Glück

      Пластинки- Дурной вкус

      Сколько лет прошло уже с того мгновения? С приговора для него и его жизни.       Иногда, ему казалось, что лучше бы он действительно умер, чем это все. Все эти сочувствующие взгляды, которые преследуют его и по сей день, будто пинки под спину, толкали его к пропасти, показывая его ничтожность.        Разговоры его друзей о болезни и их беготня вокруг с неудержимой заботой, будто он маленькое, беспомощное дитё – ранили не хуже ножа и раздражали до сжатых кулаков и начинающейся драки.       Осуждающие взгляды, когда он срывался на своих родных и близких людей, так и говорили «неблагодарная тварь», но вслух никогда ничего не произносили, зная, что взгляд скажет намного больше.       Сейчас оставался лишь единственный человек, в котором Сайхара сомневаться не то, что не мог, а не смел- Такаяма Томайо, его дядя.        Его родители давно уехали за границу, оставляя свою обузу на брата его матери. Он всегда относился к племяннику с особой заботой и трепетом, оставаясь на его стороне во время очередной ссоры, даже если тот оказывался не прав.       Такаяма работал детективом, в одном из участке Киото, в районе которого, в последнее время, происходило все больше и больше преступлений. К каждому делу, да и в общем к своей работе, он относился ответственно и подходил очень серьезно, даже если это было мелкое воровство или супружеские измены (что, кстати, были не редкостью, то и частым происшествием).       Детектив зарабатывал немного, но большая часть дохода уходила на лечение и содержание Шуичи в больнице, из-за чего тот чувствовал вину и всячески старался помогать дяде с работой.       Это был мужчина сорока трех лет, с седыми волосами и легкой щетиной на лице. Томайо часто носил свою излюбленную, давно не видавшую глажки, белую рубашку, обычные черные брюки и поношенный, тельцевого цвета, плащ с черными круглыми пуговицами и строгие, черные, лакированные туфли.       И его друг, которого Шуичи, к сожалению, не взлюбил в начале их знакомства, потому что он ему показался слишком уж громким и оптимистичным, из-за чего они первое и очень долгое время не общались. А потом ему сообщили о его раке и мир его рухнул.       Момота без жалких масок и лживого сочувствия пришел к нему, подставляя плечо и с мягкой, но в то же время, уверенной улыбкой на лице, со словами «Мы справимся, Шуичи.»       Парень старался поддерживать его всеми возможными и невозможными способами, лишь бы ему стало легче и он чувствовал себя хоть немного лучше. Какими бы не были отношения между парнем и его дядей, именно Кайто не дал утонуть Сайхаре в пучине отчаяния и не закинуть лечение, без которого он бы лежал в могиле.       Ему всегда становилось стыдно от мыслей о бессмысленности всего происходящего как раз из-за стараний Кайто, но когда он рассказывал ему об этом, он понимающе улыбался клал тяжёлую ладонь на плечо, проговаривая «Ничего страшного в этом нет. Просто старайся сделать так, чтобы твои демоны не взяли над тобой верх». И он старался и, пока, вполне удачно.       Сайхаре всегда было неловко от того, сколько друг много тратил на него времени, хотя к его удивлению тот успевал уделять достаточно внимания своим бабушке и дедушке, учится до пометки «удовлетворительно» и гулять со своими друзьями из университета. С парочкой людей Сайхара познакомился, когда темноволосый решил навестить его вместе со своими друзьями.        За год они втроем стали так же близки, как и парень с Момотой за девять лет и каждый из них старался помогать и всячески поддерживать друг друга, хоть Харукава всячески доказывала, что без таких идотов, как они, ей бы жилось легче. Хотя, все со временем признаются, что не видят свою жизнь без остальных, но давайте к этому вернемся потом, а сейчас перейдем к реальному времени.       Парень сидел на подоконнике своей, так со временем надоевшей ему, палате, снова и снова с воодушевлением перечитывая еще одно дело, которое дал ему дядя.       