Каждому по факту, рядом нужен человек, но бывает так, что, одиноким лучше всех
11 июня 2022 г., 15:27
Что вы чувствуете, когда падаете во сне и разбиваетесь? Боль? Страх? Возможно. Но это все лишь иллюзия. Многие говорят, что эта иллюзия создаётся мозгом, будто бы он проверил, живы вы или нет. На самое деле нет, в наших сновидениях все куда сложнее. Процесс засыпания и пробуждения регулируется нейронами, которые находятся непосредственно в нем. Также нейроны получают сигналы от внутреннего уха и вестибулярной системы, отвечающей за равновесие. Во время фазы, которую называют быстрым сном, нейроны, проявляющие активность во время бодрствования, стремительно «пробуждаются» и начинают активно передаваться соседним клеткам. Такая схема формирует ощущение невесомости. Вместе с этим происходит усиление чувств, что и влечет за собой ощущение полета, а в некоторых случаях и падения. При окончательной активизации мозговых клеток, ответственных за пробуждение, человек просыпается. Вот и все, весь секрет. Но согласитесь, это крутое ощущение. Я обожаю сны о своей смерти, я как наркоман, у которого ломка от нехватки наркотиков в организме, но когда он вводит себе ту самую дозу, которая переносит его в прекрасный мир, он счастлив, он испытывает ни с чем не сравнимый кайф. У меня также: я получаю удовольствие от своей смерти или смерти других людей, которые я переживаю из раза в раз. Мне даже кажется, что засыпаю я лишь для того, чтобы умереть. В какой-то степени это так и есть…
Мама как-то рассказывала, что в пять лет мне пришлось увидеть смерть сразу четырёх человек. Если честно, я почти ничего не помню, но, видимо, что-то отложилось на подкорке сознания, и теперь это влияет на меня и мои сны. Но опять же, я ничего против этого не имею, я уже говорил, что я почти упиваюсь моментами, переживаемыми во сне, будь это моя смерть или чья-либо еще.
— Антон! Вставай! Первый день в школе, не опаздывай! — меня разбудил голос матери как раз на том моменте, где я, разодрав себе руки до мяса, сидел и умирал.
Черт, даже во сне сдохнуть не дают.
Иногда мне кажется, что все это до добра не доведёт, в один момент мне станет не хватать того счастья во сне, и я решусь попробовать это в жизни. Но кому станет от этого плохо, так ведь?
Я услышал хлопок входной двери, означавший, что мать ушла, и в квартире я один. Тогда я открыл сначала один глаз, потом второй, потянулся до хруста в спине и зевнул. Что ж, это действительно мой первый день в новой школе. Сколько я их уже переменял, не сосчитать. Матери все время предлагают новую работу в разных городах, обещая, что зарплата и условия труда будут выше, но каждый раз нас ждёт одно и то же. Везде обман. Люди разучились говорить правду. Мать работает в органах полиции, бывают такие времена, что её по два, а то и три дня не бывает дома. Человек она строгий, справедливый, если поставит себе цель, идёт по головам, иногда забывая про собственного сына. Но, какая разница, не правда ли? Я уже давно не в том возрасте, когда мне нужна любовь, внимание и постоянная опека матери, я стал равнодушным, холодным, безэмоциональным уебком, который кайфует от снов с собственной смертью. Ну прелесть, не правда ли?
Решив, что хотя бы в первый день я должен прийти вовремя, я встал и направился в ванну. Приняв холодный душ, чтобы окончательно проснуться, я уже бодрый и полный сил пошёл обратно к себе в комнату. Это вообще-то единственное место во всей квартире, где видна хоть какая-то жизнь. Мать считает, что в квартире, которая является временным жильём не нужно ставить нечего лишнего, лишь самое нужное. В чем-то она права, надолго мы не задерживаемся, и каждый раз упаковывать всю расставленную по полкам мелочь — бестолковая трата времени. Но как приходить домой, когда, переступая порог, ты не можешь почувствовать уют и тепло, исходящее из этого места, которое и заставляет тебя вновь вернуться сюда? В моей комнате все живёт своей жизнью, именно там я чувствую себя собой, там я не боюсь показаться слабым, зная, что меня никто не осудит.
