Я останусь при своём, при повёрнутом уме.
14 августа 2022 г., 05:00
Время перевалило за одиннадцать вечера, пальцы рук и ног уже отмерзли, и я сильнее кутался в толстовку, но та, как назло, не спасала. Сейчас, стоя на какой-то набережной, название которой я знать не знаю, я скуривал одну сигарету за другой. Сердце все ещё обливалось кровью при воспоминании согнувшегося пополам Арса и крови. Было страшно. Все происходит за такой короткий срок, что я начинаю думать, что меня прокляли или порчу навели, даже на секунду появлялась мысль сходить к какой-нибудь гадалке или ясновидящей, если это не одно и то же. Ещё и мама… Нет, я, конечно, рад за неё, что она спустя такой долгий срок наконец смогла найти себе мужчину, но я думал, что моя мама более благоразумна и лучше разбирается в мужчинах.
Посмотрев ещё раз на воду, в которой отражались лишь огни фонарей и ни одной звёздочки, я тяжело вздохнул и, развернувшись, пошёл назад, надеясь, что в квартире уже не будет лишнего человека.
Дома царила тишина. Я снял кеды и прошёл к комнате мамы, та пустовала. Значит они ушли оба.
Ладно, хуй с ними.
Закатил глаза я и пошёл к себе. Сев за стол, я открыл на телефоне дневник и посмотрел на что я могу отвлечься ото всех назойливых мыслей.
***
Прошло больше часа, а в тетради по русскому написано лишь число и «домашняя работа». Я не могу сосредоточиться, вроде уже и начинаю что-то писать, подношу ручку к листу тетради, но в этот же момент из головы, как по щелчку, уходит та мысль, в голове становится пусто. — Да блять! — вскрикнул я, когда в очередной раз в голову ударили события сегодняшнего дня. Вскочив со стула, я положил руки на стол и скинул все на пол. — Заебало все! — пиная все то, что скинул, кричал я. На пол упало что-то с треском. Телефон, что лежал на краю стола, и который я каким чудом не скинул, теперь летит в стену. Звук хлопка раздался в тишине квартиры слишком громко. Немного придя в себя, я осмотрелся тяжело дыша. Теперь все те вещи, что буквально пару секунд лежали на столе, валяются на полу. Тетради порваны и измяты, настольная лампа разбилась, кружка, что стояла здесь же, тоже. Осколки рассыпались по комнате. Телефон лежит где-то в углу, вероятно, он больше не включится. С силой прикусив губу, я ладонями закрыл глаза и спустился на пол. Осколки от кружки и лампы неприятно кололи, но было похуй. Я сидел и обнимал себя за колени, тихонько качаясь то назад, то вперёд. Щеки покрылись солёными слезами, а нижняя губа, судя по металлическому вкусу во рту, кровоточит. Что со мной было? Что за приступ? Всхлипнув, я оторвался от точки на стене, в которую всматривался, не моргая минут семь, я провел ладонью по полу и, нащупав осколок побольше, дрожащими пальцами поднёс его ближе к лицу. Лунный свет, который пробивается еле-еле из-за туч, падал на этот осколок. Тот блестел, так и подзывая к себе. Я представил, как подношу его к кисти, нажимаю и провожу вверх. Как кровь из совсем свежей раны струится по руке, как её капли падают на пол, пачкая все вокруг. Я будто был в трансе и вывел меня из него звук открывающейся двери. Помотав головой, я откинул этот осколок подальше и поднялся с пола. Закрыв дверь в комнату на щеколду, я развернулся и, подняв телефон, лёг на кровать. Похуй на бардак, что я сделал. Телефон был покрыт трещинами вдоль и поперёк, кнопка где-то вывалилась, даже кусочек экрана держался на соплях. Было бы удивительно, если бы он выжил после такого удара об стену. Хмыкнув, я зажал кнопку питания, споря сам с собой, включится он или нет. Когда экран загорелся, я