Часть 4
24 июня 2022 г., 20:21
***
Наконец принесли оленину. Все немного оживились, потому что козий сыр, как бы он не был хорош, ни шел ни в какое сравнение с настоящим мясом. За жарким прошел еще час, по истечении которого Келегорм, угрюмо посматривавший по сторонам и слушавший в одно ухо философствования вошедшего в раж Карантира, вдруг изменился в лице. Дверь трактира открылась и на пороге появилась высокая рыжеволосая фигура в темно красном плаще - это был Маэдрос. За спиной у него маячил черноволосый эльф с идеальной укладкой – Фингон. Келегорм напрягся. Маэдрос увидел братьев, приветственно улыбнулся и направился к их столу. Фингон с невозмутимой миной последовал за ним. - А, вот вы где! – продолжая по-отечески улыбаться, произнес Майтимо, усаживаясь на скамью рядом с Келегормом. - Что же вы нас не дождались? Мы встретились с Фингоном на вашем выступлении и разговорились, давно не виделись! – Маэдрос обернулся к кузену, Фингон невозмутимо кивнул. - Классная песня и все вместе взятое! – похвалил он, не выпуская ни одной эмоции. - Мы хотели поздравить вас с успехом, но оказалось, вы уже ушли! А Маглор где? - Папочку поехал проверить, а то мало ли что! – язвительно ответил Келегорм. - А, ну хорошо! Келли, Кари, Финни! Вы просто молодцы! – не теряя энтузиазма продолжал Маэдрос. - Отличное выступление! - Спасибо. – ответил Куруфин. - Присоединишься? – спросил Карантир, беря в руку кувшин. Маэдрос все с той же непробиваемой улыбкой взглянул на Фингона. Чувствовалось, что тому не слишком нравилась идея задерживаться здесь, но внешне наследник Финголфина оставался бесстрастным. -Да, пожалуй! – ответил Высокий и пододвинул к Карантиру стакан.***
Скопление такого количества принцев Нолдо в одном месте, тем более этим местом был обычный трактир, произвело фурор. Слух разнесся быстро, свободных мест уже не было, а любопытствующие толпились в дверях и даже заглядывали в окна. На компанию смотрели десятки любопытных глаз. Еще бы, старшие сыновья, а правильнее сказать наследники Первого и Второго Домов забрели в это простецкое место на огонек. Все эти любопытствующие эльфы, конечно же, не знали того факта, что старший сын Феанора, выглядевший сейчас так вальяжно и аристократично, волею судеб сделался в Форменос и кухаркой, и нянькой, и даже прачкой в одном лице. Женщин Феанор с недавних пор не терпел и в крепости их не было, небольшой гарнизон занимался обороной, сам он осуществлял общее руководство коллективом и корпел в мастерской, поэтому все хозяйство и дети легли на плечи Маэдроса. Он быстро научился готовить и заботиться о младших, ибо папе было не до того, а братьями от детского до подросткового возраста должен был кто-то заниматься, а именно по мере сил воспитывать, кормить и к тому же обстирывать. В связи с этим простой и довольно чистый трактир для старшего феаноринга представлялся не хижиной, а вполне удобным местом, мебелью и отделкой напоминавший собственную кухню. Про себя он даже отметил приличное состояние посуды. Келегорм был в сильном волнении и не знал, что думать. Во-первых, он не мог поверить, что высокоморальный старший брат снизошел до совместных посиделок в трактире. Во-вторых, терялся в догадках случайно ли тот зашел именно сюда, потому что о встрече с ним не договаривались, а если случайно и с Фингоном, значило ли это, что именно с этим надменным прилипалой Маэдрос планировал провести весь вечер? Маэдрос шутил, расспрашивал братьев о выступлении, прихлебывая вино. Келегорм, позабыв свой презрительный сарказм, следил за каждым его движением, словно коршун. - Келли, а ты что молчишь? – поворачиваясь к