В последнее время он давал все больше и больше серьезных дел Шуичи, из-за чего тот невольно задавался вопросом «Все ли хорошо?», на что ему лишь устало улыбались и кивали.       Это была пропажа очередной молодой девушки, чей труп, как и других, скорее всего не найдут либо никогда, либо уже узнав у убийцы.       В их смерти даже не смели сомневаться, не имея доказательств по этому поводу и, Сайхара уверен, не будут верить пока не увидят собственными глазами дышащие тела молодых девушек.       Людям слишком тяжело думать о том, что из-за того, что они решили оставить дело на «потом» и выпить с друзьями где-то в баре, лежит девушка в каком-то затхлом подвале и со слезами на глазах молит о пощаде, стараясь не дать отчаянию поглотить себя, не зная, что она давно уже тонет в нем. Им легче уверять себя в ее смерти, тем самым прогоняя голос совести прочь, но никто не понимает, что тем самым они открывают дверь даме намного хуже. Сомнение, которое начинает все больше и больше кричать своим писклявым голоском в тесной головной коробке о неправильности своих мыслей и выедать его изнутри из-за чего, в скором времени, он не сможет спокойно спать.       Сомнение, в каком-то роде, очень близко с Совестью и, когда они находятся в одном месте – начинается настоящий хаос, последствия которого устранить очень трудно. Поэтому, полностью разочаровавшись в своих коллегах по работе, дядя Шуичи отдал дело своему племяннику, в котором он был уверен, считая, что он обязательно справится с, поставленной для него, задачей.       Что нельзя было сказать о самом парне, который сильно переживал, стараясь не разочаровать своего родственника и уже третий день сидел над делом и думал, кто же может оказаться преступником.       Было тяжело работать только с данной ему информацией, не имея доступа к расспросу подозреваемых и обычных знакомых всех четырех жертв, но он был все же рад предоставленной информацией, так как ее могло быть и меньше.       Всех жертв связывало только место сферы деятельности, в которую они попали совершенно недавно и начальник, у которого были некоторые конфликты с молодыми особами, но у него было железное алиби, так как он вместе с женой и сыном уезжали на месяц в Италию на свой долгожданный отпуск.       Было много свидетелей и доказательств, которые упорно доказывали его невиновность. У сотрудников, у которых был мотив, тоже было алиби хоть и не такое достоверное. Но интуиция парня кричала, что он делает что-то не то, ищет не там где нужно.       Вчерашним и холодным вечером, его озарила догадка крадящяясь по грани между безумством и гениальностью. А что, если у начальника была любовница? Она приревновала его к своим трем подчиненным и решила убрать их с пути. Он сразу же попросил опекуна узнать об этом больше информации и, о чудо, все подтвердилось.       Только назревал вопрос. А почему она не убила жену своего любовника? Это было бы, намного логичнее, чем убирать с пути трех девушек, чьи имена он, наверняка, не потрудился запомнить. И именно сейчас, снова рассматривая это дело, он размышлял.       Долго и утомляюще, прожигая своим уставшим взглядом дыру в папке, стараясь сложить все события и предугадать действия преступника. Каков ее следующий шаг?       И тут его глаза расширяются в ужасе, а рука хватает так удачно лежавший телефон рядом. Как же он раньше не догадался? Как можно было быть таким глупцом? Все лежало перед его носом, а он упрямо смотрел вверх.       Пальцы быстро щелкают по экрану, выводя давно уже знакомые ему цифры и уже через пару секунд в телефоне раздаются гудки. Они, казалось, длились вечно, пока на том конце трубки не послышалось хриплое:       – Здравствуй, Шуичи. Что-то случилось?       Такаяма знал, что племянник хочет сказать что-то очень важное, так как тот старался звонить только в экстренных случаях, стараясь не отвлекать его от дел.       – Да, да, случилось и это очень срочно. — его голос дрожал от волнения и он как можно быстрее хотел рассказать свою догадку дяде.       – Я слушаю тебя.       – Я предполагаю, что девушек убила Токо Фукава, любовница Бьякуи Тогами и сейчас, как я подозреваю, в ее планах убить его жену. Это покажется безумным, но у меня есть догадка, что все это идея Тогами-сана.       На той стороне послышалось молчание, длившееся около десяти секунд.       Собеседник явно сейчас старался понять и запомнить всю информацию, так как эти догадки были, даже не то что безумными, а очень закрученными, события которых очень напоминали какой-то глупый детективный фильм или сериал.       – Ладно, я понял тебя. Расскажу все подробности завтра при встрече. Иди пока отдыхай. Спокойной ночи, Шуичи. — его голос был спокоен и размерен, хотя после звонка, парень был в этом уверен, он подскочит со своего рабочего места и быстрыми шагами пройдет к кабинету шефа, которому расскажет все догадки Сайхары.       – Спокойной ночи, дядя. — взгляд метнулся на часы, весящие над входными дверьми палаты, стрелки которых показывали начало восьмого.       Все нужные процедуры он прошел, единственное, что только оставалось: простая ингаляция и принятие таблеток, но это все нужно было выполнить перед сном, так что он был сейчас полностью свободен, чем Сайхара хотел бы воспользоваться.       В трубке послышались гудки, обозначающие конец разговора, после которого он смог наконец выровнять свое дыхание. Теперь все зависит только от самого детектива, а потом уже и от суда.       Шуичи смог обратить внимание на это лишь сейчас: его ладони сильно вспотели, а сердце намеревалось выскочить из грудной клетки, до этого переломав все ребра.       Томайо никогда не был разговорчивым мужчиной и всегда старался сохранять спокойный вид, даже если внутри него бушует настоящая буря, из-за чего было всегда сложно понять его реакцию на те или иные вещи, а то, что для синеволосого всегда было важно мнение Такаямы ни для кого не было секретом, но он, будто не зная этого, продолжал вести себя так же. И, если признаться честно, Сайхара очень благодарен ему за это. Это была как раз одна из причин, почему племянник чувствовал себя так комфортно рядом с ним.        Все же, дядя и вправду казался ему намного роднее, чем собственные родители.       Сайхара отложил папку с делом рядом с собой, медленно опускаясь с подоконника на пол в своих черных носках.       Юный детектив аккуратно разминал ноги, зная, что они ужасно затекли и первые несколько минут совершенно не будут слушаться команд мозга, но к его удивлению, стоял на своих двух ровно, будто не он пару часов сидел на холодном подоконнике, положив одну ногу под себя, сильно сутулясь.       Шуичи почувствовал приближающийся приступ головокружения и сильной боли и его ноги уже понесли его в маленькую ванную комнату, размещенную правее от входной двери, немного ближе чем та.       Он согнулся над раковиной, резким движением руки включая поток воды. Темнота в глазах присутствовала немного, всего пару жалких секунд, но этого хватило, чтобы появилось ощущения нереальности мира.       Перед его взором снова встал силуэт девушки, больше похожей на труп. Ее лицо было бледнее белого полотна, на котором еле-еле виднелись нити вен, а волосы были смолью. Запутанные и неопрятные, они спадали на острые плечи, спускаясь дальше по спине и были очень четко выделены на белом, в некоторых местах порваном, платье, которое было надето на девушку. Ее взгляд был стеклянным, будто смотрела сквозь него, а потрескавшиеся, бледные губы были искривлены в острой усмешке.       Она протягивала свои, слишком болезненно худые, руки к его волосам. И чем ближе они были, тем все больше и больше ощущения перерастало в болезненое, пока парень цепляясь своими пальцами за край раковины, будто это был его последний шанс, спасательный круг, за который он так отчаянно хватался, делал дыхательные упражнения, которые, по словам всем известным ему врачам, должны были помогать.       Черноволосая, будто не замечая его мучений, не желала отпускать свою добычу, стараясь поскорее забрать ее, но, потом резко передумала. Она беззвучно, одними лишь губами, проговорила что-то и развеялась, будто тут и не была вовсе, пока Сайхара, стараясь устоять на ногах, пробовал опять выровнять сбившееся дыхание.       