Часть 3
23 июня 2022 г., 13:16
***
Маэдрос стоял среди толпы, все также сложив руки на груди и вежливо улыбался. Улыбка правда выходила натянутой, потому что всегда выдержанный и рассудительный Мэдди не знал, как реагировать. Увиденное потрясло его и он до сих пор видел перед внутренним взглядом прекрасное лицо Келегорма, быстрые движения его длинных пальцев, сжимающих гриф, каштановые волосы, развевающиеся в легком вечернем бризе. Кто-то тронул его за плечо и в следующий миг перед ним возникло строгое красивое лицо двоюродного брата – Фингона. Тот, как всегда, появился ниоткуда и приветливо улыбнулся. – Привет, Майтимо! Что ты здесь делаешь? Я узнал, что ты в Тирионе и направился сюда! – проговорил он с заученной улыбкой, не сводя с кузена прозрачных голубых глаз, - Пришел послушать музыку? Маэдрос был вынужден вернуться в реальность и сфокусировать взгляд на старом друге. Он приобнял Фингона, - Рад видеть тебя! – ответил он, - Да, братья выступали, вот пришел на них посмотреть! - сказал он также с дружелюбной улыбкой. Келегорм, все еще не ушедший со сцены и наблюдавший за Высоким через щель в занавесе, заскрежетал зубами и нецензурно выругался. Он готов был сию минуту придушить рослого брюнета, готового свести на нет все старания последних недель. Маэдрос продолжал говорить с Фингоном и смотреть на это Келли больше не мог. - Проклятый святоша! – проскрежетал он, присоединяясь к братьям, курившим на лужайке за сценой. - Ты о ком? – подняв бровь, спросил Карантир. - Фингон нарисовался! – негодующим тоном прошипел Келегорм. Куруфин и Маглор переглянулись, Карантир усмехнулся. - Ааа… Ну это надолго, пока наговорятся, а потом, глядишь, и в библиотеку пойдут! – резюмировал он. Келегорм набрал воздуха чтобы разразиться негодующей тирадой, но в этот миг из-за угла, отбиваясь на ходу от бдительных организаторов, на поляну вылетели Амрод и Амрос. Первый еле затормозил, чтобы не врезавшись во всю компанию, и теперь глядел на старших восхищенно, а второй, потупившись и порозовев, остановился за братом на шаг позади. - Ну вы даете! – воскликнул Амбарто с восторгом, забыв все сложные отношения с Келегормом, Карантиром и Куруфином. Сейчас он готов был идти на риск, чтобы быть в ареоле сияния этих кумиров толпы и кудесников звуков. – Как вы это сделали? Это было круто! — прокричал он. - Да, очень! – скромно поддакнул Амрос и быстро взглянул на Карантира. Тот с ухмылкой смотрел на него, как удав на мышь, и близнец потупился, порозовев еще больше. - Тебе понравилось? – с плохо скрываемым волнением спросил у Амрода Куруфин. - Это было потрясно! – честно ответил близнец. – Ты классно стучал по этим тарелкам! – добавил Амрод и увидел, как заливается краской от этой похвалы старший брат. Постояли еще немного, покурили, ожидая, когда разбредутся самые активные поклонники с той стороны сцены. Старшие обсуждали выступление, младшие благоговейно взирали и слушали. Настроение было приподнятое, Карантир грубовато шутил, Куруфин дружелюбно поддакивал, все смеялись и были счастливы, кроме Келегорма, который стоял с несчастным лицом и огрызался на все обращенные к нему вопросы и замечания. Больше всего ему хотелось сейчас сорваться с места и бежать на поляну, чтобы разобраться, что там делают вездесущий проныра Фингон и его старший, вечно дружелюбный брат, но эльфийская гордость не позволяла. - Ну что теперь? – вопросительно взглянул на него Карантир . – В кабак, как и планировали? - Ага. – угрюмо буркнул Красивый. Куруфин утвердительно кивнул. Маглор, не удивив никого, на попойку идти отказался, сославшись на необходимость отвезти домой музыкальные инструменты. Все прекрасно знали, что это предлог и на самом деле ему «необходимо проверить папу» и «он любит Феанаро и не может так надолго оставить его одного». Как присутствие Маглора могло оградить Феанора от любого неадеквата, реши он его сотворить, было непонятно, но к помешательству Песнопевца на папе все уже давно привыкли и даже уже не смеялись. Амрод раздумывал, идти ли ему с компанией или, пользуясь случаем, прошвырнуться по старым друзьям, но эту дилемму разрешил Амрос, выйдя из-за его спины и смущенно спросив: - А можно мы с вами? - С нааами? – протянул Карантир, - Келли, они хотят с нами! Амрод хотел что-то вставить, но решил отдаться на волю судьбы и Амроса, которого, несмотря на все его романтические заскоки, считал умней себя. - Пусть чешут! – махнул рукой Келегорм. Компания быстро собралась и, снявшись с места, направилась к выходу из сквера, благо основная масса зрителей уже разбрелась. Амрод краем глаза заметил как счастлив Куруфин, идя рядом с ним, и слегка помрачнел. Он давно знал об его чувствах, они его напрягали и тревожили свой серьезностью. На прозрачные и не очень авансы старшего брата он отвечать не торопился, делая вид, что не понимает их или не замечает, и лишних надежд давать ему не хотел.***
