Я видел тебя во сне...

— Где болит?

«Там, где никому не видно», — подумал я…

Брэдбери

***

Вы когда-нибудь испытывали боль от утраты любимого человека? Когда-нибудь чувствовали, насколько это больно? Сердце останавливается, дышать становится трудно, а душа просто умирает в этот миг. Души больше нет, ты — робот. Это очень страшно, говорю по личному опыту.

***

Привет. Это уже где-то сотое письмо в пустоту. Я не знаю, зачем пишу все это, может, просто тяжело все носить в себе, вот я и решил излить все мысли на бумагу. Не знаю зачем, ведь все листы будут сожжены, и от этого всего останется лишь один пепел.

Я скучаю. Я все ещё не смирился и не принял. Мне больно.

Ты ушёл, мой милый друг, уже почти год назад, а моё сердце все ещё не отпускает тебя. В голове все так же возникает твой образ, твои глаза. Я все ещё фантомно чувствую твои губы, твой запах. Апельсины.

А помнишь кольцо? Я все ещё его ношу. Я все ещё жду наш рассвет. А зачем? Не знаю. Просто я тебя люблю и никогда не разлюблю. Ты стал для меня солнцем, которое греет внутри воспоминаниями. Я не могу просто так их забыть, это будет неправильно по отношению к тебе.

На губах появляется улыбка лишь от твоего образа в голове, больше ничего теперь не может заставить меня улыбнуться. Этот мир стал другим, он теперь совершенно не тот, что был когда-то прежде, когда рядом был ты. Я не могу существовать в этом мире, он слишком гнилой.

Встретим наш рассвет там, где мы будем только вдвоём?

***

      Поставив заключительную точку в этом письме, я поднял голову и посмотрел прямо. Солнце только начинает вставать, окрашивая небо в нежные розовые цвета. Красиво…       Подул ветер. Дотронулся до моего лица, взлохматил волосы и пробрался через одежду к коже.       Москва совершенно не мой город. Она быстрая, она не стоит на месте, все куда-то спешат, забывая оглянуться и посмотреть на что-то красивое, что может заставить сердце дрогнуть. Наверное, сейчас где-то часов пять утра.       Подумал я и перелез назад, до этого сидя на краю, свесив ноги. Положив папку с листами в портфель, я закинул его на плечо и зашёл внутрь.       Заброшенное здание, в котором я нахожусь, было школой. Тут много пустых комнат и пара просто огромных спортзалов. Это место всегда пустует, так что я решил, что лучшего места я уже не найду. Маме сейчас вообще не до меня, у них с Михаилом ребёнок, девочка. Я улыбнулся при мысли о ней. Я сидел с ней иногда. Её улыбка очень красивая. Чистая.       Усмехнувшись, я завернул в одну из комнат на третьем этаже и скинул рюкзак. Присев на корточки, я открыл рюкзак и достал большую жёлтую папку. Тут все мои мысли, все, о чем я думал на протяжении этого года. От них пора избавиться.       Кинув их на пол, я достал зажигалку и, чиркнув колесиком, поднёс к бумаге, та подхватила огонь, и уже через секунду все мои рукописи горели. Я поднялся и завис. Сколько всего вложено в эти листы. В них мои слезы, моя боль и переживания. Это уже не просто бумага, это, можно сказать, часть меня. Которая горит.       Пронеслось в голове. Я улыбнулся и выдохнул. Что же, половина сделана, осталось немного.       Отойдя от огня, я подошёл к окну и, достав сигарету, закурил.       Моя жизнь пошла коту под пизду. В Питере из школы чуть не исключили из-за того, что я перестал посещать занятия. Я бы махнул на это рукой, но мама настояла на том, чтобы я окончил школу. Её мечты вроде и сбылись, а вроде и нет. Школу то я окончил, но провалил все экзамены. Ох, сколько было скандалов… До сих пор передергивает.       Короче, я дурачок со справочкой. А мне и похую. Почему? Потому что все это совершенно не имеет значение. Ну сдал бы эти экзамены, дальше что? Колледж, ВУЗ, куда подвернется? Смысл от всего этого? Я стану просто ещё одним человеком, которого засосет в круг однообразия. Учеба, работа, денег от которой не будет хватать на еду или какую-либо вещь, семья, если получится, старость и тупо смерть. Это у всех так. Есть только единицы, кто разрывает этот круг, я не являюсь этой единицей. Так что даже не хочу пробовать.       Достав листок, который я отложил с самого начала, я ещё раз пробежался по нему глазами. А после разжал пальцы, и ветер выхватил его, унося куда-то. Выкинув бычок, я ещё раз окинул взглядом пейзаж, который мне представилось увидеть. Голые деревья, на фоне которых тяжёлые облака, восход солнца и разукрашенное небо. Странное чувство. Вроде и не хочется, а вроде и выхода нет.       Сплюнув, я развернулся и быстрым шагом прошёл на середину, желая не передумать. Это созревало долго и никак не может сорваться сейчас.       Встав на стул, я надел на шею петлю верёвки, которую купил в строительном магазине, и зажмурился.        — Это конец, Антон, — прохрипел я и затянул верёвку крепче. Лишь одно движение и меня не станет.       Сердце колотится. Страшно. Я смогу. Раз Два        — Три… — сделав миллиметровый шаг, стул под ногами зашатался и упал. Я повис. Шею пережало, дышать теперь невозможно. Больно… Дышать нечем…       Я брыкался, пока мог, но отключился от недостатка воздуха. Я больше ничего не чувствую и никогда не почувствую.

