Зеркало пороков

      — Он пялится на тебя уже несколько минут, — совсем тихо прошептал Тэхён сидящему рядом Чимину. Конечно, Пак не желал вовсе находиться в компании навязчивого паренька, но тот всё никак не отставал даже после грубых слов, поэтому Чимин отчасти смирился со своим вечным спутником. Для него это ничего особо не меняло, ведь отношение к Киму осталось всё то же — безразлично-равнодушное.       Чимин сначала взглянул на розоволосое недоразумение, не дающее ему покоя, а затем перевёл взгляд на Чонгука, что сидел в другом конце столовой, но всё равно без проблем смотрел на него в упор, ни капли не смутившись ответного внимания.       Пак не нашёл для себя ничего интересного, поэтому вновь уткнулся в книгу, которую с превеликим удовольствием читал, пока Тэхён в очередной раз не нарушил его покой.       — Вы знакомы с ним или это очередной фанат? — Парень смотрел так невинно и заинтересованно, что Чимин усиленно подавил растущую раздражительность, всё же сжалившись над неугодным:       — Нас связывает общее прошлое, которое в настоящем не имеет никакого значения. — Пак говорил это с неким пренебрежением в голосе, будто эта тема вызывала в нём лишь желание закончить её поскорее.       Но именно в самый необходимый момент Тэхён терял свою поразительную тактичность, усыпая интересующими его вопросами:       — А кем вы приходились друг другу в прошлом? Почему перестали общаться? Думаю, он хочет поговорить с тобой, тебе так не кажется?       Стараясь сохранить привычное безразличие, Чимин поднялся из-за стола, аккуратно убирая все свои вещи в сумку. Он заговорил единожды, но уже очень утомился от нескончаемого потока болтовни. Иногда он сокрушался, что людям так трудно понять чужую любовь к одиночеству, но быстро приходил в себя и отгонял глупую тоску, вспоминая, что людям вообще мало что свойственно понимать.       Пак покинул компанию Тэхёна, не попрощавшись, а тот лишь с улыбкой глядел вслед уходящему брюнету. Сегодня ему удалось добиться пусть и сокрушительно малой, но все же важной информации. Если так пойдет и дальше, то Ким совсем скоро узнает самого Чимина и то, что так сильно сломало его.

***

      — Может, перестанешь пялиться и подойдёшь к нему? — в который раз повторил Намджун, с обреченностью глядя на нескончаемые попытки младшего просверлить дыру в голове старосты. — Пусть этот Чимин и открылся с немного жуткой стороны, но ты всё равно ничего не добьешься, если будешь сидеть и смотреть на него, как маньяк на свою жертву.       Казалось, будто Чонгук и не слушал его вовсе, не отрывая глаз от тёмных локонов, спадающих на нежную кожу щек. Когда-то те были совсем иного цвета, мягкими и будто воздушными на ощупь. Чон обожал зарываться в них ладонью, слегка массируя кожу головы. Для него всегда имел огромный смысл цвет волос человека, особенно тот, что давался каждому от рождения. Чимин был для Чонгука символом смелости, жизнерадостности и теплоты, сверкая своим ярким беспорядком, ошибочно названным причёской. Сейчас же он был так сильно близок с грехом, смертью, депрессией, тяжестью, пустотой и трауром, будто собирая в себе самое мрачное и холодное. Он олицетворял всё тайное и закрытое от любого желающего пробраться сквозь обманчиво-лёгкие ловушки на пути к источнику тьмы.       В прошлом Чимин порхал, как самая яркая и красочная бабочка, но сейчас он невзрачным мотыльком тихо кружился в воздухе, порываясь отыскать свет в окружающем его мраке.       — Ты слушаешь меня вообще? — Намджун невольно коснулся ладони Чонгука, сразу же убирая ту, когда парень крупно вздрогнул, переводя на Кима потерянный взгляд.       — Что? Чёрт, прости, я отвлекся, про что ты говорил? — В глазах прослеживался проблеск вины, который тут же потух, стоило только Намджуну вновь озвучить свой совет:       — Подойди к нему уже и поговори нормально. Ты не можешь сидеть и ждать чуда, мучаясь разнообразными предположениями. — Ким намекал на все те разы, когда Чонгук придумывал всё более бредовый повод бездумного и глупого поступка Чимина. Конечно, Намджун знал историю этих двоих, пусть и был просвещен в неё совсем недавно. Он предполагал, что Чонгук рассказал ему не все нюансы, но и настаивать не мог, ведь не ему потом чувствовать неподъемную тяжесть на душе от болезненных воспоминаний.       — Он не скажет мне, да и не ответит вовсе, скорее всего. — Чон перевел потерянный взгляд на своего друга, позволяя тому заметить проскользнувшую тоску в тёмных глазах. — Это уже не тот Чимин, которого я знал.       Сердце на пару секунд сжалось, когда два совершенно отличных своими чувствами взгляда пересеклись. Острые лезвия безразличных глаз проникли глубоко под кожу парня, чей взгляд выражал глубокое сожаление вперемешку со жгучей болью.       Чонгук сжал кулаки, глядя, как Чимин покидал компанию улыбающегося розоволосого парня, даже не обернувшись, чтобы попрощаться.       Не в силах сидеть так дальше, бездействуя, Чон попросил Намджуна, в случае чего занести его вещи в класс, а затем направился следом за покинувшим столовую Паком.