Его ноги, не выдержав, подогнулись, и он упал на колени, облокачиваясь ладонями о холодную белую плитку. Голова опустилась, а волосы прикрыли золотистые глаза, в которых читался страх вместе с непониманием всего увиденного.       Произошла какая-то чертовщина, для объяснения которой Шуичи не находил слов. Парень медленно отходил от такого нежданного и неожиданного сюрприза, все еще тяжело дыша. Стараясь не обращать внимание на это, Сайхара одной рукой ухватился за край раковины, другой- за стену, стараясь как можно быстрее встать на свои все ещё ватные ноги.       Это оказалось намного сложнее, чем он предполагал, но он постарался вложить в это дело все свои оставшиеся силы, медленно поднимаясь на уровень зеркала. В глаза сразу бросился его образ и губы неожиданно для самого себя растянулись в ухмылку и прошептал охрипшим голосом:       – Вот убожество.       Он и вправду выглядел жалко.        На бледном лице особенно четко выделялись болезненно синие синяки, под немного серовато-желтыми глазами. Под цвет лица бледные губ и испуганные глаза, больше похожие на глаза маленького ребенка.       Если поднять его, уже довольно-таки поношенную и висящую на нем, синюю футболку, то можно увидеть исхудалое тело, на котором было много различных шрамов.       Даже Маки, когда ей все-таки приходилось на них смотреть, отводила взгляд к полу, а губы превращались в одну тонкую линию. Она со скрытой горечью каждый раз проговаривала, что они выглядят и вправду отвратительно, а юноша никогда не обижаясь, с понимающей улыбкой проговаривал кроткое: «Знаю».       До него только сейчас дошло, как сильно он похож на ту даму: оба схожи больше на трупы, чем на живых. Хотя говорить о том, что вторая живой человек было бы глупостью. Больная фантазия, фантом из прошлого - ничего более.       Шуичи принял решение, что рассказывать об этом и волновать других зря не будет. Зачем им знать о дурных выдумках семнадцатилетнего подростка, у которого только черт знает что в голове?       Сайхара устало улыбнулся самому себе в зеркале, понимая, что так будет лучше и спокойнее, как ему, так и его близким.        Он отвернулся от него и, опираясь о стену левой рукой, поплёлся на все еще ослабевших ногах к выходу из ванны, чтобы облокотиться плечом на дверной косяк. Глаза парня забегали по палате, ища больничные тапки и остановились возле его, аккуратно заправленной, временной койки.       Палата Шуичи была чистой и имела приятный глазу вид. Вещей тут было мало, но они все стояли на своих местах, показывая как сильно хозяин придирчив к мелочам. И вправду, как только подросток видел, где бы то не было, беспорядок, у него сразу появлялась нервозность и чем дольше он отдергивал себя, тем больше она разрасталась. Кайто всегда смеялся над этой привычкой, называя (в своей излюбленно-грубовато-дружеской манере) слишком «бабской». В ответ же он получал деланно надутые губы и бормотание под нос: «Очистить бы твой словарный запас».       Он медленно подошел к кровати и, опираясь на оную, аккуратно надел свои белые, в некоторых местах грязные и потёртые, тапочки. Его штаны были на него велики, закрывая половину ноги. Ему пришлось присесть на одно колено, чтобы подкатать правую штанину, но понимая, что его не хватит на вторую, встал и направился к выходу из палаты.       Какая разница как будет выглядеть его одежда? Это будет оправдано тем, что он болен, как и всегда. Дёрнув ручку двери, он распахнул ее и взору предстала фигура молодой девушки и ее протянутой руки, собирающейся постучать, но не успевшей, так как схлопотала удар по лбу этой же дверью.        Микан Цумики - относительно новенькая, слишком самокритичная (Даже для Шуичи) и самая неуклюжая медсестра, которую Сайхара только мог видеть.        Длинные, покрашенные в темно-фиолетовый цвет, волосы, спускающиеся до пояса, сейчас закрывали обзор на миловидное личико девушки.       