нему, весело спросил старший. - А, ну что там, да одни запилы! – невпопад пробурчал он и понял, что сделал ошибку. Маэдрос понял бровь и посмотрел удивленно. Ну конечно же, Мелькор побери, там были не какие-то непонятные «запилы», а результат работы и усердия двух месяцев, благодаря которому он начал извлекать из электрической лютни, с большим трудом сконструированной для него Куруфином, эти скрежещущие, но виртуозные звуки. Там были стертые до крови подушечки пальцев, сломанные Куруфином палочки, сорванный Карантиром голос, в следствие чего шаткая уверенность Морьо в своих силах пошатнулась и готова была рухнуть и Мрачный в знак протеста не желал вставать с постели и идти на репетицию. Келегорму стоило титанических усилий вдохнуть в него новую надежду и сдвинуть с места. Вот это все и надо было рассказать Маэдросу, а не брякать какую-то несусветную примитивную глупость. - Да и смысл практически отсутствует, набор слов! – встрял вдруг Фингон, - Эта музыка, конечно, имеет право на существование, но совершенно бессмысленна, походит только для самого примитивного времяпрепровождения! Ей не сравниться с нашими исконными песнопениями, с их божественными мелодиями и высоким смыслом! Как ты называешь тот скрежет, что ты издаешь на своем инструменте, Келегорм? Запилы? Ну да, по-другому и не скажешь! – он закатил прозрачные голубые глаза к потолку и сочувственно покачал головой. Этого Келегорм стерпеть уже не мог. Он резво, несмотря на выпитое, вскочил на ноги, чуть не опрокинув скамью со всеми седоками, и выпрямился во весь свой тоже немаленький рост. Он был тонок в кости и изящен, но в его мускулах чувствовалась сила натянутой струны. - Эй, что ты сейчас сказал, а ну повтори! – проговорил он, сжимая кулаки. - Да брось, баклан! – потянул его за рукав Карантир. Он пребывал в прекрасном настроении, Амрос сидел напротив, строил глазки, бросал на него короткие взгляды и розовел. Все обиды куда-то улетучились и Карантир был готов прощать весь мир. - А со слухом у тебя и правда проблемы, что неудивительно после запилов! – с ухмылкой проговорил Фингон, тоже вставая. Он был одного роста с Келегормом, но пошире в плечах. - Я сказал, что не понимаю и не признаю скрежета, который ты издаешь на своей палке со струнами! – продолжил он. - Ой, что сейчас будет! – прошептал Амрос, прижимаясь к столу. - Ага! – весело ответил Амрод, с интересом наблюдая за разворачивающимся действием. - Ах ты гад! – рявкнул Келегорм, выбрасывая вперед кулак, пытаясь попасть по надменной красивой роже Фингона. Но тот стоял далеко и даже не шелохнулся от отчаянного, но бесполезного выпада третьего из сыновей Феанора. - Блин! – ругнулся Карантир, тоже вставая. Он был выше обоих на дюйм и шире в плечах. Черная как смоль копна волос упала на плечи, серые, как осенняя хмарь глаза, смотрели грозно и жестоко. Амрос практически вжался в стол, Куруфин жалел, что не поехал с Маглором домой и не находится сейчас в своей уютной мастерской и все это только ради Амрода. Но тут встал Маэдрос. На полголовы выше Карантира, стройный, словно клинок меча. В каждом движении сквозила сила и достоинство. - Так, успокоились все! – рявкнул он, разводя руки в стороны и разделяя Келегорма и Фингона. – Слишком много вина и впечатлений! Думаю, пора расходиться! – добавил он уже усталым родительским тоном. Фингон хмыкнул. Келегорм снова сжал кулаки. - Пошли, покурим! – буркнул Карантир. Обойдя стол и ухватив Келли, он потащил его к выходу. Вообще то дружелюбный и всегда позитивный Охотник редко впадал в такое буйное состояние, а если уж дело доходило до конфликта, предпочитал кулакам насмешки и