Быстро миновав окрестности сквера, дабы поскорей скрыться от не в меру восторженных поклонников творчества, компания оказалась на одной из тихих улочек Тириона, ведущей, как и многие улицы города, к главной площади. Улица шла под уклон, справа в закатных лучах Лаурелина, сверкала прекрасная Туна, слева, где-то за виллами и дворцами плескались в белоснежные пески пляжей воды океана. Келегорм и Карантир большую часть жизни прожили в этом городе и отлично его знали. Они вели компанию по короткому пути в известную таверну «Золотая Чаша», находившуюся почти на площади и славившуюся отличными винами с южных склонов Пеленорских холмов.***
- Куруфин, здесь нет твоего любимого пойла! – весело крикнул младшему брату Кари, усаживаясь за свободный стол. Он имел в виду ту адскую, напрочь сносившую крышу, смесь из спирта с небольшим добавлением керосина, которую Искусный гнал втихаря в своей мастерской. Последствия ее употребления были ужасны - на утро голова раскалывалась на тысячи осколков, сердце стучало словно пламенный мотор в одной из папиных машин, с шумом гоняя кровь, сознание спекалось в пылающую кашу, куда-то плыло и вновь взрывалось и так раз за разом. Во всех этих непередаваемых ощущениях Карантир уже имел несчастье убедиться лично и неоднократно и теперь пил куруфинов спирт только в самых критических и безнадежных случаях, таких как немотивированный отказ Амроса, например. Куруфин объяснял, что пить этот коктейль надо в умеренных количествах, а не нажираться, как свинья, тогда и последствий не будет. Вот они с отцом пьют почти каждый вечер после работы, рюмку-другую, чисто чтобы расслабиться, и все нормально. Искусный и ухом не повел на его шутку, храня все тоже непроницаемое выражение лица, и уселся рядом. Напротив них разместились Келегорм и Амрод с Амросом. Компания произвела неизгладимое впечатление на посетителей заведения, которые притихли и открыв рты разглядывали новых посетителей. Еще бы, не каждый день в трактир заходят пятеро детей Феанора, нолдорская гордыня написана на их красивых мордах, они собираются пировать, а ты заодно поужинаешь в их обществе и расскажешь потом об этом, как бы невзначай, родственникам и соседям. Но, как обычно, феанорингам не было дела ни до кого, кроме себя, они смеялись и негромко разговаривали между собой, не замечая никого вокруг. Постепенно интерес к наследникам Первого дома ослаб и вечер в Золотой чаше покатился по привычному руслу. Был заказан самый большой кувшин вина и олений окорок. А пока мясо жарилось, можно было побаловаться ароматным пирогом с козьим сыром, холодным тушенным кроликом с фасолью и сливовым сидром, для разнообразия. - Ешь, Амри, у тебя с утра росинки маковой во рту не было! – наставлял брата заботливый Амрод, - Сейчас сделаешь пару глотков на голодный желудок и сразу захмелеешь, знаю я тебя! Имей в виду, в этот раз я тебя на себе не потащу! Амрос слушал молча и старательно давился козьим пирогом. Карантир, развалившись на лавке, с усмешкой наблюдал за ними. Из всех, пожалуй, только он сейчас казался беззаботным и довольным жизнью, вопреки тому, что часто бывало с точностью до наоборот. Остальные же наследники Феанора, присутствующие за столом, были несчастны и каждый по-своему. Келегорм сидел мрачнее тучи. Ранее он надеялся провести этот давно ожидаемый вечер в компании не только закадычного друга Карантира и технического гения Куруфина, взвалившего на себя почти всю организацию концерта, но и Маэдроса, с которым, с его точки зрения, у него были очень сложные и запутанные отношения. И вот, ломая грандиозные планы, вмешивается двоюродный братец, Фингон, заносчивый ханжа, как и все их кузены и кузины. Келегорм знал, он верил слухам и собственным глазам, которые недвусмысленно намекали, что этот благообразный тихоня имеет виды на его чрезмерно высокоморального и правильного брата. Келли поскрипывал зубами и пил вино. Вторым несчастным был, без сомнения, Амрос. Он с трудом проглотил несколько