Практические соображения

— ВЭЙ УСЯНЬ!!! Вопль Цзян Чэна прогремел по всей Пристани Лотоса, достав до самых дальних уголков резиденции ордена и даже близлежащих деревень. Виновник гнева Главы должен был бы выпасть с балкона, на котором устроился с целой колоннадой винных бутылок, но он только приветливо помахал рукой. — А-Чэн, хочешь выпить? Цзян Чэна трясло от ярости. — Я тебе куда сказал пойти и что там сделать?! — проорал он, уже не заботясь о том, что к вечеру у него сядет голос. — Хммм.. — протянул Вэй Усянь, картинно почёсывая подбородок. — Не помню? Цзыдянь хлестнул по парапету балкона, выбив из него кусок и расколов бутылку в руке Вэй Усяня на мелкие черепки. — Эй! — возмутился этот ушлёпок. — Я её только начал! — Как начал, так и закончил! — прорычал Цзян Чэн. — Я тебе сказал провести установочную сессию новичкам. Ты их продинамил. Я тебе сказал просмотреть смету на ремонт пирса. Ты даже не подошёл к прорабу. Я тебе сказал, сволочь ты неблагодарная, записать по памяти хоть одну драную книгу, что ты прочёл в жизни!!! Вэй Усянь!!! Каким, зараза, образом твой проклятый Тёмный Путь тебе в этом помешал, а?! Или мне одному это нужно?! Мне одному нужно восстанавливать орден?! На кой ляд ты мне вообще тогда сдался, если от тебя пользы — хрен собачий?! Вэй Усянь оставил своё вино и легко спрыгнул на землю. — А-Чэн, ну чего ты так бесишься, я же только на минуточку… — У тебя все дни состоят из таких минуточек! — взревел Цзян Чэн. — Скажи мне, когда ты последний раз сделал хоть что-то полезное?! Напомни, за что я тебя терплю?! Секунду Вэй Усянь выглядел уязвлённым в лучших чувствах, но быстро понял, что Цзян Чэн сейчас перейдёт к рукоприкладству, и сменил выражение на оживлённое. — Я вчера ходил на ночную охоту и заработал денег! — радостно возвестил он. У Цзян Чэна поле зрения сократилось из-за красной дымки по краям. — Не вчера, а три дня назад, — процедил он. — Всё, что ты заработал, ты уже пропил. И я. Тебе. Говорил. Взять. Младших. А ты опять, опять попёрся один. Я не понимаю, Вэй Усянь, ты боишься, что какой-то новичок тебя обставит? Неужели так сложно стаскать нескольких подростков на охоту? Или ты думаешь, они должны учиться уничтожать нечисть, просто дыша с тобой одним воздухом?! — А-Чэн, ну не могу же я учить их своему пути! — заныл Вэй Усянь. — Значит так, — прошипел Цзян Чэн, тяжело переводя дыхание. — У тебя есть три дня. Собери себя в кучу и начинай делать работу. Либо ты будешь выполнять всё, что я скажу, и в срок, либо ты забьёшь на свой дрянной путь и будешь совершенствоваться как все. Сестра может баловать тебя, сколько ей угодно, а меня заколебали письма с угрозами от Цзинь Гуаншаня. Я не намерен за тебя заступаться, если толку от тебя ноль. — Письма с угрозами? — посерьёзнел Вэй Усянь. — Ты мне ничего не говорил ни о каких письмах. — Да потому что ты неуправляемый придурок! — снова заорал Цзян Чэн. — Я уже боюсь тебе слово про Цзиней сказать, как бы ты не пошёл ровнять Башню Карпа с землёй! Я не хочу, чтобы с меня потом спросили за твой разбой! Лицо Вэй Усяня заледенело. — Ну раз я такой бесполезный и опасный, может, мне просто выйти из ордена? — Что? — Цзян Чэн моргнул. — Что слышал, — буркнул его шисюн и сверкнул красноватыми глазами. Над его плечом на фоне светлой стены Цзян Чэн отчётливо видел тёмный дымок. — Ты рехнулся, что ли? — выдавил Цзян Чэн, некстати припоминая