презрение. Чтобы он готов был полезть в драку, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Но сейчас Келегорм окончательно потерял голову от ревности и любви, которая накрыла его полгода назад неожиданно и бесповоротно. Кари его отлично понимал, таща к выходу. Не очень вежливо растолкав народ у входа, третий и четвертый феаноринги оказались наконец под открытым небом. Бархатная синяя тьма опустилась на Валинор, с Туны разливалось мягкое серебристое сияние Тельпериона, а с неба светили, раскинутые Вардой, как гласила легенда, алмазы-звезды. Феаноринги вдохнули свежий ночной воздух и плюхнулись на скамью у входа. Кари вытащил сигареты. - Я его убью, баклан! – прошипел Келегорм, беря одну - Какого балрога он лезет к Маэдросу со своими представлениями! Карантир усмехнулся, закуривая. - В этом деле кулаками не особо поможешь, проверено! – философски ответил он. В этот момент из двери высунулась белокурая головка, а потом и вся стройная фигурка. В темноте их можно было перепутать, но Карантир различил бы их внутренним звериным чутьем при любом освещении. Он привычно напрягся – перед ним стоял Амрос. - Можно с вами? – мелодично произнес он. Келегорм кивнул. - Закуришь? – безучастно произнес Карантир. - Ага! – ответил Амрос, беря сигарету и присаживаясь справа от него. В молчаливом созерцании звезд прошло несколько минут. Потом дверь опять открылась и на пороге появились еще две фигуры. Эльфийское зрение не подводило в ночной тьме и Келегорм непроизвольно встал, снова узрев Маэдроса и Фингона. - Ну мы пошли! Не засиживайтесь, дома нужно быть завтра к обеду! – сказал Высокий. Он говорил как обычно вежливо и рассудительно, он всегда разговаривал с ними так, словно они все еще были детьми. – Отец и так пошел нам на встречу, отпустив всех одновременно. После обеда нас ждет работа и меньше ее не стало, как вы понимаете! – продолжил он нравоучительно. – Будьте в форме утром! - А ты? – спросил Келегорм, - Будешь в форме? Ты куда, в гостиницу? - А то как же, Келли, буду в наилучшей! – широко улыбнулся Маэдрос и Фингон хмыкнул. – Прогуляемся с Фином и по домам, спать! - Угу! – ответил Келегорм, садясь обратно на скамейку. – Как же, прогуляются они! – он провожал хищным взглядом две высокие удаляющиеся фигуры, - До постели этого гада! Теперь хмыкнул уже Карантир. - Чего ржешь! - взъерепенился в конец Красивый, - Друг ты мне или нет?! Я вот не смеялся, когда ты из-за этого вот – и он кивнул в сторону Амроса, - Переезжался и в тазике утопиться хотел! Карантир застыл, пораженный таким откровением со стороны Келегорма, а Амрос, снова порозовев от стыда и удовольствия, скромно потупился в землю. Карантир не знал, что еще может выдать Келегорм в таком развинченном состоянии и решил не обострять ситуацию. - Прости, баклан, не могу спокойно смотреть на твои страдания! – примирительно сказал он, - Да никуда он не денется, вернется в гостиницу. К рассвету! И тут они с Амросом на пару засмеялись, при чем Амрос смеялся особенно заливисто, словно серебряный колокольчик. — Вот придурки. – пробурчал Келли и взял новую сигарету.***
