

Порой даже чужое дыхание выводит нас из себя

~

      — Сириус! — раздался позади оглушительный и крайне возмущенный вскрик, и Блэк ненароком съежился, возжелав на мгновение исчезнуть с кухни. — Хватит хлопать чертовой дверцей...       «...А еще раскидывать вещи... Заляпывать моторным маслом полы... Складировать шины в коридоре...», — надбавкой пробежало у него в мыслях.       Сириус откупорил бутылку вишневого сока и, отпив свой последний глоток прохладного напитка перед экзекуцией, развернулся к недовольной Гермионе. Подкинул крышку к мусорному ведру и облокотился на злосчастный холодильник.       — Да, дорогая, — выдохнул он, облизнув губы из-за слишком приторного вкуса; движение не ускользнуло от взгляда распаленной жены, и Сириус ухмыльнулся, манком задержав кончик языка между губ. — Ты права.       Гермиона вмиг утратила весь запал, как всегда растерявшись его небрежно-повинующимся поведением на ее возмущения — тихим и ленным согласием, которое лишь добавило отвлекающих ноток к чарующему созерцанию только что вернувшегося из гаража Блэка.       «Чертовски неряшлив. Чертовски красив».       Тот взлохматил и без того растрепанные угольного цвета волосы, тронутые сединой. Гермиону всегда восхищало то, что он не собирался скрывать изменения в неуклонно стареющем теле и носил подтверждение этого с честью — не то что, к примеру, Джеймс, которому Лили каждый месяц накладывала на седые пряди скрывающие чары.       Сириус был другим.       Не так трепетно следил за внешностью или же стилем одежды, но всегда, даже в небрежном беспорядке, выглядел превосходно. И, как подтверждение мыслей, то было сейчас перед глазами у Гермионы, неотрывно разглядывающей мужа.       Подвернутые до локтей рукава испачканной в машинном масле кофты — они открывали взору татуировки. Старые серые джинсы, у которых образовались потертости до дыр в районе бедер. Небольшая испарина у висков и вдоль шеи, где маленькие капельки поблескивали в свете ярких ламп кухни. Пара черных мазутных — или чего-то похожего — мазков у скулы и над бровью: возможно, смахивал пот со лба, пока возился с грязными деталями мотоцикла…       Миссис Блэк сглотнула сухую слюну и, еле как придя в себя, нахмурила брови, скрестив руки на груди.       — Прекрати. Ты же знаешь, как меня это раздражает, — строгий голос дрогнул.       — Что, дорогая? Что я с тобой согласен? — бархатисто, с томной хрипотцой вопросил он и отклонил голову назад, взглянув на нее из-под полуприкрытых век.       — И как на тебя злиться? Сбиваешь весь настрой, — причитающе заключила Гермиона, пытаясь отогнать взбеленившееся наваждение прочь.       Сириус рассмеялся, вновь выигрывая в бытовой схватке, и потаенно обвел ее чернеющим взором — вот наглец. Отставив сок, он шагнул к стоящему между ними, словно барьер, кухонному столу и забрал оттуда разложенные на газете вчерашнего Пророка детали, которые Гермиона не сразу заметила.       Точнее, и вовсе бы не заметила, если бы он не перенаправил ее внимание. Конечно, ведь то было напрочь занято им одним.       Только она открыла рот, чтобы разразиться тирадой: «Мотоциклу не место в доме, даже по частям!» — как Сириус, в мерном шаге обогнув стол, а затем и Гермиону, произнес, растягивая слова:       — Знаю-знаю — считай, что их уже здесь нет.       Позади, возле выхода с кухни загремели сваленные в угол железяки, секундно оглушив, и, не успела Гермиона даже фыркнуть, как Сириус уже оказался за ее спиной. По рецепторам ударил яркий аромат бензина и смазочных материалов вперемешку с цитрусовым, еле уловимым запахом шампуня.       Гермиона затаила дыхание, ощутив чужое пленяющее тепло позади себя. Манящее, как мотылька в темени — на яркий свет. Мужская рука сдвинула ее длинные волосы в сторону, и горячие губы нашли шею, мягко пройдясь вверх до подбородка.       Поцелуй за поцелуем. Прижигая и погружая в негу скользящими прикосновениями.       Казалось, что отчитывать его просто невыполнимая задача, особенно когда он мало того что послушно соглашался с ней — однако оба понимали, что ничего не изменится, — но и внаглую соблазнял ее.       И все же Гермиона не могла отрицать, что ей это нравилось.       Она томно выдохнула, отклонив голову вбок, раскрываясь, но контакт тут же прервался: Сириус вернулся к холодильнику и взял оставленный рядом с ним сок. Отпил содержимое как ни в чем не бывало, облизнув губы.       Гермиона растерянно моргнула, непонимающе посмотрев на мужа. Его лукавая улыбка медленно возвращала ей мыслительный процесс. Наковальней ударив позабытым в моменте фактом того, что Сириус вновь притащил что-то из гаража в дом, так ещё и разложил это на кухонном столе!       Гермиона насупилась, топнув ногой то ли от безысходности вкупе с бесстыдным применением столь сильного оружия в его арсенале — очарования, — то ли от того, что муж так быстро прекратил начинающуюся ласку.       Сама не поняла, что расстроило ее больше.       — Спишь сегодня на диване! — вспыхнула она, не найдя решения получше, и пулей вылетела с кухни под усиливающийся хохот.       Гермиона никогда не приводила свои угрозы в исполнение. Сириус вечно ей мешал.