Практические соображения

На третий день из отпущенных Цзян Чэном поведение Вэй Усяня ничуть не улучшилось. С утра он отправился на рыбалку, вернулся весь мокрый и завалился сушить одежду прямо на себе на террасе Главного павильона. В детстве они с Цзян Чэном часто так делали, но только теперь Цзян Чэн понял, почему его мать так бесилась. И ведь тогда орден не балансировал на грани вымирания. Поэтому когда за обедом Цзян Чэну принесли письмо от Главы Лань, он тут же бросил палочки на стол и сорвал печать. Писал Лань Сичэнь поискуснее, чем Лань Ванцзи, чего и следовало ожидать. Но смысл письма читался чётко и ясно: в наше трудное время альянсы на вес золота, Вэй Усянь — выдающийся заклинатель, притеснять не будем, вот вам формальное брачное предложение. Цзян Чэн глубоко вдохнул, осознавая, что то, что он затеял от злости и бессилия, и что совершенно никак не могло осуществиться, вдруг стало реальностью. Лани были готовы забрать у него Вэй Усяня на его условиях. И даже взамен оказать поддержку в возрождении ордена. Цзян Чэн не мог понять, рад он или в ужасе. — Ты чего? — хмуро спросил тот самый Вэй Усянь, рассматривая его через стол. Цзян Чэн секунду поколебался, но тронул — ходи. Он уже уговорил Ланей, пути назад нет. — Это брачное предложение, — сказал он и, когда сестра выронила из руки пиалу, поспешно добавил, глядя на брата. — Для тебя. Из Гусу Лань. Вэй Усянь обмер. Спустя пару мгновений неподвижности, он протянул руку, молча требуя письмо. Цзян Чэн нервно пробежал его глазами ещё раз, но никакого криминала не увидел, так что отдал. Вэй Усянь читал его так долго, что Цзян Чэн начал подозревать, что он вместе с рассудком и грамотность где-то посеял, но наконец он отложил письмо и уставился невидящим взглядом в супницу. — Ты меня им отдашь. Цзян Чэн поперхнулся заверением, что Вэй Усянь сам может решить. Он обещал Лань Ванцзи, что Вэй Усянь не будет против. — Лучше уж в Гусу, чем в никуда, — буркнул он. — А-Чэн, о чём ты? — ахнула сестра. — Да Вэй Усянь тут пару дней назад предложил выйти из ордена, — процедил Цзян Чэн, сверля взглядом брата. Тот по-прежнему гипнотизировал супницу. — А-Сянь! — сестра аж вся всколыхнулась. — Как тебе такое только в голову пришло?! Вэй Усянь пожал одним плечом и вздёрнул брови, закрыв глаза. — Цзян Чэн считает, что от меня тут нет никакой пользы. — А что, есть?! — мгновенно выкрысился Цзян Чэн. Вэй Усянь не ответил. Он отвернулся и сидел, раздувая ноздри и теребя нервными пальцами край салфетки. — А-Чэн! — снова воскликнула сестра. — Как вы можете ссориться! У нас и так положение плачевное! — Может быть, оно было бы не таким плачевным, если бы Вэй Усянь хоть немного участвовал! — огрызнулся Цзян Чэн. — Может быть, в Гусу они придумают, как заставить тебя работать?! — В Гусу они придумают маленький домик на отшибе. — Губы Вэй Усяня презрительно скривились. — И назовут это уединённой медитацией. Цзян Чэн нахмурился. Он сам думал о чём-то таком, потому и выставил условия. — Лань Сичэнь обещает не ограничивать твои передвижения. — И ты ему веришь? — хохотнул Вэй Усянь. — Лань Чжань уже не первый год пытается засадить меня под гусуланьский арест. Цзян Чэн нахмурился сильнее. Ему и самому так казалось, но Лань Ванцзи уверял, что эти угрозы на самом деле были предложениями помощи. — Лани же не могут врать, — неуверенно