Когда Маэдрос с Фингоном ушли, Куруфин вдруг понял, что неожиданно остался наедине с предметом своего обожания. Появился шанс и медлить было нельзя - вот-вот могла вернуться неуправляемая и раздираемая страстями троица. В отличии от нее, в бесконечно притягательном Амроде Искусный чувствовал родственную своей, практичную и трезвую, душу. - Амрод! – позвал он с замиранием сердца. Близнец обернулся и встретился с взволнованным взглядом прозрачно-серых глаз. Куруфин смотрел со смущением и надеждой. Амрод слегка улыбнулся в ответ, с тревогой ожидая дальнейшего развития событий. - Амрод, - повторил Искусный, - Давно хотел спросить - ты еще коллекционируешь необычные украшения? Начало было стандартным. Младший брат слегка поднял бровь и ответил ровно, без эмоций. -Да, Финни, конечно. - Э… я тут кое-что приготовил для тебя, может понравится?! – торопливо проговорил Куруфин и вытащил из внутреннего кармана некий предмет. Он поднял руку и раскрыл ладонь перед газами Амрода. На ладони лежала чудесной красоты заколка, выполненная в форме цветка. Это был колокольчик с ярко голубым бутоном из сапфиров и аквамаринов, и изящным зеленым стеблем, покрытым россыпью изумрудов и хризалитов. Амрод от восторга открыл рот и забыл все на свете. Ценитель прекрасного, он понимал, насколько совершенна и уникальна эта вещь. — Это мне? – прошептал он восхищенно и поднял на брата свои синие, полные удивления, глаза. - Тебе, конечно, я знаю, ты собираешь. – смущенно опуская взгляд и краснея, пробормотал Куруфин. Амрод ухватил заколку, покрутил ее, рассматривая, восторженно охая и ахая, и наконец приколол ее сзади к ниспадающему на плечи потоку золотисто-рыжих волос. - Спасибо, Финни! – сказал он, выдыхая, - Мне очень приятно. Это просто шедевр! В моей коллекции отныне это первый номер! – и мягко улыбнулся, глядя на могучего смущенного эльфа перед ним. - Да ладно, не стоит благодарностей! – пробормотал Куруфин, от удовольствия заливаясь краской еще больше. Он поднял на близнеца полные надежды глаза и видимо решил ковать, пока горячо. - Может как-нибудь сходим, прогуляемся по окрестностям Форменос? – проговорил он и попытался улыбнуться. - Отчего же не сходить, можно! – весело ответил Амрод. - Помнишь, к северу от замка, за скалой есть небольшое озеро. Там полно кувшинок, а на берегу растут синие колокольчики. Цветом они прямо как твои глаза! – выпалил Куруфин. Каким-то неуловимым движением он придвинулся ближе и Амрод вдруг ощутил свою руку на упругом мускулистом бедре брата, еще через миг ведомая рукой Куруфина, его ладонь оказалась между ног старшего и была положена на твердый, горячий даже сквозь ткань, стоймя стоявший член. Это было как удар током. Амрод отдернул руку и отлетел от Искусного на пару метров. Это ощущение, этот внезапный взрыв, застали его врасплох. Он на долю секунды представил, как берет прямо сейчас этот член в рот, лижет головку, задыхается, пытаясь взять глубже, а Куруфин тяжело дышит и потом наваливается сверху, желая вжать его в пол и разъять. Представил свои ноги у него на плечах, себя обнаженного, лежащего перед ним навзничь, и в одну секунду задохнулся. Спазм вернул его в реальность, но кажется все пережитые ощущения попеременно отражались на его лице, потому что он увидел перед собой совершенно неподвижный, тяжелый взгляд потемневших от вожделения глаз старшего брата. Но, несмотря на то, что вытворяло с ним воображение, Амрод не хотел чтобы Куруфин надеялся на что-то, не хотел его тягостной любви. Амбарто знал брата, его серьезный подход ко всему на свете и был уверен, что дай он ему надежду, из его крепких, накачанных в кузне рук будет уже не вырваться. Амрод не был готов жертвовать свободой. Слегка изогнув бровь, он сделал вид, что не ощутил жара, с которым было сказано про колокольчики, не понял всех дальнейших действий и жадного взгляда светлых прозрачных глаз. Куруфин, как и все братья, был красив. Чуть ниже Келли, но шире в плечах, с темно-пепельными до пояса волосами и яркими, светло-серыми глазами, самый умный, папин любимчик. Амрод знал, что он если попадется на крючок вместилищу всех этих достоинств, соскочить уже не удастся. - Да нет, что-то