Lonely
26 апреля 2023 г., 11:19
Примечания:
Давненько не было глав, но я постараюсь нормализовать график выхода продолжения.
Приятного прочтения!)
Memories of three years ago
— Хэй, рыжик Чимчим! — громкий возглас заставил Чимина испуганно дернуться, перечеркнув из-за этого слово в тетради. Он занимался своим домашним заданием, пока рядом на диван не плюхнулся человек, которого Пак сейчас хотел видеть в последнюю очередь, а лучше вообще никогда. — Ну ты и грязнуля, учительница тебя по головке не погладит за такую неаккуратную работу. — Хосок сокрушенно покачал головой, вырывая тетрадь из рук разозленного мальчика. — Давай помогу. Вскакивая с дивана, Чон выбежал из гостиной, в которой всегда собиралась их небольшая компания. Теперь Чимин был вроде как на испытательном сроке, поэтому ему позволялось тоже здесь тусоваться. По крайней мере, так сказал Джин. Пак, запыхтев, выбежал вслед за хохочущим парнем, всё больше переживая за свою домашнюю работу. В этой тетради были все важные правила и формулы, которые учителя произносили за все годы его обучения. Она довольно толстая и потрёпанная, но Чимин ей гордился, так как всегда мог поискать всё нужное там и, конечно же, найти. До того момента, как пришёл Хосок, Чимин вписывал новую формулу по математике, которую ему по секрету продиктовал его любимый учитель точных наук — господин Шин. Класс Пака пока мал для изучения таких формул, их они будут проходить в старших классах, но Чимин всегда был жаден до знаний. И даже если ему они пока не пригодятся, он всё равно будет до последнего допытываться, лишь бы узнать желаемое, поэтому учитель Шин не смог долго противиться. — Хосок-хён, отдай, пожалуйста, мою тетрадь! — Но тот не обратил внимание на отклик и просьбу, быстро забегая в одну из комнат и закрывая за собой дверь на замок. — Пожалуйста, мне она очень нужна! В ответ ему была тишина. Чимин долго барабанил по двери старшего, не оставляя попыток достучаться, но всё же сдался. Вернувшись в комнату, мальчик расстроенно опустился на диван, приступая к следующему уроку. Он старался задушить в себе печаль, что вырывалась наружу безостановочным потоком слез. Чимин хотел подружиться со всеми и влиться в коллектив, но терпел лишь издевательства. Правильно ли он поступил, попросив Джина познакомить его с хёнами? Может, стоило и дальше коротать время в одиночестве, мечтая о настоящих друзьях? Чимин провёл за уроками ещё несколько часов, не заметив, как стемнело. Собрав все школьные принадлежности в рюкзак, мальчик оглядел гостиную, слегка улыбаясь. Он проводил тут каждый вечер после школы, наслаждаясь тишиной. Иногда здесь можно было встретить кого-то из старших, если те не заняты, но пока Паку не совсем комфортно в их компании. Услышав звук открывающейся двери, мальчик обернулся, замечая вошедшего Чонгука. Сердце неожиданно забилось как сумасшедшее, грозясь проломить грудную клетку насквозь. Он никогда не чувствовал такого волнение рядом с кем-то другим. Но с Чонгуком он ощущал себя безвольным существом, способным лишь бессовестно разглядывать совершенство перед собой. — Привет, мелкий, — ухмыляясь, поздоровался парень, кидай свой портфель на диван рядом с Чимином. Тот старался дышать через раз, боясь, что Чон услышит его сбивчивое дыхание и узнает обо всем. — П-привет, Чонгук-хён. — Пак нервно закусил губу, боясь, что его отругают за такое обращение. Но парень в ответ лишь хмыкнул, заваливаясь на расположенное рядом кресло. — Ну, рассказывай, откуда такой взялся, чем заниматься любишь. — Чон неразборчиво махнул рукой, будто давай своё позволение. В глазах Чимина загорелась надежда. — Тебе правда интересно? — он спросил это совсем тихим сиплым голосом, чувствую настоящий ураган внутри. — На самом деле не очень, просто мне скучно, а Юнги на дополнительных занятиях. Так бы я лучше потрахался с ним. — Наблюдая, как яркий огонёк блекнет в глазах мальчика, а щёки покрываются смущённым румянцем, Чонгук склонил вбок голову, забавляясь. — А… ну, хорошо, я п-понимаю. — Пак