Стены в комнате обклеены разными плакатами рок-групп и рок-исполнителей, шторы всегда плотно задёрнуты, из-за чего в комнате полумрак, который я иногда подсвечиваю лампочкой со стола, когда делаю уроки, на столе ноутбук и канцелярия в пыльном старом органайзере. Двухместная кровать всегда в постельном белье тёмного цвета — светлые, такие непрактичные и напрягающие зрение, я всегда терпеть не мог. Говорю как вампир, да? Но так оно и есть, любой светлый цвет вызывает тупую воспалённую боль в глазах, поэтому я стараюсь ни с кем не разговаривать особо, чтобы лишний раз не напрягать глаза.
Достав из шкафа белую рубашку, чёрные джинсы и черную толстовку, я стал одеваться. На это я потратил минут пять от силы, остальное время ушло на мои браслеты и кольца — без них я точно никуда не выйду. Во-первых, на руках красуются шрамы от порезов; нанося их, хотел испытать хотя бы малость того, что чувствую во сне, и знаете что? Испытал. Мне понравилось, но решил остановиться, снов пока хватает. Во-вторых, я чувствую себя голым без них, в-третьих, каждый браслет, каждое колечко имеет для меня значение. Я никогда просто так их не покупал, мне нужно какое-то впечатляющее событие, с которым можно связать новый аксессуар. И я помню все, смотря на какой-нибудь браслет, например. В сознании все воспроизводится так, будто я снова проживаю тот день. Я не могу без них, мне нужны воспоминания и что-то материальное, связанное с ними, иначе свою жизнь я не представляю.
Когда с браслетами и кольцами было покончено, я провел ладонью по волосам, стараясь их как-то причесать, но решив, что и так сойдет, плюнул и, схватив рюкзак, пошёл в коридор. Там я надел лёгкую куртку и кроссовки и вышел, не забыв перед этим закрыть дверь на ключ. Дожидаясь, пока приедет лифт, я завис, бездумно пробегая взглядом по чужим фоткам в Инстаграме. Эту соцсеть я не особо веду, у меня есть пара фотографий и этого достаточно, в основном я слежу за фаворитами групп и исполнителей, ну и за друзьями, что живут в Воронеже. Я по ним скучаю, они люди, знающие, кто я такой, кто я настоящий. Дима выложил новую фотографию, он на ней счастливо улыбается, а рядом с ним стоит так же счастливая девушка. Катя, так он её представил, говоря, что влюблен по уши и хочет быть с ней вечно. Я лишь ответил, что рад за его счастье и пожелал удачи. Наши переписки обычно короткие, но это не мешает нам считать друг друга близкими людьми. Мы оба в любой момент можем позвонить друг другу и рассказать о своих проблемах, каждый из нас выслушает и попытается поддержать.
Когда я зашёл в лифт, мне пришло уведомление. Как оказалось, мне в директ написала Оксана. Я улыбнулся, вспоминая солнечное личико этой девочки. Суркова входила в нашу компанию с Димой, где ещё был Серёжа — паренёк всегда заряжал наши прогулки весельем, все время что-то придумывал и делал, а нам с Димой и Окси приходилось все разгребать. Но, несмотря на это, мы вечно были вчетвером, у нас была своя атмосфера, свой вайб, чужаков мы не подпускали, нам было комфортно. Но когда мне было пятнадцать, матери впервые предложили переехать, и мне пришлось оставить друзей в том городе, оставить тёплые воспоминания. С тех пор каждое лето на один месяц я прилетаю туда, живу с бабушкой эти каникулы и гуляю с друзьями, пытаюсь наверстать все упущенное за время, пока меня не было.
«Антон! Здравствуй, дорогой! Как ты?» — написала мне Окс, я улыбнулся, увидев столько восклицательных знаков, только Окс так может.
«Привет, Окс. Жив, по тебе с Димой скучаю»
Напечатал ей в ответ я и вышел из лифта. У меня было время прогулять по городу и наметить маршрут от квартиры до школы, поэтому я решительно повернул направо и пошёл в храм знаний. В это время мне пришёл ответ от Оксаны. Окси: «Мы тоже скучаем по тебе, Шаст. Дима привет передаёт тебе»Вы:
«И от меня передай привет»
Окси: «Ты этим летом приедешь?» — сразу же последовал вопрос от Оксаны.Вы:
«Конечно, что за вопрос?»