сказал он. Вэй Усянь скривился. — Как ты себе представляешь, как можно быть главой ордена и никогда не врать? Цзян Чэн пробыл главой ордена всего ничего, но представлял с трудом. Он немного растерялся, не находя следующего аргумента, и упёрся взглядом в стопку писем. — А-Сянь, ты же не решил в самом деле уйти? — продолжила допытываться сестра. Вэй Усянь ответил что-то бессмысленное, но Цзян Чэн не слушал, потому что следующее письмо было от Цзинь Гуаншаня. Цзян Чэн развернул его неверными пальцами. — Что там ещё? — с тревогой спросил Вэй Усянь, так что Цзян Чэн понял, что его лицо выразило что-то нехорошее. — Верховный заклинатель пишет, что вынесет вопрос о хранении Тигриной печати в Пристани Лотоса на дискуссию на весеннем собрании. Братья надолго встретились взглядами. Потом Вэй Усянь еле заметно кивнул — не в ответ, а сам себе. — Когда мне собирать вещи? — спросил он. — В Гусу? — спросил ошеломлённый Цзян Чэн. — Нет, в Ланьлин! — огрызнулся Вэй Усянь. — Понятное дело, что в Гусу! Они же тебе обещают дармового камня и артель плотников! — Нам, — поправил Цзян Чэн, одними глазами, не поворачивая головы, наблюдая, как Вэй Усянь встаёт из-за стола. — Нам обещают. Это и твой дом тоже. — Мой дом — могильный курган, — сплюнул Вэй Усянь и зашагал прочь. Сестра подорвалась и побежала следом, чтобы его успокоить, а Цзян Чэн не двинулся с места, отяжелевший от этого разговора. Продать брата — это тяжёлое бремя. Но Цзян Чэн учился принимать трудные решения. А вот то, что творилось в голове этого брата, буквально пригибало его к земле, как будто он ждал, что с минуты на минуту рванёт. *** Свадьбу организовали поспешно. Цзян Чэн не хотел ждать до весеннего собрания. Лань Сичэнь не хотел подсчитывать прибыль и убытки ни за один лишний месяц. Лань Ванцзи не хотел позволять состоянию Вэй Ина прогрессировать больше, чем неизбежно. Вэй Усянь хотел, чтобы всё это уже наконец кончилось и не приходилось то и дело задумываться: последний ли раз он пьёт вино? Последний ли раз он купается в озере? И не стоит ли более тщательно насладиться мясом в остром соусе, ведь наверняка он ест его последний раз. Свадебные одежды он примерял безучастно. Подарки от Ланей — шелка, посуда, книги, — заставляли его рот наполняться горечью. Иногда, в очередной раз проснувшись ночью от кошмара, он достигал дна и спрашивал себя: неужели он ещё не расплатился с орденом Цзян? Неужели он всё ещё что-то должен? Но, как бы там ни было на самом деле, о его расплате Цзян Чэн не знал, и в этом был весь смысл. Цзян Чэн постепенно становился хорошим главой. Он учился принимать решения. Учился просчитывать ходы. Вэй Усянь немного чувствовал себя таким родителем, который предоставляет маленькому ребёнку самому завязывать штанишки, хоть на это уходит полдня. Но если вмешаться, он ведь никогда не научится. Да, безусловно, Вэй Усянь мог бы делать многие дела в ордене, не рискуя быть раскрытым. Но если бы он взялся хоть за те же строительные проекты, он бы тут же захотел всё сделать по-своему, пришлось бы уговаривать Цзян Чэна, что-то ему доказывать, а у Вэй Усяня не было на это сил. Да и потом, это ведь дом Цзян Чэна. Вэй Усянь всё чаще приходил к мысли, что не может здесь оставаться. Невозможно обманывать всех бесконечно. Рано или поздно Цзян Чэн увидит что-то не то, соотнесёт факты, догадается, проверит… А