***

      Я наткнулся на чужой взгляд. Холодный, изучающий и пристальный, мне резко стало некомфортно от такой безмолвной, даже мурашки пробежали. Что этому парню надо?

***

      — Да что тебе надо?! — не выдержал я. Хотелось скрыться от этого взгляда.        — Мне? Ничего, — как ни в чем не бывало ответил тот, состроив невинную улыбку.        — Тогда прекрати пялиться, — буркнул я.       — Меня Арсений Попов зовут, — услышал я голос справа от себя.

***

       — Да что же тебе надо? — разворачиваясь к нему лицом, спросил я.        — Всё то же самое.        — Хорошо.        — Да ну, опять? Антон, это же… Погоди что? — уставился на меня Арсений, хлопая глазами.        — Хорошо. Всего одна прогулка.

***

      — Ты где?        — В смысле? Дома, сплю ещё. До начала все равно ещё минут сорок, а мне и десяти хватит собраться.        — Антон, о чем ты? Уже закончился третий урок, какие сорок минут? — по голосу было слышно, что Арсений улыбается.

***

       — Арсений? — позвал я и поджал посильнее губы.        — Что? — спросит брюнет, поворачивая голову и смотря прямо в глаза.        — Спасибо, что ли. Ты стал первым человеком, с которым я нормально могу поговорить…

***

      — Антон, тут пиздец… — задыхаясь, сказал Серёжа. Я нахмурился, что могло произойти?        — Что случилось?        — Оксана, она… Её машина сбила, — с запинками в словах сказал Серёжа и чуть слышно всхлипнул.        — Что?..

***

       — Антон! Осторожно! Упадёшь и сломаешь себе что-нибудь!        — Твою мать! — вскрикнул я.        — Антон! — Оксана была уже рядом и сидела на корточках напротив. — Я же просила быть осторожнее, чего ты полез на эту горку-то?!        — Окс, все в порядке, — я улыбнулся и остановил подругу. Та подняла на меня хмурый взгляд. — Извини, я всего лишь хотел показать то, чему я научился.        — Мы бы тебе и на слово поверили! Нечего было выпендриваться, — бубнила Фролова и, встав на ноги, протянула мне ладонь. — давай руку, хвастун.

***

      — Шаст! Хватит! — Оксана пыталась выглядеть серьёзной, но её подрагивающие губы, которые грозились вот-вот растянуться в улыбке, и её искрящееся глаза говорили совсем об обратном.        — Хорошо! — поднял я руки в знак капитуляции, когда Оксана сделала шаг в сторону. — Я буду хорошо себя вести, — театральной вздохнул я.

***

      — Пойдём кушать?        — Вместе? — хмыкнул я, на что мама кивнула.        — Извини, сама я бы не успела, а так сразу двух зайцев. И вкусно и быстро.               — Неплохая пицца, да? Где ты её брала?