кусочков гадкого пирога и теперь обреченно прикладывался к хрустальной стопке со сливовым сидром, бросая кроткие и одновременно пронзительные взгляды на вальяжного Карантира. Тот пил стакан за стаканом, не пьянея, и казалось, совершенно его не замечал… А ведь у Амроса было с Карантиром три раза или может быть даже пять, а если немного углубиться в прошлое, то возможно и десять, со счета он давно сбился, счет вообще не был его коньком. Проблема состояла, конечно, и в самом этом факте, инициированном Карантиром, и в том, что это всегда происходило грубо и с насилием. Карантир почти каждый раз был пьян или, может быть, хотел таковым казаться. Он ловил младшего близнеца где-нибудь в темном коридоре, на кухне или в купальне, иногда не один, а с Келегормом, и действовал грубо и даже жестоко, чем выводил нежного и впечатлительного Амроса из себя, потому что сам процесс тому нравился и очень. Но грубый Кари всегда норовил испоганить и осквернить своим поведением это прекрасное действо, а Амросу так хотелось любви! А потом, не выдержав, Амрос закатил ему истерику, не стесняясь никого, и, слава Эру, что папа был в отъезде! Он даже пытался с ним подраться в запале, хотя краем сознания понимал, что это очень опасно и чревато. Бешенный норов разозленного Морьо был известен всем и Амрос явно ходил по лезвию. Он кричал и орал, что ненавидит его за грубость, рукоприкладство, пьянство и что он свинья, которая ничего не понимает! И пусть он катится к своим бабам или к кому-то там еще! И его букеты, и письма осточертели, раз потом он дает ему по морде, а при всех вообще делает вид, что знать его не знает! И у Амроса есть куча дел, вместо того чтобы тратить время на мрачного неудачника! Карантир тогда молча смерил его уничижительным взглядом и, повернувшись на каблуках, просто удалился. С тех пор они больше не разговаривали, если не считать общением едкие усмешки и игнорирование со стороны Морьо, в следствие которых Амрос начал беспокоиться. Конечно, наверняка Амбарусса был очень груб, наговорил чего-то, половину чего уже не помнил через пять минут! Но все же в глубине души он считал, что по большей части прав и Кари должен был относится к нему лучше, проявлять хотя бы минимум уважения и нежности… Потом младший близнец заскучал и заскучал безумно по его сильным рукам, нежным словам, которые он иногда все же шептал ему на ушко в самые сокровенные моменты, смятению, мелькавшему в темно-серых глазах Морьо, когда тот смотрел на него сверху вниз. Амрос знал, что нравится Карантиру, но вдруг после разборок тот решил вырвать из своего сердца эту ненужную никому привязанность? Сегодня, увидев его на сцене, во всей красе, пожираемого сотнями восторженных взглядов, он встревожился не на шутку и пребывал действительно в смятении. «Конечно же Карантир красив и нравится многим!» – проносилось в его белокурой голове. От вероятности потери она кружилась и сердце уходило в пятки. До этого дня он сам делал вид, что тоже в упор его не видит, просил Роди сопровождать его везде по возможности, опасаясь неожиданных поползновений со стороны Кари, на которые тот был мастак, а в глубине души на них надеясь. Сегодня же маска слетела и он был вынужден признаться самому себе, что более не в силах претворяться! Ему хотелось сейчас же сказать об этом Карантиру! Сказать о том, что любит его, очень скучает, сказать наедине, в одной из комнат этой таверны. Желание было сильным, но он лишь вздыхал и скромно потупив глаза, смотрел в свою тарелку. Третьим из несчастных, был Амрод. Он сидел опершись локтем на спинку скамьи, демонстрируя изящную кисть руки, унизанную драгоценными перстнями и закинув одна на другую ноги в модных высоких сапогах, а куртка на нем была самого новейшего покроя. Он пил шипучий сидр и был удручен тем, что не удалось прошвырнуться по улочкам и лавчонкам Тириона, заглянуть на какой-нибудь еще праздник, подцепить там кого-нибудь. Хотя и прекрасно понимал, что многие были бы счастливы посидеть в компании новых звезд, а сам он гордится братьями и восхищается. Тем не менее его слегка напрягала почти ощутимая, висящая в воздухе любовь Куруфина, с которой он смирился и иногда даже использовал в личных целях. Четвертым страждущим был, естественно Куруфин, пытавшийся скрыть свою влюбленность в Амрода, о которой знали все, хмурый и безучастный, старательно прикладывавшийся к стакану и делавший вид, что совсем не смотрит на старшего близнеца.
