Speechless

      Дома Чанбин долго думал над словами Феликса о его татуировке. У него нет соулмейта? Или дело в чем-то другом? Со знал, что его метка и рядом не стояла с проблемой Ли. У него хотя бы что-то есть, и он не страдает от своей неординарности. В мыслях вдруг всплыл тот день, когда Ликс пришел к нему домой. Такой милый и беззаботный... Чанбину тогда было очень стыдно за свой внешний вид, но Феликс все равно бросил ему свое радостное "Привет" и постарался не смущать друга.       Так, погодите-ка, что он там сказал? Со задумался. А ведь до этого они не общались напрямую, только косвенно: в чате и на бумаге. И это было первое слово, которое Феликс произнес для него. Но ударом под дых оказалось совершенно иное: Чанбин догадался или хотя бы думал, почему у Ли нет татуировки. Это не с Ликсом что-то не так, а с ним. Ведь Со не сможет ничего ему сказать. Все сходится на свои места. Чанбин очень хочет поделиться своей находкой с Феликсом, но вновь вспоминает их поцелуй и решает повременить с этим до любого удобного случая.       Феликс тоже много думал, но только о другом. Об этом легком поцелуе, который вскружил ему голову. Ликс не знал, что делать. Ему действительно понравилось, но все это так неожиданно свалилось на его светлую головушку, и даже как-то страшно стало. Нравится ли ему Чанбин? Да, нравится, но Ли отчаянно не хочет этого признавать — боится. И бояться стоило чего, ведь он не желал рушить будущее Со из-за своих глупых чувств. У Чанбина есть татуировка, а значит, есть соулмейт, которого он сможет найти в будущем. А у Феликса нет истинного и не будет никогда, ибо природа решила сыграть с ним злую шутку. Ликс не хочет навязывать свои чувства кому-то, кому они не нужны. Тем более Чанбину, который будет счастлив и без него.       Через несколько дней наступают весенние каникулы, и директор объявляет о том, что выпускники смогут отправиться к морю на целых три дня. И все радостно принимают эту новость и бегут отдавать родителям на подпись документы, необходимые для школьной поездки. — Ну мне же есть восемнадцать, так? И я твой брат. Значит, я вполне себе могу подписать эту бумажку, — Минхо протянул Ли младшему листок со своей подписью. — А если вдруг с тобой там что-то случится, то ответственными за это будут наши родители. Жаль, что мне с тобой нельзя. Ладно, иди давай, а то опоздаешь.       Феликс взял протянутую ему бумагу, подхватил с пола сумку с вещами, попрощался с братом и вышел из дома. Как раз в это время к остановке подъехал школьный автобус, и Ликс залез в него, глазами ища Чанбина. Но место рядом с ним было занято Джисоном, и поэтому Ли нехотя закинул сумку наверх и попросил парня, сидящего рядом, немного развернуться, чтобы пройти к месту у окна. Усевшись поудобнее, Феликс подключил наушники к телефону и вставил амбушюры в уши, прикрывая глаза и наслаждаясь ритмичной музыкой. Он был рад, что родители Джиен отказались подписывать документы, ведь она бы прилипла к нему на все три дня.       Через громкий звук все равно просачивался внешний шум: торопливые шаги; копошение, исходящее от соседа, — и наконец настала тишина. Ликс почувствовал легкую усталость: наверное, из-за того, что не спал всю ночь, размышляя о своих чувствах. Он задремал, свесив голову набок, и коснулся ею плеча соседа, устраиваясь на нем. Сосед погладил его по волосам, повернулся в сторону Джисона, который теперь сидел с другим, улыбнулся ему и, приобняв Феликса за плечи, тоже закрыл глаза, откинувшись головой на спинку сиденья. Вот бы автобус вечно ехал к этому морю, а Ли продолжал бы спать у него на плече.       