Практические соображения

— Вэй Ин, пойдём со мной в Гусу… Вэй Усянь фыркнул, развернулся на пятках и пошёл прочь горделивой походкой, не глядя помахав на прощание. Лань Ванцзи угрюмо смотрел ему вслед, пока Вэй Усянь не скрылся в недрах Благоуханного дворца. Цзян Чэн, стоявший неподалёку в тени скульптуры с выпрыгивающими из воды рыбками, приподнял бровь. Он не нарочно подслушивал разговоры своего шисюна, просто хотел побыть один, передохнуть от общения с душными Цзинями. Сад в Башне Золотого Карпа был большой, но народу на годовщину победы съехалось столько, что укромного местечка во владениях Цзиней просто не осталось. Это конкретное Цзян Чэн смог занять только потому, что рядом топтался Лань Ванцзи, а к нему без большой нужды никому приближаться не хотелось. Ну, кроме Вэй Усяня, как водится. Однако с какого перепуга Лань Ванцзи полагал, что Вэй Усянь должен явиться к нему в Облачные Глубины? Вэй Усянь был адептом Юньмэн Цзян, о чём Лань Ванцзи было прекрасно известно! Подумав, Цзян Чэн припомнил, что Вэй Усянь не первый раз выслушивал от каменного Ланя это указание. Цзян Чэн слышал его в тот самый первый день, когда Вэй Усянь нашёлся в надзорной башне в Илине, но шисюн и после не раз жаловался и возмущался, что Лань Ванцзи постоянно угрожает приволочь его в Гусу и наказать за его нетрадиционное совершенствование. Этому пора было положить конец. Сложив лицо в самую непоколебимую гримасу, на какую был способен, Цзян Чэн вышел из-за скульптуры и направился высказать Лань Ванцзи пару намёков на то, кто он такой и куда может отправляться со своими указаниями и наказаниями. — Второй господин Лань, — процедил Цзян Чэн, нарочно игнорируя почётный титул. — Глава клана Цзян, — бесцветно ответил Лань Ванцзи, глядя сквозь Цзян Чэна. Того это только больше вскипятило. — Можно узнать, — с плохо скрываемой яростью начал Цзян Чэн, — почему вы считаете допустимым требовать, чтобы старший адепт моего ордена предстал перед судом вашего? Лань Ванцзи еле заметно нахмурился. — Судом? Цзян Чэн почти не закатил глаза. Ну, может, самую малость. — Вряд ли на сей раз Вэй Усянь обойдётся парой месяцев переписывания правил. А я что-то плохо себе представляю, чтобы ваш уважаемый дядя пересмотрел своё мнение на использование энергии обиды. Если у вас есть какие-то претензии к Юньмэн Цзян, будьте добры высказывать их лично мне, а не пытаться за моей спиной наказывать моих адептов за нарушение ваших правил. — Я не собирался наказывать Вэй Ина, — всё тем же ровным голосом ответил Лань Ванцзи. — Я звал его не для этого. Цзян Чэн сощурился. — А если не для этого, то для чего? Лань Ванцзи шевельнул губами, но так ничего и не сказал, как будто не желал признаваться. Цзыдянь на руке Цзян Чэна засветился ярче. — Уж не пытается ли достопочтенный Хангуан-цзюнь сманивать кадры из других орденов? У вас вообще совесть есть? Я еле-еле собираю новобранцев по сёлам и весям, а вы тем временем обхаживаете моего старшего адепта?! — Нет! — выпалил Лань Ванцзи. Цзян Чэну даже показалось, что его глаза раскрылись на волосок шире. — Я не предлагаю Вэй Ину сменить орден. — Тогда будьте так любезны, объясните, чего вы от него хотите? — выдохнул Цзян Чэн, складывая руки на груди. Лань Ванцзи опустил взгляд. — Вэй Ин постоянно подвергает себя воздействию энергии обиды, — наконец сказал он. — Это пагубно для тела и души. — Это очень интересно, — процедил Цзян Чэн. — Вы от него чего хотите? Лань Ванцзи всё же взглянул ему в глаза. — Этот путь может привести к потере рассудка. Цзян Чэна обожгло его словами, но он не подал вида. Мысль не была новой, просто до сих пор ему никто не преподносил это так категорично. Сам Вэй Усянь только отшучивался и постоянно уверял его, что никакой опасности нет и он со всем справится, — и у Цзян Чэна не было причин ему не верить. Вэй Усянь всегда справлялся. Прочитав себе эту краткую лекцию, Цзян Чэн невозмутимо моргнул. — Я спрашиваю вас не о том, что там будет или не будет с моим адептом. Меня интересует, какое это имеет отношение к Хангуан-цзюню и его ордену. — Я беспокоюсь за него, — еле слышно выдавил из себя Лань Ванцзи. На сей раз Цзян Чэн не сдержал удивлённой гримасы. Ему всегда казалось, что Лань Ванцзи сам бы с удовольствием стёр Вэй Усяня в порошок. Но, очевидно, он изменил своё мнение… Небось после того, как Вэй Усянь остался с ним разбираться с Сюань У. С этой проклятой черепахой, чтоб ей ещё сорок тысяч раз сдохнуть мучительной смертью! Если бы Вэй Усянь не полез на рожон, у ордена Вэнь не было бы повода напасть на Пристань Лотоса… Цзян Чэн очень быстро скатился по наклонной в омут этих почти суеверных убеждений. Если бы кто-то другой изложил ему его логические построения в форме письменного сочинения, он бы тут же указал на массу логических дыр. Орден Вэнь и без черепахи нашёл бы повод. Вэнь Чао ненавидел Вэй Усяня с первого момента их знакомства. Если бы Лань Ванцзи умер в той пещере, на их стороне было бы на одного очень сильного воина меньше, а Лань Сичэнь вряд ли был бы так же приветлив и любезен с теми, кто бросил его брата умирать. Однако пока что никто ничего в виде сочинения не записал, а валить все беды на Вэй Усяня было проще и привычнее. Мама всегда так делала, и ей никто не возражал. Самому Вэй Усяню вообще было всё равно, с него любые обвинения скатывались, как дождь с промасленной бумаги зонтика. Зато если его хорошенько пообвинять во всех грехах, Вэй Усянь становился послушнее, активнее старался развлечь Цзян Чэна и хоть некоторое время не лез на рожон. Чистая польза. Но напоминание о черепахе Цзян Чэна разозлило, а он был не таким человеком, чтобы копаться и анализировать свои порывы. В данный момент он просто больше не хотел смотреть на Лань Ванцзи с его идеальной внешностью, непревзойдённым уровнем совершенствования и идеями по поводу здоровья Вэй Усяня. — Что ж, держите своё беспокойство при себе! — сплюнул он и удалился размашистой походкой, невольно следуя за своим шисюном.