Она потирала своей маленькой, перебинтованной рукой, поврежденную часть лица, в тоже время проговаривая своим тихим и писклявым голоском слова извинения.        Лицо парня вытянулось от удивлении, а потом, за мгновение его лицо стало красным от стыда.       – Простите, простите, Цумики-сан. Я не хотел вас ударить. Мне и вправду очень жаль. Могу ли я как-то загладить свою вину? — тараторил он, обходя Цумики со всех сторон, стараясь взглянуть на ее лоб.       – Нет, нет. Прости, Сайхара-кун, я сама во всем виновата. О, Небо, ты наверняка против того, чтобы я так тебя называла. Наверняка, ты возненавидел меня. Ох, Ками-сама, как же я ужасна. Наверняка, ты думаешь, как бы побыстрее я покинула тебя и желаешь чтобы я умерла. Наверняка, наверняка же! — будто в бреду проговаривала она, срывающимся на плач голосом.       – Нет, нет же. Все хорошо, Вы можете обращаться так ко мне. Я не ненавижу Вас, за это можете не волноваться.       Медсестра медленно поднимает свою голову, направляя свой взгляд на исхудалое лицо больного и видя на его лице добрую улыбку, улыбается в ответ.       –Спасибо тебе за такую доброту, Сайхара-кун. — но после этих слов, ее лицо стало растерянным и Микан начала мотать головой влево и вправо, будто выискивая что-то или кого-то.       После она стала серьезной, а взгляд сосредоточенным, как и всегда, когда дело касалось ее работы.       –Слушай, Сайхара-кун, ты не видел тут никакого пробегающего маленького мальчишку, у которого волосы фиолетовые такие, растрепаные. Его довольно сложно не заметить, он слишком шумный и активный. Мы уже ищем его пару часов всем отделом и никак не можем отыскать.       Подросток перевел удивленный взгляд с конца коридора на девушку, гадая, что мог сделать паренек, что его так активно ищут. Сбежал, что-ли?       – Нет, не видел. Увижу – обязательно скажу Вам, Цумики-сан.       Кивнув и еще раз извинившись за случившееся, Микан, быстро передвигая конечностями, пошла дальше по коридору, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов.       «Наверное, опять какой-то мальчик забоялся иголки и сбежал.- пронеслось в мыслях у парня- Было бы интересно посмотреть на смертника, который посмел убежать из-под руки Еношимы-сан».        Издав короткий смешок, Шуичи направился в сторону библиотеки, стараясь идти как можно ровнее и избавить себя от желания навалиться на ближайшую стену всем своим телом.        Почему у него пропали все его силы, будто их высосало что-то неизведанное- ему было неведомо, но то, что это вызывало у него интерес- чистая правда. Может симптомы от новых лекарств? Коридоры больницы были…устрашающими. Из-за них прорастал какой-то особый росток паники, который разрастался в геометрической прогрессии, с каждой секундой нахождения в коридоре.       Выглядели они довольно-таки обычно и ничем не отличались от среднестатистических коридоров больниц Японии, но что-то было зловещее в этих белых стенах и в ярком свете ламп. Будто были какие-то тайны, которые скрывались за миловидными личиками медсестер и врачей.       «Все это лишь твоя паранойя» — твердил всегда себе Шуичи, хотя разум кричал о том, что это настоящая ложь. Парню часто казалось, будто стараясь разнообразить свою серую жизнь и рутину, он придумывал всякий несвязный бред у себя в голове. А с помощью его яркой фантазии, в голове появлялись разного рода иллюстрации. Таким была, как он хотел считать, та самая неживая дама (Подросток был плох в придумывании прозвищ, так что это самое лучшее, что пришло ему в голову).       Сайхара старался не думать об этом, но часто назойливые мысли проскальзывали внутрь и из-за этого он возводил стену под названием «Это снова твои дурные выдумки, Шу. Ты раз и навсегда должен понять, что это будет глупо- стараться найти в этом здравый смысл.» Все же и это выходило не так часто, как хотелось бы.        Не успел он подумать о том, как хорошо он продержался, как он чуть не роняет цветок в фарфоровом вазоне и не подскальзывается на мокром полу, как раз возле входа в библиотеку.        