Окси: «Мы ждём тебя! Димка просто мечтает познакомить тебя с Катей!» О, Катя… Теперь Дима у нас будет занят девушкой. Но я не имею право что-либо предъявлять им, у них своя жизнь, жизнь без меня, в которой я появляюсь раз в году.Вы:
«Сгораю от нетерпения;)»
Написал я и убрал телефон в карман. Сердце болезненно сжалось, мне было больно осознавать, что скоро им надоест ждать меня, надоест мне писать, и тогда я останусь один. Просто вспоминая те прогулки, те приключения, что мы умудрялись находить, у меня в груди теплеет, будто туда забралось солнце и дарит мне частичку себя, я не могу их потерять, просто не смогу без них, они все для меня, они являются всем моим миром, я стану никем, я стану просто тенью, которая долго не выдержит. Встряхнув головой, тем самым прогоняя такие мысли, желая не думать о плохом, я достал пачку сигарет и вытащил оттуда одну из белых палочек, чиркнул зажигалкой и сделал первую затяжку. Выпуская дым, который наполнил лёгкие, я прикрыл глаза, ведь никотин проник в организм и в глазах чуть потемнело. Обожаю это чувство, оно чем-то схоже с чувством близкой смерти. На дорогу я потратил двадцать минут, на телефоне время показывало 8:10, значит, у меня ещё было время покурить. Прошлый опыт научил, что школах не выпускают на улицу на переменах, и поэтому нужно было сделать это сейчас, иначе этот день мне не пережить. Вообще, курить я начал в тринадцать лет, тогда это казалось чем-то крутым, что как бы за тебя заявляло окружающим «я-невъебенно-взрослый-а-вы-шкеты». Через год я понял, что это не так уж и круто, лишь лёгкие себе посадил, но бросать не решился, следуя дурацким цитатами со стены в ВК: «дым успокаивает, он помогает». Бросал курить я два года, ну а потом просто смирился с тем, что у меня появилась зависимость, и больше не стремился от нее избавиться. Выкинув бычок от сигареты куда подальше, я направился в школу. Действительно, ничего лучше придумать нельзя, от меня несёт табаком за километр, а я иду на занятия. Но сделать я ничего смогу, время пролетело донельзя быстро, до звонка оставалось от силы минут шесть. Школа с улицы казалась огромной, но зайдя в неё, я понял, что это не так. На самом деле, кажется, будто я в коробке, где ещё и сотня других людей. Я прошёл к раздевалке, где все оставляли куртки, и пошёл на второй этаж. Судя по всему, там у меня сейчас должна быть литература. За неделю до начала учёбы, когда я только пришёл сюда с матерью, сразу же сфотографировал свое расписание одиннадцатых классов, и сейчас оно мне пригодилось. Не все, естественно, а лишь одиннадцатого «Б», но и другие пускай будут. Поднявшись на второй этаж, я глубоко вздохнул: мне слишком надоело менять школы, надоело отказываться от новых знакомств уже через месяц или два, надоело знакомиться с учителями, надоело вливаться в новый ритм учёбы, мне до смерти хочется просто учиться в одном месте, желательно в Воронеже, с Димой и Оксаной, гулять с ними, а не приезжать раз в год на какой-то жалкий месяц, хочется обычной спокойной жизни. Звонок прозвенел ровно в ту же минуту, как я зашёл в класс. Все уставились на меня — кто непонимающе, кто заинтересованно, а я закатил глаза и сел за дальнюю свободную парту. В класс стремительной походкой вошёл мужчина средних лет, довольно высокий и худой, на лице играла лукавая улыбка. На нем были синие классические брюки, белая рубашка с галстуком и синий жилет, видимо в комплекте со штанами. Он положил ноутбук и стопку тетрадей на стол и повернулся лицом к классу, сложив руки на груди и бёдрами оперевшись о край стола. — Ну что, рад приветствовать вас. Начался новый триместр, работаем активно, уроки учим, оценки получаем, все, как и всегда, — все также с улыбкой на лице проговорил, видимо, учитель. — А, я вижу новые лица. Представься, пожалуйста, — сказал учитель, смотря прямо на меня, на что я только кивнул. — Антон Шастун, — коротко и по