не припоминаю. – деревянным голосом проговорил он и с облегчением вздохнул, увидев, как дверь открывается и в трактир заходит его близнец и следом за ним оба их безбашенных старших братца, жертвой домогательств которых и ему приходилось становиться неоднократно. Куруфин был готов провалиться сквозь землю. Как может он, почти не вылезающий из своей кузни и мастерской, нравится такому возвышенному и блистательному существу, как Амрод! К его изящным ногам падают и сами складываются в штабеля эльфы обоих полов, покоренные его красотой, харизмой, обаянием, остроумием и талантом! - Ой, какая прелесть! – воскликнул Амрос, увидев у брата в волосах чудесное украшение. – Откуда это? - Куруфин подарил. – вынужден был ответить Амрод. Карантир и Келегорм понимающе переглянулись. - Как говорит наш папа, – проговорил Карантир, плюхаясь на лавку, - Самый редкий вид дружбы, это дружба с собственной головой. Они заржали, Келегорм закатил глаза, показывая абсолютную бессмысленность такого самоотречения, а Куруфин, сжав кулаки и уткнувшись носом в свой стакан, сдерживался из последних сил. Он готов был придушить обоих несносных бакланов, но понимал, что, в сущности, они правы и лишь констатируют факт. Ведь у Амрода было достаточно времени, чтобы сказать «да». Сам Амрод тоже покраснел, нервно дергал рукав куртки и выглядел расстроенным. И тут, то ли вынырнув из своих грез, то ли уловив неловкость ситуации, на помощь близнецу пришел Амбарусса. - Роди, я так устал! – проныл вдруг он. - Может пойдем уже? - Да, пора уже! Но куда? – оживился Амбарто, - Где будем ночевать? Может здесь останемся? Карантир напрягся. Он уставился на Амроса, забыв про свою вдохновенно разыгрываемую роль. Младший близнец сидел откинувшись на спинку скамьи, зевал и сонно хлопал своими голубыми глазами. Что же случилось? Все ведь шло так хорошо – он трепетно смотрел на него весь вечер, смущался, ходил хвостом и набивался в компанию – все говорило о том, что близнец простил его, влюблен и полон романтических надежд. Это называлось «проявлять инициативу», как говорил Келегорм, иногда читавший умные книги по психологии из папиной библиотеки. Карантир занервничал. Он так соскучился по Амросу, в принципе, вся эта затея с музыкой была для того, чтобы поразить впечатлительного близнеца и показать, что круче и красивей нет, чтобы мелкий понял, как ему повезло с ним, с Карантиром! Он уже представлял себе ночь в сладких объятиях нежного красавчика, а тот вдруг решил свинтить! Амрос заметил, как напрягся Кари, когда он сказал, что хочет уйти. Он сказал это намеренно, но неожиданно для самого себя! Какая-то неведомая сила, которой было интересно посмотреть как отреагирует уже размякший и готовый приспустить свои кожаные штаны Морьо, дернула Амроса за язык. Он задохнулся, представив как огромный и горячий член Карантира привычно заполняет его рот, как тот тяжело дышит, заставляя Амроса брать глубже. Он, словно это происходило наяву, мотнул головой и потянул Амрода за рукав в строну выхода. «Найдем где-нибудь!» - пробормотал он. В каждом из детей Феанора жила, помимо их воли, эта потребность в сопротивлении, просыпавшаяся к месту и нет, и младший близнец не был исключением. Еще полчаса назад он сгорал от желания прикоснуться к Кари, почувствовать объятья его сильных рук, вдохнуть запах темной гривы волос, пахнущей так по мужски – металлом, табаком и ветром, развевавшим их, когда Морьо мчался не разбирая дороги на своем черном жеребце. На скамейке у порога Амрос сам положил ему руку на колено, почувствовал, так тот вздрогнул, как напряглись сильные мускулы и ощутил в ответ робкое и нежное