Парень с усердием ловит вазон прямо перед полом, открывая глаза и переводя дух, тут же чуть его не отпуская. Он недовольно поморщил нос, увидев цвет вазона. Желтый. Сайхара как можно быстрее поставил вазон на его место и больше старался не смотреть в его сторону.       Оглядевшись по сторонам и не увидев никого, кто мог его увидеть, Шуичи правой рукой облокотился на стену, стараясь этим же помочь себе сделать те самые шесть шагов, которые он не успел. Один. Вдох. Второй. Выдох. Это успех. Третий. Вдох и сразу выдох. Еще совсем немного. Четвертый, а за ним сразу последовал пятый и шестой.       Сайхара вдохнул полной грудью, когда толкнул дверь библиотеки вперед.       Хотя «толкнул» было слишком громким словом. Он лишь аккуратно ее открыл, стараясь не создавать лишнего шума.       Ох, давно сюда не заходил, но так и ничего не изменилось.       Библиотека осталась такой же маленькой комнатой, с одним лишь потертым столом и с десяток стеллажей на котором отдыхали старенькие книги. Сюда мало кто заглядывал, поэтому охранники, сидевшие тут одиноко сутками всегда радовались приходу подростка и этот случай не был исключением.       – Рад тебя видеть, Сайхара-кун. Как поживаешь?       Названный остановился перед молодым мужчиной и, мягко улыбнувшись, ответил:       – Здравствуйте, Шиноджи-сан. Пока еще живой.       Мужчина удовлетворенно хмыкнул и, кивнув в сторону одного из стеллажей, шепотом проговорил:       – Иди, посмотри. Там ребенок какой-то прячется. Поговори с ним, а то я могу и напугать.       Шуичи удивленно вскинул брови, но кивнул и начал тихими движениями подходить к указанному месту, делая вид, что ищет какую-то книгу.       – Где же я ее видел… — бормотал он себе под нос, поднося указательный палец к губам, стараясь сделать свою актерскую игру более правдоподобной.       Чем ближе он приближался к указанному месту, тем сильнее он чувствовал накатывающее на него волнение. Сайхара отвык знакомиться. Каждый день он видит одинаковые лица, от которых ему иногда становилось иногда даже тошно. Да и не сильно он жаждет общения, потому Шуичи кажется, что подружится с тем пареньком будет не очень хорошей идеей.       Все также рассматривая полки, боковым зрением замечает силуэт маленького мальчика. Он сидел, прижавши свои ноги к груди и обнимая их руками. Смотрел подросток на книгу, лежавшей на полу раскрытой и аккуратно переворачивая страницы одну за другой в желании найти что-то.       – Ей, ты чего тут сидишь один? — окликнул незнакомца Сайхара, подойдя на не достаточно близкое расстояние. Подходить к незнакомым для него людям ближе, чем на два метра он себе никогда не позволял.       Старался он говорить тихо, но странный гость отчего-то дёрнулся и резким движением вскочил на ноги, поднимая глаза на собеседника.       Синеволосый, подумав, что такая реакция была вызвана именно громкими звуками, покраснел и начал просить прощение:       – Прости, не хотел тебя напугать. Я вправду не имел никаких плохих намерений.       Парень десятки секунд молчал и серьезно смотрел на Шуичи, из-за чего того окатила волна волнения и встревоженности. «Я что-то не так сказал? А может он вообще немой? Наверное, этим его чувства сильно задену… Боже, зачем я вообще сюда пришел?».       Но его поток мыслей прервал тихий смешок слетевший из уст молчаливого. Больной начал смотреть на него с недоумением и неким страхом, из-за чего по всей библиотеке разнесся громкий и такой же звонкий смех, нехарактерный для такого места.       Незнакомец схватился за живот и начал потихоньку скатываться по книжным полкам вниз, сбрасывая с них некоторые книги.       – С тобой все хорошо? — проговорил расстеряно парниша, что привело смеющегося в чувства и, вытерев выступившие слезы, он поднялся с ламината, отряхивая свою одежду. Ярко-розовая футболка с нарисованным единорогом и спортивными серыми штанами. На ногах его красовались спальные тапочки эльфов, из-за чего юный детектив не смог сдержать улыбку. Парень выглядел в общем очень странно, как ребенок. Его покрашенные в фиолетовый цвет волосы торчали в разные стороны и создавали интересное впечатление о их хозяине. А фиолетовые глаза, которые сначала отдавали настороженностью, сейчас светились детским озорством.       – Ты? Меня? Испугал? Ни-ши-ши, я верховный лидер и напугать такая мелочь меня точно не сможет. — он беспечно сложил руки за головой. — А что в этом нудном месте делает такой крутой парень, как ты?       Брови Сайхары поползли вверх, а сам он начал открывать и закрывать рот в попытках подобрать и вымолвить хоть какую-то вразумительную фразу или, хотя-бы, слово.        Его никогда еще не обозначали словом «крутой». «Бездарь» и «Неудачник» — было, «Хороший друг» и «Нытик» — было, да даже «Гребанный извращенец» был! Но чтобы «Крутой»? Никогда.       – Чего? — все-таки вылетело с его рта хоть что-то.       — Что «чего»? — начал недоуменно хлопать своими большими глазами парень.       Он был намного ниже самого синеволосого на сантиметров пятнадцать так точно, так что смотрел на него снизу вверх.       — Ты и вправду считаешь меня крутым?       — Агась! — и снова та самая лучезарная улыбка, как у ребенка. — Меня, кстати, Кокичи Ома зовут. А тебя?       «Слишком быстрая смена темы», — рассеяно подметил Шуичи, но всё же решил не медлить с ответом.       — Меня Сайхара Шуичи, приятно познакомиться.       — Не могу сказать того же. — Ома, снова замечая на лице собеседника растерянность, рассмеялся. — Я лгу, Сайхара-чан. Всё же, я тот ещё лжец. Лучше тебе со мной не общаться, а то пожалеешь.       Глупость какая-то…       Вдруг на лице лжеца отразился, как Сайхаре показалось, настоящий ужас, и он с возмущением начал обращаться к подростку:       — Ты же наверняка жалкий шпион той страшной блондинки со шприцом, я прав? Ты хочешь выведать у меня важную информацию, а потом приволочь к ней, чтобы она разрезала мне тем скальпелем брюхо, да? Знаешь ли, Сайхара-чан, так крутые парни не поступают. Ты просто ужасен, ужасен слышишь?!       Юноша совершенно ничего не понимал. Сейчас это был простой набор слов для него и для его уставшего разума. Даже Кайто не доводил его до такого странного состояния. Удивительно. Вдруг его озарило воспоминание, которым тот непременно воспользовался:       — Так это тебя искала Цумики-сан и Еношима-сан?       Как же он раньше не догадался до этого? Это было до смешного понятно, а от того и стыдно, но он был слишком увлечён странной беседой, которая происходила между ними сейчас.       — Не притворяйся, что не знаешь! — Кокичи подозрительно сузил глаза, будто анализируя собеседника, а потом радостно улыбнулся. — Да. Это не ты, так и знал. Ты же все-таки крутой, Сайхара-чан.       Стоя напротив и смотря друг на друга, они замолчали.       Кокичи всё так же беззаботно улыбался, а детектив, немного склонив голову к левому плечу, начал обдумывать слова сказанные только что. Это было странно. Вне его понимания. Что вообще сейчас происходит? Он совершенно ничего не понимал. Разговор ни о чём. Совершенно бессмысленный и пустой, но в тоже время не приносил как такового дискомфорта. Но подросток с разочарованием подмечает, что готов свалиться на пол от боли в голове и с трудом сдерживал собственные руки, чтобы не схватиться ими за голову, а сам он пришёл найти несколько книг для прочтения и даже в планах его не было тут задерживаться или заводить с кем-то разговор.       Тяжело вздохнув, он заставил проговорить для себя, как он думал, слова, которые поставят точку в их разговоре:       — Прости, но мне нужно идти. Надеюсь, мы ещё скоро увидимся. — Он слабо улыбнулся и уже отворачивался от собеседника, как тот его окликнул:       — Сайхара-чан, ты умеешь сдерживать обещание?       — Что?       — Тебе нужно проверить свой слух, Сайхара-чан! Говорю, умеешь ли ты сдерживать обещание?       — Я… — он сглотнул вязкую слюну. — Я не знаю… Наверное.       — Океюшки! Тогда пообещай мне кое-что, Сайхара-чан… Не рассказывай никому, что видел меня, хорошо?       Очередная проблема. Хотя…почему бы и нет? Это же не будет чем-то плохим, правда ведь? — Хорошо, обещаю, Ома-кун. Я никому ничего не расскажу.