старался собраться и не дать волю слезам обиды, которые были готовы вот-вот вырваться. Ураган внутри утих, оставляя после себя уничтоженные чувства. — Ну, я учусь довольно хорошо, мне очень нравятся точные науки, а особенно математика! Я ещё на танцы хочу ходить, но мама не разрешает, говорит, что это не моё. Чимин, несмотря на ситуацию и болезненные слова старшего, рассказывал всё с огромным энтузиазмом, надеясь, что сможет понравиться хёну, если тот узнает его получше. — Правильно говорит, послушай мать. Что ты, девчонка какая-то, что ли, чтобы танцевать? Да и толстый ты слишком для таких занятий. — Чонгук протянул одну руку, указывая на пухлые щёки. — Но я ведь нормально вешу для своего возраста, мне так говорил врач! — Мальчик вскочил с дивана, обиженно глядя на ухмыляющегося Чонгука. — Врачи много чего говорить могут, но нельзя же быть настолько наивным, чтобы верить каждому слову. Чимин отвернулся, поджав губы и сдерживаясь, чтобы не нагрубить старшему. Он так надеялся, что сможет понравится этому человеку и они будут хорошо общаться. Но Чонгук вновь всё испортил, глубоко вонзая осколок в отчаянно влюбленное сердце младшего. Перед самым уходом из их места Чимин услышал фразу, суть которой на протяжении нескольких лет будет являться его главным принципом: — Влюбляясь в кого-то, ты автоматически обрекаешь себя на распятие души.***
— Мам, я дома, — крикнул Пак, не спеша раздеваясь. Он очень вымотался морально, поэтому желал только дойти до кровати и забыться в долгом сне. — Чимин, господин Кёхаль сообщил мне о твоём неподобающем поведении в школе. — Госпожа Пак возникла перед мальчиком неожиданно, из-за чего тот испуганно вздрогнул. На секунду задумавшись, вспоминая все недавные проступки, Чимин с ужасом посмотрел на женщину. — Мамочка, всё не так, я защищался. Я всего лишь хотел поиграть со всеми на перемене, но надо мной стали смеяться, а потом один мальчик хотел меня задушить! — Чимин эмоционально взмахивал руками, до сих пор помня ту ситуацию. Джин всегда говорил обращаться к нему, если Пака будут обижать, но Чимин не мог волновать старшего по пустякам, у того и так дел полно. Поэтому мальчик из раза в раз терпел издевательства в свою сторону, стойко закрывая глаза на все подколки. Но до сегодняшнего дня всё обходилось лишь нелестными комментариями насчёт внешности, голоса, глаз или речи. А сейчас всё дошло и до попытки физического насилия. — Значит ли это, что мы плохо тебя воспитали? — Из-за спины матери появился отец, грозной фигурой возвышаясь над Чимином. — Но пап, почему… — Я не позволял тебе обращаться ко мне так в отсутствии посторонних лиц. — Мужчина подошёл ближе, схватив мальчика за подбородок. — Простите, господин Пак, — покорно прошептал Чимин, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если они не захотели с тобой играть, значит, что-то в тебе есть такое, что их оттолкнуло. — Мужчина придирчиво осмотрел сына с ног до головы, презрительно цокнув. — Конечно, это смазливое личико только компанию девчонок привлечёт. С ними тебе самое место. Горькие слёзы маленькими дорожками скатывались по пухлым щекам Чимина. Шмыгнув носом, мальчик до боли закусил губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Отец вновь искал в нём новые недостатки. Маленькое детское сердечко отчаянно забилось, подхлестнувшись подступающей паникой. Снова с ним что-то не так. Взглянув на смотрящих на него с лёгким отвращением родителей, маленький Чимин не понимал, чем заслужил такую ненависть к себе со стороны близких людей. Неужели он родился неправильным? Пак помнил все правила идеального мужчины, которые папа буквально вбивал ему в голову. Настоящий мужчина не должен выглядеть как милая фарфоровая кукла, не должен краситься в яркие цвета. Ему не позволительно заниматься бабскими делами, например, танцами или рисованием. Настоящий мужчина должен уметь постоять за себя, превосходно драться и конкурировать. А ещё лучше — побеждать этих самых конкурентов. Чимина с самого детства учили ходить по