раз Вэй Усяню предстоит покинуть Пристань Лотоса, то и незачем ему что-то тут создавать на свой вкус. Всё равно когда он уйдёт, Цзян Чэн всё переиначит. Вэй Усяню же и так едва хватало сил вставать с кровати. К счастью, свадьбу было решено проводить в Облачных Глубинах. Это, конечно, означало паршивую еду, трезвенность и унылое застолье в молчании, но Вэй Усянь в любом случае не воспринимал это событие как радостное, вот и нечего себя обманывать. Зато Цзянам не пришлось особо сильно готовиться: алые одежды сшили, какое-то условное приданое (в основном, Вэй Усяневы же собственные разработки) собрали, и ладно. — Меч я твой сам повезу, — сообщил ему Цзян Чэн. — На свадьбу меч не носят. Насчёт флейты… Нехорошо её ланьским старейшинам демонстрировать, не находишь? Вэй Усянь подозревал, что после того, как Цзян Чэн передаст Суйбянь Ланям, он свой меч больше не увидит. Оно, может, и проще будет, но с Чэньцин он так расстаться не мог. — Я её спрячу под одежду, — пообещал он. — Она у меня маленькая девочка. Цзян Чэн странно на него посмотрел, но кивнул. И Вэй Усянь откинулся на спину и стал развлекать себя воображением Лань Чжаня в красном. Разок он его видел в красном — на соревновании по стрельбе, которое устраивали Вэни. Но Вэй Усянь тогда не особо приглядывался, помнил только, как тот выбесился, когда Вэй Усянь дёрнул за ленточку. Может, Вэй Усяню ещё представится возможность подразнить угрюмого зануду. Хоть какое-то развлечение в Облачных Глубинах. *** Свадебная церемония в Гусу выглядела ровно так, как Вэй Усянь ожидал. Пресная еда, пресные физиономии. Разве что Лань Чжань в красном превзошёл все ожидания. Вэй Усянь даже хотел протереть глаза, когда впервые его увидел, но Цзян Чэн шлёпнул его по рукам, чтобы не размазал макияж. Впрочем, во всём кроме внешности Лань Чжань вёл себя совершенно предсказуемо — молчал, смотрел в пол или в лучшем случае поверх плеча Вэй Усяня, и только когда они стали кланяться в Зале почитания предков, Вэй Усяню показалось, что Лань Чжань немного дрожит. Но к тому моменту, как они сели за стол, это прошло. — Ты и слова не скажешь своему молодому мужу? — проворковал Вэй Усянь ему на ухо между сменами блюд. Лань Чжань вздрогнул и сжал пальцами край лакированного столика — так, что продавил твёрдое дерево. Вэй Усянь сглотнул. Наверное, в целях самосохранения лучше было Лань Чжаня не злить. Он и так вряд ли рад навсегда связать свою жизнь с тёмным заклинателем. Конечно, это он больше всех хотел приволочь Вэй Усяня в Гусу, но одно дело — просто как заключённого, а другое — официально взяв его в мужья. Как-то ещё это скажется на репутации Второго нефрита. Безусловно, Лани объяснят всем, что это карательная мера, но кто-то может и не поверить… Наконец настала пора молодожёнам удалиться в покои, чем бы они ни оказались. Вэй Усянь вздохнул с облегчением. Он уже устал притворно улыбаться в ответ на нервные взгляды Цзян Чэна и полные слёз — шицзе. Лань Сичэнь смотрел на него и Лань Чжаня с какой-то несвойственной ему неуверенностью и время от времени забывал подклеить отваливающуюся улыбку, а прочие Лани и вовсе на него не смотрели. Вэй Усянь тем не менее игриво сделал всем ручкой и, изобразив довольный вид, вышел вслед за красивым Лань Чжанем, чтобы отправиться туда, где ему предстояло провести неизвестно сколько грядущих лет.