Я видел тебя во сне...

      В пол восьмого я вышел из дома. Мама ещё спала, видимо, сегодня ей к обеду. У неё иногда бывало такое, что она работала с обеда и до полуночи. На улице похолодало, чего по погоде не передавали, и я не ожидал. Поэтому все, что мне оставалось, так это надеть капюшон толстовки и сильнее запахнуть куртку.       У школы я ещё раз покурил, ну и за двадцать минут до звонка зашёл внутрь. Оставив куртку в гардеробе, где уже висели множество других вещей учеников, я направился к кабинету географии. У дверей собрались мои одноклассники, имена которых я знать не знаю. У окна стояла Ира и её подружка Юля, у двери стояла Алёна, и это единственные кого хотя бы в лицо знаю. Скинув портфель на пол, я, оперевшись бёдрами об подоконник, стал ждать звонка, залипая в телефоне.       В инстаграме Дима выложил новую фотографию с Катей и её семьёй на природе, подписав её датой похорон Оксаны. На фотографии друг улыбался во все тридцать два, и в глазах даже близко не было грусти об гибели её. Я покачал головой и, дважды нажав посредине, стал листать дальше. Теперь это не моё дело. Всё это осталось там, в Воронеже. Я сам дал себе это болезненно-необходимое обещание.