головам ради своей цели, но он никак не мог пойти против всего мира для их достижения. Ему казалось это самым жестоким и эгоистичным способом из всех возможных. — Видимо, мы слишком запустили твоё воспитание. Я думал, что в таком возрасте тебя бить уже не нужно, но ремень так и напрашивается попасть мне в руки. — Отец смерил мальчика недовольным взглядом, от чего тот сжался, будучи подверженным болезненными воспоминаниями о ежедневных побоях. Тогда он был совсем маленьким, но уже умел хорошо врать людям в лицо, защищая своих родителей и прикрывая синяки на теле. — П-пожалуйста, господин Пак, я больше так не буду! — отчаянно взмолил мальчик, становясь на колени. Как любил отец. — Пожалуйста, не бейте меня больше. Я буду хорошим! Красный опухшие глаза с мольбой смотрели на неприступного мужчину, а слишком громкие всхлипы явно раздражающе на него действовали. — Хорошие дети плачут молча, — холодно обронила мать, особо не вмешиваясь в разговор между отцом и сыном. — А лучшие — вообще не плачут, особенно парни, — подтвердил мужчина. Постояв ещё пару минут, наблюдая за сдавленно рыдающим сыном, разочарованные родители покинули коридор, вонзая очередной осколок в израненное сердце ребёнка своим равнодушием. Тихо всхлипывая, чтобы никто не услышал, Чимин аккуратно проскользнул в свою комнату, запирая дверь на замок. Пару секунд он прислушивался к тишине, волнуясь, что родители вернуться к нему. Но как только на протяжении минуты никакого шума не последовало, Пак медленно сполз вниз, обнимая себя дрожащими руками. Глаза быстро перебегали с одного места на другое, не в силах сосредоточиться на чем-то одном. Он вновь разочаровал их, снова подвёл свою семью лишь тем, что родился недостаточно идеальным. Взгляд прошёлся по красочным плакатам с любимыми супергероями, популярными айдолами и мультяшными персонажами. На глаза вновь навернулись слёзы, медленно скатываясь по щекам, подбородку и шеи, обрываясь на пол пути к сердцу, будучи стертыми в порыве злостной ненависти к себе. Он должен быть лучше! Чимин быстро подбежал к увешанной яркими плакатами стене, пылко срывая свои детские мечты, не жалея силы. Любовь к столь далёким и потерянным в своих собственных мирах персонажам ни к чему хорошему не приведёт. Отец всегда говорил, что люди, которые живут в несбыточных фантазиях, так в них и остаются с возрастом, но только не имея ничего в конечном счёте. Обводя взглядом каждый оборванный плакат, Чимин встречался взглядами с нарисованными лицами своих кумиров, удручённо поджидая губы. Все они тоже не имели ни капли мужественности? Неужели для этого нужно только накачаться и выглядеть суровее? Разве внешнии качества определяют человека? Мальчик не знал этого, но спорить со своими родителями не смел, поэтому лишь продолжал сминать яркие постеры, с грустью в глазах обводя опустевшую комнату. Теперь она выглядела так серо и уныло, будто у неё украли все яркие краски. Вытерев уже подсохшие дорожки слёз, Чимин сел за письменный стол и решил продолжить делать уроки, аккуратно раскладывая тетради и учебники в разные стопки. Он всегда был чистоплотным ребенком, хотя родители и являлись полной противоположностью. Они всегда оставляли после себя грязь, не задумываясь даже об уборке. Но зато Чимину всегда приходилось убираться по всему дому, потому что никто из его семьи не любил и не желал этого делать. Да и зачем, когда есть сын для этого. Аккуратным витиеватым почерком Пак выводил каждый слог, стараясь не испортить все свои записи хоть одним лишним знаком или росчерком. Задания одно за другим пролетали стремительно, не вызывая в решении даже малейшего затруднения. Чимин никогда не испытывал сложности в понимании точных наук, они всегда казались ему довольно простыми, если понять саму суть каждого из предмета. Хоть и некоторые учителя мальчику не особо симпатизировали, он старательно делал вид, что ему наплевать на их косые взгляды в его сторону и пренебрежительное отношение. Чимин сам не понимал, почему к нему так неоднозначно