мрачное пророчество Лань Ванцзи. Вэй Усянь только хмыкнул и ушёл обратно по лестнице на свой балкон расправляться с оставшейся батареей бутылок. Гнев, который Цзян Чэн только растравил своими воплями, не нашёл выхода, притоптанный потрясением. Как Вэй Усянь вообще мог такое сказать? Он всерьёз думал о том, чтобы покинуть Юньмэн Цзян? Бросить Цзян Чэна одного?! Цзян Чэн открыл было рот, чтобы крикнуть: “Ты же обещал!”, но тут же с горечью подумал — а разве Вэй Усянь уже не бросил его одного? Разве Цзян Чэну не приходилось тащить на себе весь груз забот? Разве он не делал всю работу сам? Счета вёл он, людей набирал он, строительством зданий тоже руководил он, адептов муштровал и то он, а потом с наступлением ночи он же тащил напуганных, неумелых новичков на ночную охоту, чтобы заработать денег на всё, чем продолжал заниматься на следующее утро. Разве оттого, что Вэй Усянь выйдет из ордена, что-нибудь изменится? Цзян Чэн развернулся и пошёл к себе, на ходу, по уже сложившейся привычке, прикидывая плюсы и минусы. Сестра расстроится. Он сам вообще перестанет отдыхать — сейчас Вэй Усянь иногда его отвлекал, и это бесило, но в то же время давало передышку. Что ещё? Зато Цзини откопаются наконец со своими идеями по поводу Тигриной печати. И если Вэй Усянь всё-таки кого-то из них прибьёт, Цзян Чэну не придётся извиняться. Объективно глядя, не так уж и плохо. Даже сквозь ярость Цзян Чэн чувствовал, что плохо, очень-очень плохо, потому что Вэй Усянь — друг и брат, потому что они должны быть вместе и заодно, потому что в трудную минуту Вэй Усянь окажется рядом и встанет за орден не на жизнь, а на смерть… Но трудных минут пока что не предвиделось, а Вэй Усянь пропивал бюджет. Эти деньги могли бы пойти на одежду. На книги. На стройматериалы. Сейчас Цзян Чэн уже не считал каждый медяк, но и Вэй Усянь не разменивался на дешёвое вино. “Что с ним не так?” — думал Цзян Чэн. — “Что вот он там сидит и бухает целыми днями?! Уж не прав ли был Лань Ванцзи, не повредился ли Вэй Усянь головой от общения с покойниками?” И тут Цзян Чэна посетила одна мысль. Едва зайдя в свой рабочий кабинет, Цзян Чэн сел к столу и принялся выводить послание в Гусу Лань. Конечно, он в тот раз нагрубил Лань Ванцзи, но не настолько, чтобы у того был формальный повод оскорбиться. Набросав абсолютно шаблонный зачин для вежливости, он сразу перешёл к сути: Хангуан-цзюнь, При нашем последнем разговоре я был излишне резок. Приношу свои извинения. С тех пор я неоднократно задумывался о Ваших словах и начинаю опасаться, что в них была доля правды. Если Вы всё ещё заинтересованы в том, чтобы принять Вэй Усяня в Гусу, мы можем это обсудить. *** Обратное письмо от Лань Ванцзи пришло на удивление быстро, как будто тот только и ждал, что Цзян Чэн ему напишет. Глава Цзян, Я был бы рад видеть Вэй Ина здесь. Но он — нет. Я не стану его принуждать. Если только он изменил своё мнение?.. Цзян Чэн хмыкнул. Не изменил, так изменит. Цзян Чэн почесал затылок, прикидывая, насколько можно понаглеть. Но, в конце концов, речь шла о Вэй Усяне, а по сравнению с ним любая наглость Цзян Чэна — ничто. Хангуан-цзюнь, Я слышал, как Вы предлагали Вэй Усяню отправиться с Вами и, честно говоря, это звучало не очень-то доброжелательно, а он хорошо помнит наказания Вашего уважаемого дяди. Если вы готовы предоставить письменные гарантии того, что в Облачных Глубинах он не