делу, зачем мусолить? — И все? Не хочешь рассказать, чем любишь заниматься? — приподняв брови, спросил учитель. — А мы в начальных классах? — Как хочешь, — пожал плечами мужчина и наконец-то отстал от меня, переведя взгляд куда-то в сторону. — Итак, что я хочу сказать… В прошлом триместре ваш класс был лучшим, я этому очень рад. В этом прошу быть такими же активными. Договорились? — спросил у класса мужчина и в ответ услышал дружное «Да». Круто, как оказалось, я ещё и в гуманитарном. Ну что же, ничего против литературы не имею, я даже, наоборот, люблю почитать. Правда, не классику, но кого это волнует? Урок прошёл интересно, Павел Алексеевич — я услышал как один из моих новоиспеченных одноклассников позвал его, приводил интересные факты, рассказывал материал в меру эмоционально и с хорошо отточенной подачей. Так что для меня первый урок пролетел быстро, думаю, я уже нашёл себе любимчика из учителей. После звонка я собирался уходить, но не тут-то было. Меня по кругу обступили одноклассники, засыпая дебильными вопросами по типу «А где ты жил?», «Где учился?». — Везде, — отрезал я и попытался прорваться из этого круга недоношенных, но случайно наткнулся на чужой взгляд. Холодный, изучающий и пристальный, мне резко стало некомфортно от такой безмолвной, даже мурашки пробежали. Что этому парню надо? Отведя свой взгляд, я выбежал из класса и направился к следующему кабинету. Из головы все не выходили те холодные синие как льдина глаза. Они словно проникли в душу и читали меня, как открытую книгу. Меня передернуло, я достал телефон, чтобы хоть как-то отвлечься и забыть про того настырного парня. Как ни странно общение со старыми друзьями мне помогло, но каково же было моё разочарование, когда я вновь ощутил этот изучающий взгляд. Парень стоял чуть поодаль от меня у противоположной стенки так, что я мог разглядеть некоторые детали его внешности. Это был парень с чёрными смоляными волосами, чёлка которых падала на лоб, нос чуть заострен, он стоял вальяжно, опираясь боком о стену и засунув руки в карманы школьных брюк. С ним стояла какая-то девчонка и что-то щебетала, но он все равно пялился на меня. Да что это ему надо? Прозвучавшая трель звонка показалась мне спасительной. Все стали толпиться у двери и пытаться протиснуться, так что я выгодно затерялся в толпе. Зайдя в класс, я так же сел за ту последнюю парту, и достав из рюкзака тетрадь и ручку, стал ждать прихода учителя. Когда дверь за тем парнем закрылась, он пошёл в мою сторону, а через минуту уже сидел со мной за одной партой. Он достал учебник по алгебре, тетрадь и пенал, а потом развернулся и стал в открытую смотреть на меня. Ладно на перемене, я мог притвориться, что не видел, но сейчас это уже переходило все границы. — Да что тебе надо?! — не выдержал я. Хотелось скрыться от этого взгляда. — Мне? Ничего, — как ни в чем не бывало ответил тот, состроив невинную улыбку. — Тогда прекрати пялиться, — буркнул я, и в этот момент в класс вошла женщина лет пятидесяти. — Здравствуйте, класс. Как провели каникулы? — слишком писклявым голосом поинтересовалась она, я даже скривился. Черт, а вот, похоже, мой самый ненавистный учитель. Как быстро однако я могу распределить их всех. Все по очереди стали рассказывать о своём отдыхе. — Меня Арсений Попов зовут, — услышал я голос справа от себя. — Угу, — промычал я. — Расскажешь про себя что-нибудь? — Нет. — Почему? — все продолжал трепать мне нервы этот Арсений. — Зачем? — Как зачем? Может, я подружиться хочу. — Ты в ясельках? — Последняя парта! Я вам не мешаю? — прикрикнула эта старушка, да так, что мне показалось, что стекла на окнах сейчас лопнут. — Извините, Наталья Георгиевна! — улыбнулся Арсений, на что та закатила глаза. — Арсюш, потише будь, — уже мягче сказала она. А я сидел и ничего не понимал. То она орёт как ненормальная, то теперь улыбается Арсению и лепечет. — Ну так что, вернёмся