***

      Сидя на последнем для меня на сегодня уроке, я нервно дёргал ногой, желая поскорее отсюда свалить и увидеться с Арсением. Сейчас, когда я чётко осознал, что хочу видеть его как можно чаще, стал копаться в себе глубже, пытаясь наконец осознать, Арсений мне дорог как друг или же кто-то больше.       Да, определённо он красивый, да, он меня слушает, да, прошло немного времени… Но Арсений стал точно таким же дорогим для меня человеком, как, например, Оксана, Дима или Серёжа. Он сумел меня убедить довериться ему, попросить изменить меня в лучшую сторону. Не знаю, получается это или нет. Но я рад, что встретил его. Возможно, Арсений становится кем-то большим, чем просто друг. Возможно, меня к нему тянет.       Из потока мыслей меня вывел звонок на перемену, так что я, вздохнув, закинул портфель на плечо и поспешил как можно скорее выйти из класса. Схватив куртку из гардероба, я направился к выходу из этого столь «прекрасного» храма знаний. Но меня остановил охранник.        — Куда собрались, молодой человек? — я остановился и повернулся к столик, где обычно сидел охранник. На стуле сидела тётка лет пятидесяти.        — Ну так, домой. — пожал плечами я.        — У тебя уже уроки закончились? — скептически спросила она.        — Ну, мне плохо стало, я домой отпросился.        — Бумажку от учителя покажи.        — Какую такую бумажку? — заморгал я, принимая как можно более непринуждённый вид.        — А такую, где написано, что он тебя отпустил, и там ещё стоит его подпись. Так что или давай бумажку, или иди на уроки.        — Может, сделаете одно исключение? — осторожно предложил я. Та покачала головой, так что, выдохнув, пошел назад. Снимая куртку, я пытался вспомнить кто мой классный руководитель. Раньше это не особо беспокоило меня, а вот теперь мне он нужен, но я не помню даже его имени. Пиздец. Резким движением повесил куртку и пошёл на второй этаж к расписанию. Там, я надеюсь, должен рядом висеть листок с классами и напротив написанными учителями. Мои молитвы были услышаны, листок действительно существовал. Найдя свой одиннадцатый «Б», я пальцем провел по этой строке, чтобы не ошибиться. Напротив было написано: Воля П. А. учитель русского и литературы.       А, так это тот прикольный препод.       Подсказала мне память. Осталось вспомнить, где он ведёт уроки, и все, я уже считаю, что дело в кармане. Достав телефон, хотел зайти в ВК и написать Ире, но, увидев еле живой телефон, отложил эту затею. Переведя взгляд на листок уже с самим расписанием классов, я также нашёл нужную цифру и букву, возле каждого предмета был написан номер кабинета. Подумав, я отыскал урок литературы.        — Ага, а вот и ты… — шёпотом проговорил я и двинулся в нужную, как я посчитал, сторону. Увидев цифру кабинета, которую и искал, я направился туда, обходя по пути младшеклассников, которые неслись как угорелые. Наконец, преодолев все препятствия, я постучал в дверь и вошёл в класс. Воля сидел чуть сгорбившись за столом и, видимо, проверял тетради. Услышав то, что в класс кто-то вошёл, он поднял голову и выпрямился.        — О, кого я вижу! Шастун!        — Здравствуйте, э… — я запнулся, потому что эти инициалы П.А. мне ничего не дали. Воля усмехнулся.        — Павел Алексеевич, Шастун. Какими судьбами?        — А ну да, — нервно закивал я. — можете написать записку, чтобы меня со школы выпустили? — брови у преподавателя полетели куда-то вверх.        — Шастун, да ты обнаглел! На мои уроки он не ходит, не знает имени классного руководителя, в школу ходит, когда пожелает, а теперь ещё и записку просит, чтобы я его отпустил посреди учебного дня. Не слишком ли?        — Павел Алексеевич, — я мысленно вознаградил себя за то, что запомнил как его зовут. — мне правда очень плохо! Голова боли-и-ит. — для полного спектакля я ещё нахмурился и схватился за голову, покачивая ею.        — Не умеешь ты, Антон, играть на публику. — покачал головой Воля. — зачем тебе уходить?       Я немного застопорился. И все? Не будет криков, скандалов и директора?        — Я хотел бы Арсения навестить, ему плохо…        — Попова? — переспросил Воля, на что я кивнул. Поджав губы, учитель отвернулся к окну, что-то, видимо, обдумывая. — Ладно, хрен с тобой. Иди. — вздохнул Павел Алексеевич. Теперь пришла очередь моих бровей взлетать. — Но! — Воля поднял указательный палец и посмотрел на меня каким-то строгим взглядом карих глаз. — Никто об этом не узнает. А ещё ты пообещаешь, что будешь повседневно посещать это заведение хотя бы пока у младших классов зимние каникулы не начнутся. Договор? — я закивал как китайский болванчик. Вот так учитель, вот так человек, вот это я понимаю.       Учитель открыл ящик стола и, достав оттуда бумажку, стал писать. Уже через минуту я держал в руках лист с почерком Воли о том, что «состояние ученика 11Б Шастуна Антона ухудшилось.», и ещё там было что-то, но разобрать я не смог.        — Антон, если договор будет выполнен, мы с тобой будем друзьями, если же нет, — Воля пожал плечами. — думаю, будет тебе сложно получить у меня хотя бы тройку в этом триместре. Уяснил?        — Конечно! Спасибо большое! — на радостях я даже немного голос повысил.        — Семейству Поповых «привет» передай от меня. — напоследок сказал Воля и вернулся к проверке тетрадей, от которых оторвал его мой приход. Кивнув скорее себе, чем ему, я развернулся и вышел из класса, и теперь уверенным шагом направился к этой охраннице. Увидев меня, она улыбнулась, как ни в чем не бывало.        — Ну что? — вместо ответа, я положил ей на столик ту самую бумажку от Воли и с видом победителя вышел из школы. Вздохнув полной грудью, я направился к дому Арсения.       Через десять минут я уже стоял у калитки и не знал, что делать. Просто войти не могу, буду выглядеть слишком наглым, а позвонить… Сомневаюсь, что мой телефон осилит такой труд. Пройдя взглядом по контуру калитки, я увидел кнопку. Я нажал на неё, и из неё послышалась какая-то мелодия, а через пару мгновений уже какой-то грубый голос.        — Кто?        — Я к Арсению, — неуверенно сказал я.        — Звать как?        — Антон, — сказал я.        — Подождите. — сказал голос, и послышался треск, а через минуту дверь калитки открылась сама. Осторожно зайдя внутрь двора, я огляделся. Никого, ни одной души. Всё также осторожно ступая как на минном поле, я подошел ко входу в дом. Постучал и стал ждать, пока дверь откроют. И не зря, на пороге появился Арс. Тот выглядел… Странно? Мило? Не знаю. На нем были широкие пижамные штаны, какая-то футболка, на голове будто мамай прошёл, все пряди торчат во все стороны.        — Привет, заходи скорее, на улице не май месяц. — поежился Попов, и я поспешил выполнить его просьбу. Разувшись, не успел опомниться, как Арсений прикоснулся к моим губам своими, сухими и чуть шершавыми губами.