подвергнется опасности, насилию либо унижению, а также что будет иметь полную свободу передвижения как внутри резиденции ордена, так и за её пределами (в разумных рамках), то у него вовсе не останется причин для отказа. Это послевоенное время тяжело для обоих наших орденов. Я не понаслышке знаю, как тяжело восстанавливать резиденцию после произошедшей катастрофы. Людей постоянно не хватает, а у тех, кто есть, не хватает знаний и умений. До войны Вэй Усянь был прекрасным учителем для юных адептов и, как вы знаете, одним из самых умелых совершенствующихся в нашем поколении. Однако пока его душевное состояние не придёт в норму, увы, обязанности по ордену даются ему очень тяжело.  Юньмэн Цзян на данный момент не располагает ни техниками, ни специалистами, которые могли бы ему помочь. Однако, как я понял, Хангуан-цзюнь предлагал ему воспользоваться достижениями Вашего ордена? Безусловно, я не могу просить о таком одолжении на безвозмездной основе, но если это возымеет эффект, способности Вэй Усяня сполна окупят ваши затраты. Цзян Чэн скривился, выписывая это: он совершенно не был уверен, что Вэй Усянь хоть пальцем шевельнёт ради Ланей. Но он уже выучил на своей шкуре, что подача — главное для продажи. И нет, он не собирался задумываться о том, что продаёт брата. Брат же не задумывался о том, что пропивает орден. Цзян Чэн вдохнул поглубже и принялся за самый важный пассаж.  В нынешней политической обстановке чрезвычайно важно соблюдать здоровый баланс сил. Многие беды, с которыми мы столкнулись ранее, произошли оттого, что каждый орден действовал по отдельности, не поддерживая друг друга. Полагаю, мы все научились на своих ошибках, и Гусу Лань так же, как и Юньмэн Цзян, стремится к укреплению отношений с соседями. Дружеский и братский альянсы крепки, но крепче всего альянс брачный. Такой вариант выглядел бы естественно со стороны и не вызвал бы вопросов от особ, озабоченных доступом Вэй Усяня к источнику энергии значительной силы. Уверен, на фоне многочисленных и чрезвычайно могущественных техник Гусу Лань методы Вэй Усяня не будут выглядеть так вопиюще. Цзян Чэн перечитал письмо, дописал формальное заключение и подозвал посыльного, пока не передумал. Конечно, шансов, что Гусу Лань действительно захочет заключить с Юньмэном брачный альянс, было немного. Лани вообще как-то странно относились к брачным альянсам. Но если дело выгорит… Цзян Чэн попытался себе представить сценарий, в котором Вэй Усянь внезапно взялся бы за ум и за работу (что само по себе было маловероятно), да ещё так, чтобы результат был сравним с настоящим, крепким альянсом с Ланями. Даже если в долгосрочной перспективе терпеть Вэй Усяня в Пристани Лотоса вышло бы и выгоднее, Цзян Чэну сейчас о долгосрочной перспективе можно было только мечтать. Год бы прожить и не дать всему развалиться. Да и потом, если Вэй Усянь женится в Гусу, ни у кого не вызовет вопросов, что в трудную минуту он встанет на защиту родного ордена. А вот если он просто дезертирует, то им придётся притворяться врагами… Цзян Чэну это было бы как кость в горле. Нет уж, лучше пускай они его в Гусу кормят пресным рисом и укладывают спать засветло, авось будет сильнее родину любить. *** Глава Цзян, Надо ли понимать Ваше последнее письмо как брачное предложение? *** Хангуан-цзюнь, Брачное предложение делает принимающая сторона. Вы же хотите, чтобы Вэй Усянь переехал в Гусу?