к нашему знакомству, — повернувшись ко мне в пол-оборота, продолжил Арсений. — Отвали, а? — вздохнул я. Этот парень умеет действовать на нервы. — Зачем же так грубо? Как насчет погулять? — Чего? — подняв брови, спросил я. Уж чего-чего, а предложения о прогулке я не ожидал. — Погулять после школы, я тебе город покажу, места красивые, — снова улыбка, только на этот раз одними уголками губ. «А у него красивая улыбка… Да что уж там, он сам красивый. Стоп, о чем я думаю, твою мать?!» — Нет. — Ну пошли… — Я сказал нет, отвали, — уже более грубо сказал я. Арсений сразу замолчал. Его глаза вновь приобрели изучающий вид. — Хватит пялиться, я и врезать могу. — Извини, — тихо сказал он и наконец отвернулся от меня. Да что с этим парнем не так?***
Урок с этой писклей шёл очень медленно, будто та специально оттягивала время, но вот, спасительный звонок наконец прозвенел. Я схватил тетрадь, ручку и рюкзак и поспешил выйти из этого класса. Следующим уроком была физика, её вёл Алексей Иванович, интересный мужичок, но объяснял плохо, чувствую, с физикой будет туго. Потом была биология, учительницу звали Анна Петровна, вот она довольно интересно и понятно объясняла. Следующий английский, его ведёт Станислав Владимирович, тот самый учитель, который только и делает, что бубнит монотонную речь. И на этом все, я свободен. В понедельник стоит пять уроков, хоть в чем-то повезло. За весь день я ещё пару раз чувствовал на себе взгляд тех ледяных глаз, но мы больше не говорили, ну и слава Богу, мне это не надо. Спустившись в раздевалку, я схватил куртку и пошёл к выходу. Мне очень сильно хотелось курить, поэтому как только я вышел за территорию школы, и, отойдя на метров двадцать, я достал сигарету и поджёг её зажигалкой. Сделав затяжку, я выдохнул такой желанный табачный дым. — Ты что, куришь эту дрянь? — послышался голос позади. Я закатил глаза и пошёл дальше, будто ничего не слышал. — Эй, выкинь, — теперь уже этот парень выхватил у меня из рук сигарету и выкинул её куда-то в лужу. Я остановился и непонимающе уставился на него. — Ты что творишь, блять? Тебе кто право дал? — Николай Второй, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. — Слушай, тебе что от меня надо? Отъебись от меня, хорошо? Знакомств новых не завожу, друзей и подавно. Прекрати на меня пялиться и тем более вырывать из моих рук что-либо! Просто прекрати нарушать личное пространство! — я не выдержал и немного повысил голос. Ну правда, меня этот Арсений уже достал. Проучились только один день вместе, а он все равно успел меня выбесить. Удивительный человек. — Ты мне нравишься, тебя интересно изучать. — Чего? Ты маньяк что ли? Что изучать собрался?! В следующий раз, обещаю, я тебе въебу, — пригрозил я и пошёл прочь. Ну нахер. Это первая школа, где я встречаю таких людей. Квартира встретила меня привычной гробовой тишиной. Я, глубоко вздохнув, скинул рюкзак, снял кроссовки и повесил куртку на вешалку, после этого небольшого обряда, я пошёл к себе в комнату, включил настольную лампочку и упал на кровать. Ноги гудели после такой недолгой, но утомительной прогулки. Я прикрыл глаза лишь на минуту, но даже не заметил, как сон опутал меня своими сетями.***
— Антон! Ты опять спишь?! Уроки хоть сделал? — меня разбудил голос матери. О, черт, если мать уже дома, то и время перевалило за восемь! Я что, проспал семь часов? Я же не настолько усталый был, что за хрень? — Ты меня вообще слышишь? Подъем! — я почувствовал толчок в бок и все же открыл глаза, глубоко зевая. — Ну неужели! Соизволил глаза открыть! Ты уроки сделал? — Что ты орёшь-то? — потирая глаза, спросил я. — Да потому что я устала! Хочу прийти домой и лечь отдыхать! — Ну так ложись, кто тебе не даёт? — меня уже начинало подбешивать такое поведение матери. Что сегодня за день-то такой, что всем от меня что-то надо? До сегодняшнего дня как-то жил в тени, никто не лез, никто не