усмехнулся. Ох, нехера телефончик. Когда заставка включения закончилась, я попытался ввести пароль, но телефон в некоторых местах отказывался работать, на что я совершенно не удивился. Откинув его куда-то в угол кровати, я прерывисто вздохнул. Я все ещё не полностью осознал, что сделал и что со мной было. Такой острый приступ у меня впервые. Я понимаю, это ненормально, но что делать? К психотерапевту идти? Тогда, как только он увидит мои шрамы, меня определят в психушку. Не особо я как-то желанием горю, чтобы мою задницу кололи и в глотку пихали стремные таблетки. Решив, что в психушку мне пока рано, я поднял голову и ещё раз осмотрел масштабы катастрофы. В принципе, не так уж и все плохо, минут десять уборки, и все будет так, как было. Но от мысли об уборке меня отвлек звук, который издавался из телефона. Он ещё и звонит! Я коротко рассмеялся и поднёс телефон к лицу, дабы рассмотреть имя звонившего среди сотен трещин. Звонивший меня взволновал, и я стал большим пальцем водить по экрану в желании ответить на этот звонок. После десятка очень быстрых попыток, телефон все же соизволил отреагировать, и я на последней секунде прижал его к уху. — Арс? Ты как? Все нормально? — вопросы сыпались градом, сердце стучало и сжималось одновременно. Сжималось из-за того, что я боялся услышать что-то плохое в ответ на эти невнятные от меня вопросы. Арсений прокашлялся и сказал: — Эй, все со мной нормально. Ты чего? — Да в самом деле, чего это я! Ты, ебаната кусок, понимаешь что-то, что было сегодня, нихуя не нормально?! — я переходил на крик, потому что да, я волновался. Да, Арсений мне дорог. Только я ещё не понял, как друг или кто-то больше. — Да потише ты матом ори! — шикнул на меня Арсений. — послушай, то, что сегодня было, лишь единичный случай. Понятно? — Да в смысле единичный? — я от слова совсем не понимал нихуя. И тупо пялился непонимающим взглядом в стену. — Послушай, Тош, здесь нет ничего серьёзного. Я бы тебе все рассказал, если что-то серьёзное было. — вздохнув, сказал Арс. Я зажмурился. — Точно? А если я в интернете найду? — Что ты найдёшь, Тош? Успокойся, ладно? Со мной правда все нормально. Да, сегодня, а точнее уже вчера, была не совсем приятная ситуация, прости, что тебе пришлось это видеть, но… — Но? — протянул я. — Мне жаль, ясно? И да, меня завтра в школе не будет, я дома побуду день или два. — К тебе можно будет прийти? — спросил я, сам того не осознавая. — Конечно, только сначала предупреди. — Хорошо, тогда предупреждаю, я завтра к тебе приду. — Арсений на том конце усмехнулся. — Ладно, тогда до завтра, я пойду спать. Спокойной ночи. — сказал Арсений и отключился. Я уже замахнулся, чтобы ещё раз кинуть телефон в стену, но потом передумал. Если я сейчас до конца разъебашу телефон, то буду вообще без связи, а так хоть что-то. Поднявшись с кровати, я пошёл на балкон. По коже пробежали мурашки от холодного уже зимнего ветра. Стоя и куря сигарету, я сначала и не заметил, что с неба посыпались снежные хлопья, а когда все же до меня дошло, что выпал первый снег, на лице расцвела улыбка. Первый снег является для меня чем-то волшебным. Будто я могу начать жить с чистого листа, забыв то, что было раньше. И сейчас я радовался как маленький ребёнок. Подняв голову вверх, я высунул язык и ловил снежинки, жмурясь, когда те падали на лицо и, растаяв, превращались в капли.***
