Рок-концерт или музыкально-сексуальные изыскания Первого Дома.

***

Карантир мрачно ухмыльнулся и покачал головой. Он налил еще вина, сделал большой глоток и откинулся на спинку глубокого кресла. Спать не хотелось, несмотря на почти бессонную прошлую ночь, занятую дорогой и подготовкой к выступлению позапрошлую. Кровь стучала в висках, будоража впечатления прошедшего дня. В общем и целом, он был доволен и выступлением, и собой, и тем, как все прошло. В том, что касалось поездки, результат оправдал потраченные усилия. Но все остальное, в плане Амроса с его затуманенным взглядом и его вывертами, вышибало почву из-под ног. Карантир даже застонал от мучительно-сладостных ощущений, которые вызывали в нем сейчас мысли об младшем близнеце. Он встряхнул головой и встал. «Сколько же можно!» - рявкнул он сам на себя, - «Охуел, придурок! Из-за этого сопляка!» - знакомо заорал где-то в голове голос Келегорма. Захотелось приложить к пылающему лбу что-нибудь холодное и еще покурить, чтоб хоть как-то успокоиться и наконец уже идти спать. Карантир, как всегда, решил следовать своим желаниям и вышел на улицу, в одуряюще пахнущую ночными цветами, вечно теплую тирионскую ночь. Он спустился с крыльца, прошел вдоль террасы и уселся на широкую мраморную скамью под окнами, смотрящую на пышный сад. Откинулся на спинку и закурил. Звезды сверкали на бархатном темно-синем небосклоне, где-то совсем рядом стрекотала цикада и Карантиру казалось, что он один в целом мире. Вдруг на сгиб его локтя легла невесомая рука. - Кари, привет! – раздался мелодичный голос, - Ты чего тут делаешь? Почему не спишь? И Амрос скользнул вниз, усаживаясь на его широко расставленные колени. Карантир судорожно вдохнул. Бедра Амроса прижались внутренней стороной к его бедрам, нежные ручки обвились вокруг шеи. - Ты чего, Амрос? Тебе надо спать! – с трудом узнавая свой голос, проквакал старший. - Нет, не надо, Кари! – нежно ответил близнец, - Я соскучился по тебе. - Но ты же хотел спать! – долдонил Карантир. - Только с тобой, милый, только с тобой! – промурлыкал младший и положил свою ладонь на немедленно образовавшуюся выпуклость под ширинкой Морьо. Амрос слегка коснулся губами его плотно сомкнутых губ, попытался прихватить нижнюю и это было уже слишком – Карантир в ответ впился ртом в его нежные розовые губки, с желанием повалить близнеца на скамью и взять тут же, без промедления. Последними остатками разума он воздержался от этого действия, понимая, что такой откровенный секс может привлечь постороннее внимание и, к тому же, напугать и без того пугливого Амбаруссу. Они целовались взахлеб, жарко и ожесточено, впиваясь друг в друга, проталкивая языки, сталкиваясь зубами и Амрос все сильнее прижимался промежностью к горячему, твердому холму под штанами Карантира. У того уже в ушах ухало от перевозбуждения и хотелось, если уж не завалить близнеца, то хотя бы со всей мочи застонать младшему прямо в рот. - Я так скучал по тебе, братик! – прошептал Амрос, отрываясь от его губ. - Я тоже... – выдохнул Карантир, вновь накрывая его рот своим, красивым, по-мужски твердо вырезанным. Амрос застонал, опуская руку на его член, гладя и лаская сквозь мягкую тонкую кожу штанов. Член был твердым и очень горячим, он стоял, прижимаясь к животу Карантира и Амросу хотелось освободить его, но у него ничего не получалось. «Что же это за штаны такие!»- с гневом подумал он. Наконец нащупал застежку, потянул за неё и высвободившийся член впечатался ему прямо в руку. Карантир почувствовал, что голова сейчас лопнет от напряжения и все-таки застонал. - Нас услышат, Кари! – с привычной непоследовательностью прошептал Амрос, сжимая его пульсирующую плоть в своей маленькой ладони. - Ну и плевать! – обрывисто прошептал старший. Карантир почти сполз с лавки и, не отлеплявшийся от него Амрос лег, распластавшись на нем. Он чувствовал глухие удары бьющегося сердца в груди брата, его гладкое сильное тело под собой и с ужасом соображал, что будет, если кто-нибудь их увидит сейчас, потому что темнота не была спасением от эльфийских глаз. Но