разговаривал, все было прекрасно, нет, сегодня почему-то все должно быть другим. — Ты не даёшь, Антон. Почему я вечно должна тебя упрашивать делать эти гребаные домашние задания? Почему ты не можешь прийти и сам все сделать? — Уж извини, я не идеальный. Я тоже могу устать, — раздраженно отмахнулся я и, окончательно проснувшись, принял сидячее положение. — Я и не прошу тебя быть идеальным, я всего лишь прошу делать свою часть работы, чтобы меня потом в школу не вызывали. — Как скажешь. Больше не вызовут. Но впредь пообещай. — Слушаю, — вздохнула мама и села на край кровати. — Больше, никогда, слышишь? Никогда! Не заходить в мою комнату, это, во-первых. А во-вторых, дай мне свободу действий, — пожал плечами я. — Свободу? — удивилась мать. — Сынок, ты и так большую часть времени проводишь один! Я тебе ничем не мешаю! — Это верно, но когда все же я хочу куда-то записаться, ты говоришь «нет, зачем тебе это?» — в конце я искривил свой голос, чтобы выделить слова матери. — Ты хочешь ходить в какую-то секцию? — А может и хочу, — пожал плечами я. — В какую? — Ещё не определился. — Ах ты засранец! — я неожиданно получил не пойми откуда взявшимся кухонным полотенцем по голове. — сначала определись, чего твоя душа желает, уже потом поговорим, — мама встала и прошла к двери, а я сидел и слабо улыбался, ведь такие моменты согревают душу. — Только, Антош, сделай уроки, — уже стоя в дверях попросила мама. Я глубоко вздохнул. — Ладно. Иди-иди, и дверь закрой, — проговаривал я до тех пор, пока дверь не закрылась, а шаги мамы не удалились. Подтянувшись, я поднялся на ноги и прошёл к письменному столу, включив лампу, я достал тетрадь и зашёл в электронный дневник. Задано, как я и ожидал, было ничего. Но если говорить по-честному, то там нужно было прочитать параграф по химии и географии. Но мне было лень, поэтому я по привычке просто зашёл в инстаграм. В директе у меня мигало десять сообщений, все были от друзей. В личные сообщения писала Суркова и Серёжа, а вот в группе шло какое-то обсуждение, в котором я активно принял участие. Оксана Фролова: А я тебе говорю, в этом нет нечего плохого! Сергей Матвиенко: Нет, Оксан. Это неправильно, так нельзя.Антон Шастун:
Что за кипиш и без меня?)
Дима Позов: Они спорят насчёт того, можно ли Кате гулять с другими парнями. Сергей Матвиенко: Антоха! Ну хоть ты то скажи, что это ненормально!Антон Шастун:
Погодите, объясните толком, что вообще произошло?
Дима Позов: Эти двое увидели, что Катя гуляла с каким-то парнем. Я об этом знал и был не против. Но теперь они разводят тут дебаты, можно ли ей общаться или гулять с другими парнями.Антон Шастун:
Оу, Окс и Серый, вам не кажется, что они сами должны разбираться? Если Дима знал об этом, и тем более был не против, значит он доверяет своей половинке и не боится. Зачем лезть в чужие отношения?
Оксана Фролова: Антош! Просто скажи, что это нормальное явление! Сергей Матвиенко: Нет, Антох, скажи что это никуда не годится!Антон Шастун:
Нет, я ничего не буду говорить, а тем более занимать чью-либо сторону. Пускай свои отношения выясняют ДИМА и КАТЯ. Понимаете, это их отношения, и они решают, что и как им делать. Вы, если так подумать, им никакой не указ. Просто вы настраиваете их друг против друга, вот и все. Хватит, ребят.
Дима Позов: Спасибо, Шаст. Я всегда знал, что ты адекватно все воспринимаешь.Антон Шастун:
Окей. Ребят, вам есть что сказать Диме?
Оксана Фролова: Да, Антош, ты прав. Дим, извини меня, не стоило вообще начинать все это… Сергей Матвиеко: Я присоединюсь к извинениям Оксаны. Это ваши отношения. Дима Позов: Всё в порядке, я знаю что вы заботитесь обо мне и стараетесь уберечь от всего этого. Но Антон, опять же, прав. Я доверяю Кате, она ещё ни разу за год отношений не дала повода в себе сомневаться. Оксана Фролова: Кстати, Антон, как дела в новой школе?)Антон Шастун:
Всё ок, Окс. А сейчас извините, мне нужно идти.