пожатие его теплой сильной руки. А вот сейчас дух противоречия тянул его вспять и гнал прочь из уютного трактира. Амрос украдкой взглянул на старшего брата, тот был краснее обычного и отвел горящий взгляд, едва встретившись с его глазами. Видя, что ситуация становится патовой, Келегорм несмотря на ужасное настроение и пребывание в роли главной жертвы этого вечера, понял, что надо выручать всех до одного младших братьев. Он осознал, что действительно старший и, наверное, должен отвечать за всю эту компанию адреналиновых торчков и мазохистов. Ведь всем и все было давно известно: Амрос сох по Карантиру, Карантир глубинной и навязчивой любовью, по мере сил и возможностей скрываемой, любил Амроса. Куруфин был безнадежно влюблен в позитивного и лучезарного Амрода, а Амрод боялся дать себе волю и влюбиться в него по настоящему, из-за опасений потери свободы, независимости и все такое… И рок-музыкой было придумано заняться для того, чтобы доказать младшим, что они лучшие, хотя зачем тут было что-то доказывать. Ну и заодно чтобы открыть глаза еще одному непонятливому субъекту с гривой вьющихся рыжих волос. - Так, все собрались! – рявкнул Келегорм устало, - Возвращаемся в нашу гостиницу и берем с собой этих барышень, - он кивнул на близнецов, - Завтра действительно нужно ехать и нам рано вставать! Все с некоторым облегчением вздохнули. План сулил некоторое продолжение вечера, даже несмотря на то, что приватные комнаты на втором этаже, на которые возлагались некоторые надежды, не пригодились. Хотелось сменить обстановку и компания из пяти эльфов с удовольствием высыпала на свежий воздух, оставив, как всегда без счета, горсть золотых монет на трактирном столе. С океана летел бриз, на небе все также сверкали звезды, феаноринги разом заговорили, вдыхая свежий ветер, оставляя за порогом плохое настроение. Послышались шутки и смех, напряжение было забыто, они ощущали себя семьей, одни против целого мира и связь эта была крепкой и нерушимой… Дорога начинала подъем в лабиринт тихих ухоженных улиц, на одной из которых стояла гостиница, в которой еще прошлым утром остановились музыканты. Амрод и Амрос приехали сегодня днем, прямо к выступлению, и в их планы входило поехать домой сразу после концерта ну или вечером в крайнем случае, поэтому о ночлеге они не позаботились. Но так поздно старшие отпускать их одних не хотели и близнецы шли в гостиницу вместе с ними. Все надеялись, что папа поймет и простит такую вольность, как ночевка вне дома шестерых из своих детей. Во всяком случае, сейчас о тяжелых последствиях думать не хотелось. Все распределились в привычном порядке. Близнецы шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь, за ними в развалочку следовали Карантир с Келегормом, то отпуская шуточки на счет белокурых барышень, то перескакивая на обсуждение какого-нибудь приземленного материального вопроса, совершенно не предназначенного для нежных ушей младших, а замыкал процессию с достоинством шествовавший Куруфин. По мере приближения к их пристанищу, у Келегорма вновь начало портится настроение, он ломал голову, где же сейчас может быть Маэдрос. Наконец компания добралась до уютного особняка, расположившегося недалеко от сквера, где они выступали днем. Прошли по ухоженной садовой дорожке и оказались перед дверями гостиницы. Амрод развернулся на каблуках и оказался лицом к лицу со старшими братьями. - Но у нас же нет комнаты, мы не рассчитывали, что останемся на ночевку! – нервно сказал он. - Да будет вам комната, здесь полно свободных или мы вам свою отдадим, да Кари? – ответил с усмешкой Келегорм и Карантир утвердительно кивнул.