Но мечты имеют свойство не сбываться. Через пару часов автобус остановился у небольшой гостиницы, и сонные и очень уставшие школьники очередью выстроились к выходу, загораживая собою проход. Когда все окончательно вышли из машины, Чанбин слегка потряс Ли за плечо, заставляя его проснуться, и вслед за другими вышел на улицу.       Прохладный свежий воздух наполнил легкие, заставляя забыть обо всех проблемах и наслаждаться отдыхом на природе. Со смахнул с глаз челку и взглянул в небо. Поездка заняла много времени — солнце уже садилось на горизонте. Он нашел Джисона среди остальных и подошел к нему, а через некоторое время сопровождающие учителя зачитали списки комнат и имен, чтобы не было ажиотажа при распределении. Чанбину повезло жить в одной комнате с Ханом. А значит, все эти три дня придется терпеть мусор и грязную одежду, валяющиеся везде, но только не там, где нужно. — Разложите свои вещи и никуда не разбегайтесь. Можете собраться во дворе, но не выходите за пределы лагеря. Все поняли? — учитель литературы строго посмотрел на собравшихся и нахмурил брови, а потом взглянул на Феликса, который только недавно вышел из автобуса. — У тебя седьмая комната. А теперь марш в дом.       Школьники подхватили свои сумки и направились к зданию. Девушки весело шептались между собой, обсуждая, в чьей комнате устроят девичник, а парни желали поскорее принять душ и лечь спать. Но ведь сегодня особенный день, они все вместе поехали отдыхать, а значит, перед сном можно сыграть в какую-нибудь игру.       Чанбин прикрыл дверь в комнату, но она тут же резко распахнулась, впуская внутрь радостного Джисона. Он кинул сумку в угол и вытащил себе пижаму на ночь, а Со разложил свои вещи, которых было не так уж и много, на полку в шкафу и лег на кровать, беря в руки телефон. — А ты что, не пойдешь с нами? Весело же. И Феликс там будет, — ухмыльнулся про себя Хан, закидывая футболку на стул.       Чанбин не глядя кинул в него подушку и, как ни странно, не промазал. — И зачем я дружу с таким абьюзером. Все, я пошел, не скучай!       И он вприпрыжку вышел из комнаты, оставляя друга в полном одиночестве. Когда Джисон подошел к компании, сидевшей у недавно зажженного костра, кто-то уже обнимался с неизвестно откуда появившейся бутылкой пива, кто-то залипал в телефоне, а кто-то уже влился в ночную атмосферу. Хан сел подальше, чтобы не участвовать в их играх, а лишь побыть зрителем. Ли тоже был здесь. Он оглядывался вокруг, ожидая, когда придет Чанбин, но его не было видно. Какой-то рыжий парень поднялся на скамейку, чтобы привлечь к себе внимание, и показал всем коробочку, наполненную чем-то до краев. — Итак, я буду по очереди доставать отсюда карточки с вопросами и задавать их вам. Долго не думайте, отвечайте честно. Ну что, начнем с новенького?       Все громогласно согласились, особенно девушки, которые хотели узнать о нем больше, чем просто имя и возраст. Рыжий закрыл глаза и на ощупь вытащил из коробки бумажку. Он прочитал написанное и ехидно улыбнулся. — Нравится ли тебе кто-то из этого круга?       Девушки затаили дыхание. Каждая надеялась, что сейчас Ли назовет ее имя. — Мне обязательно отвечать? — Да ладно тебе, не ломайся. Раз решил играть, то будь добр играть по правилам.       Феликс осмотрел всех собравшихся, но так и не нашел среди них его. — Нет, не нравится.       Девушки разочарованно вздохнули, а некоторые даже встали и пересели на другие места. Видимо, сидели они здесь только для того, чтобы в лишний раз поглазеть на парня. — Так все-таки Джиен? — не удержался от вопроса рыжий. — Нет, не она. — Врешь, все уже знают про ваши отношения. Она всем рассказала. — А может, прежде чем верить ей, надо спросить у меня? Играйте без меня, я пойду.       