***

      — … Иду я значит, в телефон смотрю и как врежусь прямо лбом в фонарный столб! Боже, на улице ещё было слишком много людей, и я слышал смешки, черт, мне никогда так стыдно не было, — улыбаясь до самых ушей, рассказывает Арсений. На улице стал капать дождь, поэтому мы решили зайти переждать его в кафе, которое было ближе всех. Мы сидим напротив друг друга.

***

      — О, значит, с тобой шутки плохи? — издал смешок Арсений.        — А то, дай повод, и я упеку тебя за решётку, — в шутку пригрозил я. Арсений подошёл почти вплотную и, обдав кожу горячим дыханием, прошептал:        — У тебя есть компромат на меня?        Я сглотнул и посмотрел на Арсения, тот все так же стоял слишком близко.        — Поверь, если надо будет, я найду.

***

      — До завтра, — задумчиво кивнул Арс, и я вошёл в подъезд, дверь уже было закрылась, но Арсений заскочил в подъезд и, одернув меня, оставил невесомый поцелуй на щеке.

***

      Его сразил сильный кашель. Он согнулся пополам и как будто задыхался, он и вдоха сделать нормально не мог. Я подскочил к нему и, положив руку на спину, наклонился к его лицу.        — Арс, ты чего? Все нормально? — сыпал я вопросами, а Арсений все кашлял. Когда кашель немного сошёл на нет, Арсений сплюнул на землю и, чисто машинально переведя взгляд туда, я увидел кровь. Сердце ушло в пятки. — Арс, у тебя кровь…        — Блять… — прошептал Попов, смотря туда и тяжело дыша.

***

      Разувшись, не успел опомниться, как Арсений прикоснулся к моим губам своими, сухими и чуть шершавыми губами.

***

      Арс прильнул к моим губам медленно, без суеты и спешки, будто без слов проверяя реакцию и прося разрешения. Поцелуй ощущался чуть влажным и тёплым и имел сладкий привкус неловкости.

***

       — Я болен, Тош, серьёзно.        — Чем?        — У меня рак лёгких.

***

      — И что ты на меня так смотришь?        — На тебя невозможно не смотреть, Арс. Ты слишком красивый

***

       — Солнышко, это очень красиво. Спасибо большое, — Арсений взял кольцо с надписью, которое делали мне на заказ, и надел себе на безымянный палец левой руки.        — Это парное кольцо, — тихо сказал я и показал свою левую руку, где красовалось то же кольцо с такой же надписью: «Notre aube sur le toit», что с французского переводится, как «Наш рассвет на крыше».

***

      — Арсений… — снова всхлип. Я затаил дыхание, желая услышать то, что мне хочется. — ночью у него случился приступ, и он… Его не стало, Антош…        — Что? — мой мир остановился. В голове гудит: Арсения не стало.

***

      Закат солнца обладает воистину притягивающим волшебством. Его стремятся увидеть, запечатлеть на картинах, фотоснимках, описать словами. В лучах заката люди объясняются в чувствах, делают предложения или же просто, без слов, сидят в обнимку, склонив головы навстречу друг другу. Как жаль, что многие из нас пренебрегают возможностью присоединиться к созерцанию этого настоящего чуда, выбирая более обыденные занятия.       В то время, когда тяжелый, бархатный зной летнего дня, как океанский отлив, медленно, но бесповоротно убегает прочь, все как будто замирает. Солнце, устав за день честной и совместной работы, перед этим медленно скатившись по небосклону, приближаясь к горизонту, словно все ускоряется. Желтое, слепящее яркое днем, оно меняет свой цвет и оттенок на более мягкий и теплый, который, словно невесомая шаль, укрывает все вокруг. На краткий миг создается атмосфера уюта и покоя, в которую хочется любить и быть любимым.       Но никто из ребят этого больше никогда не увидит и не почувствует, оба мертвы. Один из-за сучки-судьбы, которая так любит забирать совсем молодых людей, а второй от собственных рук, потому что не смог жить дальше без него.. И казалось бы, на планете каждые сутки умирает несколько тысяч человек, никто и не заметит, что этих ребят больше нет, но их родные, их друзья и близкие это знают, они это видели. Но все же больно от того, что ребята только-только признались друг другу, больно от того, что у них все только начиналось и все так быстро закончилось.