Я нахожусь в незнакомом помещении, но судя по обстановке это кухня. Я осмотрелся вокруг. Да, это точно не та кухня из тех, что были. — Мама? — позвал я. По помещению эхом раздалось это «мама», но только звучало оно как-то зловеще что ли. Я попытался сделать шаг, но как только моя нога не коснулась пола, я опустил голову вниз. Я стоял на табуретке под потолком. Только сейчас я ощутил, что горло что-то сжимает, проведя ладонью, я нащупал верёвку. Понятно, вот они и вернулись. Я усмехнулся. Давно уже не приходили сны моей смерти. Рассмеявшись в голос, я сделал шаг и повис. Тело забилось в судорогах, я, как наяву чувствовал, как горло пережимает верёвка, как та все туже затягивается… Открыв глаза, я ещё какое-то время пролежал, просто смотря в потолок. Сердце в груди учащенно билось, дыхание было тяжёлым. О да, это то, что было мне нужно. Приняв сидячее положение, я улыбнулся уголками губ. Посмотрев в окно, я отметил про себя, что там еще темно. Значит, либо я проснулся вовремя, либо проснулся хуй знает когда. На ощупь найдя телефон, я нажал на кнопку питания. Мой бедный айфончик включился и показал, что сейчас лишь 5.10. Подтянувшись, я спустил ноги на пол и поднялся с кровати. Но вот только в ту же секунду, как я встал, в ногу впился осколок. Зашипев, я хотел было включить настольную лампу, но потом до меня дошло, что этот осколок как раз таки может быть от лампы, которую я пару часов назад в порыве странного приступа скинул на пол. — Пиздец. — заключил я и, встав на носочки, я осторожно стал перебираться по комнате. Наконец дойдя до выключателя, я щёлкнул, и в комнате загорелся свет, который тут же ослепил меня. Я зажмурил глаза и, подождав немного, стал открывать то один, то второй. После того как мои глаза привыкли к столь яркому свету в пять утра, я открыл дверь и пошёл на кухню как можно тише. С матерью мне почему-то пересекаться не хочется. Может я на неё обижен? А за что мне быть на неё обиженным? За то, что она нашла себе мужчину? За то, что обрела хоть какую-то поддержку и любовь? Она могла выбрать и попроще. Язвительно добавляло сознание. Это не моё дело. Помотав головой, тем самым пытаясь выбросить лишние мысли из головы, я щёлкнул кнопку на чайнике, и тот затрещал. Пока вода кипятилась, я достал кружку и кофе с верхней полки, кинув в кружку сначала две чайные ложки кофе, я чуть подумал, а после добавил ещё две. Небольшой заряд мне не помешает. Наконец чайник щёлкнул, только теперь сам извещая о том, что вода готова. Налив кипяток в кружку, я выключил свет и пошёл обратно к себе, по пути прихватив веник и совок. Поставив кружку на письменный стол, я принялся за уборку разбитого. Когда последний осколок был заметён веником на совок, я сел на кровать и взял кружку. Осторожно отпивая горячее и горькое до тошноты кофе, я старался составить план дня. Как и что мне стоит лучше расположить, чтобы я успел везде. В итоге я решил, что пойду в школу на четыре урока, ровно на половину, ведь в среду их восемь. После школы я пойду к Арсу, его я навестить обязан. После этого, я думаю, пойду домой и сделаю уроки, ну и немного для саморазвития почитаю книгу. Ну вот, легко и просто, зато теперь все ясно и понятно. Допив последний глоток кофе, я отставил кружку и принялся собираться портфель. Ну, как собирать, это ещё громко сказано, я просто покидал туда тетради и пенал. Посчитав, что этого мне на сегодня хватит. Взяв пачку сигарет со стола, я пошёл на балкон. Закурив, я посмотрел вниз, желая увидеть огромные сугробы белого цвета. Но там ничего такого не оказалось. Там была грязь и слякоть. Сплюнув, я докурил и пошёл собираться. Нужно будет сегодня все обсудить с Арсом насчёт поцелуя, потому что это дела серьёзные, и оставлять это на «авось-пронесёт» нельзя.