***

      — Чимин, погоди! — крикнул как можно громче Чонгук, чуть ли не силой расталкивая возникшую толпу учеников, торопящихся на свои уроки. Уже прозвенел звонок, а Чон всё никак не мог в спокойной обстановке поговорить с упрямым парнем, который и вовсе не обращал на него внимание.       — Ты можешь не игнорировать меня, пожалуйста? — Чонгук схватил за руку младшего, с силой притягивая к себе, за что поплатился вывернутой рукой и удушающим захватом. Он знал, что раньше Чимин упорно занимался боевыми искусствами, но также отчётливо помнил, что у того мало что выходило из-за неимения достойного тренера, да и нежелания развить в себе умения работать ещё и телом, а не только головой.       — Никогда больше не смей прикасаться ко мне, — практически прошипел заведённый Чимин, сильнее сжимая руку в сгибе локтя, тем самым перекрывая дыхание обездвиженному парню. Пак знал, что тот мог ответить — увернуться от атаки или вывернуться из захвата, в конце концов, но тот спокойно стоял, ожидая освобождения. Будто изначально знал, что получит его, оставшись невредимый.       Чимин отпустил Чона, сразу же отходя на несколько шагов назад, а затем просто начал пристально высматривать что-то в чужом взгляде, будто выворачивая душу наизнанку.       — Оставь меня в покое, я не желаю видеться с призраками прошлого, которые активно портят мне будущее. — Пак напоследок одарил Чонгука непроницаемым взглядом, чтобы затем просто развернуться и уйти, будто и не было той странной ситуации, из-за которой Чон стоял посреди коридора, растирая измученную шею.       Чонгуку требовалось узнать причину такого поведения некогда жизнерадостного лисёнка, глядящего на мир своим хитрым прищуром сияющих глаз. Ему необходимо было понять, почему именно Чимин закрасил свою тёплую душу смоляной краской.

***

      Заперев входную дверь, Пак не спеша снял верхнюю одежду в коридоре, чтобы затем пройти на кухню. Жил он в одиночестве, чему был несказанно рад. Родители не заставляли его до старости лет сидеть с ними и охранять их покой, чему он отчасти был благодарен, пусть Пак в любом случае съехал бы от них в первый же попавшийся удачный момент.       Помещение встретило его морозным сквозняком, что пропитал холодом всю квартиру. Чимин ощутил пробежавший по коже мурашки, закрывая окна, которые утром оставил открытыми для проветривания. Он не выносил холод, но и сидеть в затхалом доме тоже не прельщало, поэтому приходилось жертвовать своим уютом.       Парень поставил чайник закипать, попутно заглядывая в опустевший холодильник. Там было совсем немного еды и, пусть он питался довольно редко из-за проблем с желудком, всё же, хоть какие-то продукты для дальнейшего существования были необходимы. Сам этот факт заставил его страдальчески возвести глаза к потолку, ведь это означало, что ему придется закупаться, то есть сходить в магазин, выбирать целую вечность нужные продукты, сверяясь с обманчивым ценами, а следом и контактируя с нежелательными людьми. Чимин вполне осознавал, что с некоторыми ему все же стоило общаться, хотя бы из-за того, что те просто выполняли свою работу. Но даже понимая это, он ничего не мог поделать с возникающим страхом вперемешку со жгучей ненавистью, ведь когда-то он так же считал знакомых людей совсем невинными и неспособными как-либо обидеть его, но что же вышло в итоге?       Раздавшийся в тишине щелчок стал сигналом вскипевшего чайника, поэтому Чимин отодвинул на задний план сознания свои весьма не радужные рассуждения, заваривая себе горячий напиток.       Когда он жил с родителями, их дом был забит пакетиками, банками и целыми вёдрами с кофе, который Пак ненавидел всей душой. Но его близких это не особо волновало, поэтому они продолжали пить свою горькую отраву, даже не подозревая, что благодаря Джин-хёну их сын узнал, что такое настоящий вкус наслаждения, попробовав самый обычный классический чай, вначале даже без каких-то добавок или определенного вкуса.       Сейчас же, переехав в своё собственное жилище, Чимин забил до отвала все возможные шкафчики самыми разными заварками чая, что бы в любой момент можно было насладиться разнообразными сортами.       В этот же раз выбор пал на обожаемый им ягодный чай с выразительным запахом спелой клубники. Больше самого вкуса Паку нравились запахи, что побуждали безвольное перед ними сознание провалиться в созданные ассоциации.       Громкое мяуканье прервало привычное занятие Чимина, из-за чего тот с нежностью улыбнулся, переводя ласковый взгляд на единственное существо, достойного такого трепетного к себе отношения.       В ногах парня изящно петлял белоснежный котенок, слегка поглаживая своего хозяина пушистым хвостом.       — Не подлизывайся, шёпот, я уже кормил тебя утром, время для нового приёма пищи не пришло. — Котёнок в ответ недовольно взглянул на Чимина, громко фыркнув. — Не забывай про свою диету, наглое создание.       С лёгкостью подняв котёнка на руки, Пак устроился с ним за столом, уместив питомца на своих коленях. Горячий чай сладко пах ягодами, позволяя ненадолго расслабиться и провести время в комфортной обстановке.       Горячий чай, любимый котёнок и тишина, что могло быть лучше? Чимин мог с уверенностью ответить, что, безусловно, ничего, потому что именно в такие моменты он позволял всем свои маскам соскальзывать с изнеможенного лица, представляя молчаливым стенам дома истинного Пак Чимина, обычно скрытного под ликом зеркальника.