Оп, а вот и драма подъехала. Джисон поднялся вслед за Феликсом и, когда тот ушел подальше от компании, как будто невзначай столкнулся с ним. — Так то, что ты сказал у костра, правда? — Отчасти. Мне правда не нравится никто из той компании. — Значит, кто-то все же есть. Расскажешь? — Я... Не знаю, стоит ли мне говорить тебе об этом. — А ты попробуй.       Ликс замолчал ненадолго и, набравшись смелости, выпалил на одном дыхании: — Это Чанбин.       Хан ни капли не удивился, а лишь скептически поднял бровь. — А ты уверен в этом? Не путаешь свою влюбленность с крепкой дружбой?       Эти слова заставили Ли задуматься. На некоторое время в воздухе повисло неловкое молчание.       Находясь в одиночестве, Со долго думал о себе и Феликсе, о своих и его чувствах и, конечно же, об их истинности. Как он отреагирует, когда услышит все это? Ведь такая сильная душевная связь, а иногда даже любовь пугали взрослых людей, что уж говорить о подростках. Но Чанбин твердо решил, что признается ему сегодня, и примет ответ, каким бы он ни был.       Он вышел из комнаты и отправился во двор, где увидел Ликса вместе с Джисоном. Они обсуждали что-то, вероятно, очень важное, судя по их серьезным лицам. Со подошел ближе, желая подслушать их разговор, но сразу же одернул себя от этой мысли, собираясь уйти обратно и подождать, когда Ли останется один. Ему уже не терпелось рассказать о своих чувствах, хоть неизвестность ответа пугала до чертиков. Но тут до него донеслись тихие слова Феликса, которые вонзились в сердце, как острое лезвие. — Знаешь... Чанбин мне не друг. Между нами многое успело произойти, и у меня просто язык не поворачивается назвать его своим другом.       Вот и все. Конец. И чувствам, и дружбе. И их будущему, которое Со уже успел себе надумать. Чанбин грустно улыбнулся. А чего он ожидал? Он знал, что его бросят, как и всегда. Но все равно тянулся к Феликсу, слепо надеясь на то, что тот останется с ним до конца. Может, и не полюбит, но хотя бы станет хорошим другом. И опять на те же грабли, Чанбин. Со развернулся и, даже не заботясь о том, заметили ли его, зашел обратно в дом. Он уже забыл, для чего вообще вышел на улицу. Сейчас ему больше всего хотелось убежать отсюда и спрятаться ото всех, чтобы его никто не нашел и больше не посмел сделать больно. И плакать. Плакать хотелось сильно, но Чанбин держался изо всех сил.       Оказавшись в комнате, он дал волю чувствам и зарылся в подушке, сжимая ее в своих руках. Пара соленых капель упала на белоснежную ткань, но ведь об этом никто не узнает. Зря он пошел искать Феликса. Зря вообще согласился на эту чертову поездку. Побыть рядом с ним? Признаться в любви? Все планы пошли крахом из-за одной фразы, которая, как пластинка, крутилась в голове Со. Он бы и вовсе не влюбился, если бы знал, какую боль может причинить безответная любовь. Осталось еще два дня. Два гребаных дня рядом с Ли Феликсом. И Чанбин вытерпит их, какими бы сложными они не оказались. Он сильнее сжал подушку и зарыдал в голос, постепенно проваливаясь в глубокий сон. — Я уверен в своих чувствах, — продолжил Ликс после паузы. — Я люблю его. До безумия люблю. — Только попробуй как-то его обидеть, и вскоре под мостом найдут твое бездыханное тело. — Я понял, — усмехнулся Ли. — Как успехи с моим братом? — Иди уже, а, — неужели все настолько очевидно? Да быть не может, Хан же никому ничего не рассказывал. Как он догадался? — Нет, ну правда. Если нужна будет помощь, обращайся. Я знаю его слабые места.       Джисон не обратил никакого внимания на слова Феликса и его последующее подмигивание с намеком и зашел в дом, поднимаясь в свою комнату. Нет, не в свою, а общую с Чанбином. Свет был выключен, а на кровати распластался Со, не додумавшийся даже снять с себя одежду. "Ну что за ребенок", — подумал про себя Хан, укрывая его одеялом и устраиваясь рядом. А на подушке так и остались незамеченными еще не высохшие горькие слезы.