Антон Шастун был (а) в сети минуту назад. Отбросив телефон куда-то подальше, я откинулся на спинку стула. У них действительно своя жизнь, а я все просрал. — Мне нужно довольствоваться тем, что они вообще со мной общаются, — смотря в потолок, проговорил я и нахмурился. — Даже наоборот, мне нужно с ними больше и откровенней разговаривать… — выдохнул я и вновь потянулся за телефоном. Зайдя во вкладку с открытым электронным журналом, я стал изучать расписание на завтра. Первое, что бросилось мне в глаза, так это то, что завтра восемь уроков. Да ладно! Вы серьёзно?! Сначала делаете пять, а на следующий день сразу восемь?! Я возмущался и дальше, пока искал чистые тетради. Найдя две штуки общих тетрадей, я закинул их в портфель и вышел из своей комнаты. Мать была на кухне, об этом за неё говорил аппетитный запах и грохот кастрюль. Именно туда я и направился, сам не понимая, для чего. Сегодняшний день стал исключением для меня, я сегодня, итак, слишком много своих правил нарушил, так почему бы не закончить его, этот день, ещё одним нарушенным правилом? — Что делаешь? — заходя на кухню и садясь на стул, спросил я. — Антон? — мама удивлённо повернулась ко мне. — Ты чего? — А что я? — Не паясничай. Тебя вообще невозможно выгнать из твоей комнаты, а тут ты сам пришёл. В чем причина? — Мне стало скучно, вот и решил сюда прийти, пообщаться, так сказать, — пожав плечами, сказал я. Действительно, что на меня сегодня нашло? — Ого, ты умеешь общаться — закатив глаза, сказала мать и вновь развернулась к плите. На кухне воцарилась тишина. Слишком долго мы не говорили другу банальное «как дела?», слишком давно не интересовались, как прошёл день. Слишком давно мы просто банально не разговаривали. Мы дошли до той точки, когда оставаясь вдвоём, не знаем, что спросить друг у друга, даже молчание давит, даже в молчании становится некомфортно, и, если не сделать пару шагов, то этой точкой станет точка невозврата, выбраться из который мы не сможем уже никогда. И сегодня я это осознал. Сегодняшний день стал исключением для меня всего. Сегодняшний день явно разделил мою жизнь на до и после, только вот осознаю полностью я это чуть позже. — Как у тебя дела на работе? — я сделал первый шаг. Первый шаг, чтобы отойти от точки невозврата. Конечно, этого мало, но я буду и дальше делать шаги, нужно менять себя и свою жизнь. Слишком долго я был хладнокровным ублюдком, которому плевать даже на родную мать, не говоря уже и обо всем остальном. — Что? — мать посмотрела на меня, удивлённо поведя бровью, но с улыбкой на лице. — Дела на работе как, спрашиваю? — Оу, ну хорошо. Сегодня знакомилась с новым коллективом. Вроде, люди неплохие. — Что-то интересное было? — Да нет, все, как обычно. А, и кстати, завтра я остаюсь на дежурство на участке, так что дома меня не будет. Сделай обязательно уроки, а уже потом занимайся своими делами. — Мам, можешь не скакать с темы на тему так быстро? Я не успеваю за твоим ходом мысли. — Ничего страшного, думай быстрее. — О, даже так… — ну вот и началось. Она снова стала сукой. Ненавижу её за это, нормально же только что общались, неужели это было обязательно? Обязательно становиться такой? — Я пойду, — тихо сказал я и встал из-за стула. — Есть будешь? — прозвучал лишь этот сухой вопрос мне вдогонку. — Нет аппетита, — точно так же сухо отрезал я и скрылся за дверью своей комнаты, закрыв её на щеколду, я сразу залез под подушку и вытащил оттуда пачку сигарет с зажигалкой, и пошёл на балкон. Чиркнув зажигалкой, я делал затяжку, наблюдая за тем, как красный огонёк пламени съедает эту маленькую палочку, собратья которой через несколько лет убьют меня. Но все же, это же идеальные отношения сигареты и курильщика. Она для него горит до последнего, отдавая всю себя, а он для неё убивает себя, убивает, чтобы опять почувствовать её вкус и запах. Я простоял на балконе минут десять, а потом просто замёрз и зашёл обратно в комнату. Я залез на кровать и зашёл в инстаграм, полистав ленту новостей какое-то время, мне в голову пришла мысль найти Арсения в инсте, этим я и стал заниматься. Вот что делает со мной скука. Этот человек какой-то другой, не такой, как все, ну, мне так кажется. Но все мы знаем, что когда кажется, креститься надо. Его профиль я нашёл минут за пять. Аккаунт был переполнен всякими разными фотографиями, каждая из которых была абсолютно разнообразной. По моим наблюдениям у Попова нет одинаковых фотографий, каждая чем-то, но отличается, а их было больше двухсот штук. Я сидел и рассматривал каждую фотографию по минуте, они притягивали. Это даже не сами фотографии, а человек, что изображён на них. Одумавшись, я вышел из соцсети и откинул телефон. Что, блять, со мной происходит?