Морьо, похоже, это уже не волновало. Он умудрился сдернуть с близнеца его узкие брючки, оставив где-то на пятках, и теперь Амрос светил в темноте своей белоснежной попкой. Карантир сжимал ладонями его ягодицы, нежно проводил большими пальцами между ними, гладил его нежную спинку. Он шептал ему на ушко всякий бред о том, какой он сладкий, нежный, как он его хочет и как будет любить страстно и бережно. Амрос млел, эти слова в устах грубого и пылкого Карантира возбуждали его не меньше, чем сами бесстыдные ласки Морьо. Амбарусса лежал на нем, расслабленный и послушный, сжимая коленями его талию, когда почувствовал, как горячий твердый член прикоснулся к его отверстию и стал входить в него, медленно, неумолимо, толчок за точком. Амрос задохнулся от своего бесстыдства, от безбашенности брата и от нахлынувшего вперемешку с болью вожделения. Он прикусил запястье, чтобы не закричать. Еще бы, как ни старался Карантир быть осторожным, было очень больно после долгого воздержания впускать в себя столь огромный прибор. Кари вторгался глубже и глубже, и Амрос, кусая свою руку, застонал. Карантир вошел полностью, подтянулся назад, сел прямо, и близнец оказался сидящим на его члене. Боль понемногу стихла и сейчас Амрос желал только одного – чтобы Карантир начал двигаться и отодрал его так сильно, как только сможет. Он рискованно отклонился назад, опираясь руками на его колени, вставший член открылся взгляду любовника и Морьо, возбудившись от этого зрелища еще больше, начал трахать его со всей, накопившейся за месяц воздержания, силой. Амрос подпрыгивал на нем, словно нежная белая пташка, разъятая, обездвиженная жестоким мучительно-сладострастным опытом. Он сдерживался из последних сил чтобы не заорать, потом понял, что не выдержит, и снова привалившись к могучей груди Карантира, закусил свою ладонь. Карантир был ненасытен, он вталкивался раз за разом, выбивая из Амроса судорожные всхлипы, все продолжалось долго, очень долго, и Амрос млел, стонал, прижимался, стараясь полней и глубже впустить его в себя. Наконец он почувствовал, что развязка близка и в последний момент успел зажать рукой рот брата, чтобы тот заорал ему в ладонь, а не на весь Тирион, и кончил сам… Карантир замычал ему в руку, содрогаясь и заливая его изнутри спермой. Она текла вниз и Амрос чувствовал, что сидит в луже. Он в бессилии отпустил свою ручку и упал щекой ему на грудь. Член Карантира выскользнул из него и Амрос чуть не заплакал, ощутив эту потерю. Карантир откинулся на спинку скамьи и тяжело дышал, приходя в себя, бессильно опустив левую руку, а правой придерживая близнеца. Через минуту Амрос слабо зашевелился и потянулся к его губам. Он хотел поцеловать Кари в знак благодарности и снова почувствовать на своих губах вкус его красивых, припухлых от поцелуев губ. - Я еще захочу. – прохрипел Кари. Амрос как-то жалко улыбнулся и нежно прикоснулся к его рту. Каранир ответил, сначала нежно, потом все сильней, снова заключая в объятия и жадно целуя младшего в его распухшие и ставшие уже пунцовыми губки. Амрос застонал в ответ и погладил его по щеке. - Кари, я так не могу, я хочу на кровать! – прошептал он, отрываясь от поцелуя. Карантир отпустил его. Они кое-как привели одежду в порядок, сползли со скамейки и на нетвердых ногах пошли в гостиницу. Из вариантов была только их с Амродом комната. - Нет! – заорал Амрод, когда две растрепанные фигуры с остекленевшими глазами появились на пороге. – Только не это! - Ну Роди, нам некуда идти! – простонал Амрос. - Отвянь! – сухо поддержал его Карантир. Они завалились на кровать Амроса, засопели и начали свою привычную возню, на которую Амрод имел возможность насмотреться и уже не раз. - Блин, как же вы достали! – проорал он, садясь на кровати. У него то все было не так, как у этих двух любовей всей их жизни. Братья усиленно сопели, потом Амрос опять застонал и Амрод, закатив к потолку глаза, в исступлении потряс головой. Смотреть на них было невыносимо, он отбросил книжку, которую пытался читать, натянул сапоги, поправил рубашку и, пошатываясь, вышел из комнаты.