относятся, но и не пытался вникнуть в это. В любом случае, на первом месте у него всегда стояла учеба, а не чужие ожидания и предубеждения на его счёт. Негромкий стук разрядил царившую тишину, прерываемую лишь старательным скрежетом гелиевой ручки по бумаге. Испуганно вздрогнув, Чимин обернулся в сторону двери, ожидая ещё один предстоящий скандал. Родители любили растягивать ссору на целый день, даря мимолётные перерывы длительностью в несколько минут. Скорее всего, это связано с их возможностью подумать над тем, что же ещё такого высказать своему сыну, чтобы окончательно добить, нежели с благосклонным предоставлением Чимину хотя бы некоторое время покоя и тишины. — Можно? — слегка приглушённый голос раздался за дверью, и уже по самому факту, что в его комнату не вломились просто так, Пак понял, что пришедший человек не был кем-то из его родителей. Сначала мальчик заметил копну пепельных волос, а только потом и их обладателя. Не задумываясь ни на секунду, Чимин быстро затащил Джина в комнату и крепко обнял, вдыхая родной запах кисловатой вишни. От хёна всегда пахло этой ягодой, и Пак каждый раз находил в этом своё успокоение. Ему нравятся чужие запахи, вкусы людей в выборе духов и долгие истории, почему всё-таки именно эти, а не миллионы других. — Я тут тетрадь твою принёс, но видел, твои родители не в духе, что уже успело такого произойти? — Ким прижал покрепче к себе мальчика, осторожно передвигаясь вместе с ним в сторону кровати младшего. Пустая комната, некогда пестря своими красками, очень нагнетала, но он старался не зацикливать на этом внимание, догадываясь о причине кардинальных перемен. Аккуратно присев, Джин усадил рядом с собой Чимина и принялся выглядывать в его лице малейшие признаки недовольства и печали, которые младший всегда старательно прятал, строя из себя сильного и взрослого мужчину. Ким находил это довольно забавным раньше, пока не узнал некоторые особенности семьи Пак. — Что они вновь сделали? — Я защищался, учитель донес до родителей ситуацию, но по своему. Теперь они говорят, что ни так меня воспитали, раз даже другие ребята со мной дружить не хотят. Они сказали, что я слишком девчачий для того, чтобы быть мужчиной. — Подняв заплаканные глаза на старшего, Чимин тихо шмыгнул носом, всё ещё помня запрет на слёзы. Взрослые и сильные люди не плачут. — Какие глупости! — Ким недовольно фыркнул, закатывая глаза. — Ты, конечно, извини, но твои родители всегда казались мне разумнее. Ты никому ничего не должен, слышишь? Сильного человека не определяет его внешность, а мужественность не состоит из одних мускулов. Джин осторожно приподнял лицо мальчика за подбородок, подушечками пальцев утирая мокрые дорожки слёз на щеках. Нежно улыбнувшись, Ким любовно пригладил растрёпанные волосы младшего, поражаясь их мягкости. — Ты слишком хороший, чтобы слушать такой бред в свою сторону, — удручённо покачал головой Джин, вглядываясь в грустные глаза младшего. — Но ведь родители всегда хотят как лучше, как я могу их не слушать?! — с искренней верой в свои слова запротестовал Чимин, выискивая во взгляде старшего ответы на все волнующие вопросы. Только на него Пак и мог положиться в любой ситуации, не боясь быть осуждённым или оставленным. — Порой именно самые близкие на самом деле являются самыми далёкими от нас и понимания истинной нашей сути, — глубокомысленно изрёк Сокджин, вновь прижимая мальчика к себе. Сердце внутри сжималось от осознания, сколько ещё его младшему братишке придётся пройти трудностей, чтобы отыскать верный путь. Какие испытания и боль ему нужно будет пережить, дабы остаться тем, кем он являлся. Или же стать кем-то совершенно другим. Обновлённым и далёким от прежнего себя. В любом случае, единственное, что Джин знал точно, так это то, что он всегда будет рядом с Чимином. Даже в самые сложные и тяжёлые времена. Они будут вместе.
Примечания:
Надеюсь, я не сильно налажала и хоть как-то сумела передать все чувства героев. Не хотелось, чтобы в итоге всё вышло через чур чёрство.
