Оставлю тебя в памяти как что-то светлое. Останусь лишь на фотке, что висит у зеркала
10 октября 2022 г., 13:54
— Мария Алексеевна, послушайте!..
— Я уже сказала тебе все, Антон. Ты можешь идти. — надменно ответила мне мать Арсения. Я уже было хотел завыть в голос, но сдержался. Сделав глубокий вдох и выдох, я перевёл взгляд на родительницу моего парня и уже спокойным голосом стал к ней обращаться.
— Мария Алексеевна, поймите, мы с Арсением очень сблизились, я хочу его навещать, да и ему от этого может быть легче. Клянусь вам, за своим языком буду следить, только, пожалуйста, дайте мне возможность его навещать… — уже чуть ли не на коленях просил.
В доме Арса я уже где-то часа два, хотя точно сказать не могу. Все это время мои попытки уговоров мамы Арсения для его посещения заканчивались неудачами. С какой только я стороны не подбирался, но она непреклонна.
Черт тебя побери, женщина! Дай мне увидеть моего парня!
Мысленно я её только как не называл и как только к ней не обращался, но вслух выходило совсем иное.
— Антон, я хочу тебя пустить к нему, он сам за эти дни неоднократно о тебе спрашивал. Но мой муж… Он против, чтобы к Арсению заходил в палату кто-то посторонний.
— Но я же не посторонний! Вы меня знаете, знаете моё отношение к вашему сыну! Я всего лишь хочу видеть его хотя бы раза два в неделю, чтобы самому видеть, что да, вот он.
— Два раза? — переспросила она, на что закивал как болванчик. Она отвела взгляд и на некоторое время в доме воцарилась тишина. Я застыл в ожидании, мысленно молясь, чтобы эта женщина одобрила.
— Ладно, я поговорю с Серёжей, если он согласится, то тогда хорошо. Можешь его навещать, Антон.
На лице появилась улыбка, чуть ли не на все лицо. Я хотел подпрыгнуть от радости, но опять же сдержался. Не ребёнок же уже…
— Иди, я позвоню тебе. — сказала Мария Алексеевна, я кивнул и развернулся, поджав губы, пошёл на выход.
Арсений в больнице уже пять дней, и, если бы родительница не согласилась, я бы через окно залез, лишь бы увидеть такие уже родные голубые глаза. Увидеть хотя бы небольшую улыбку на лице моего сокровища.
За эти дни я себе места не находил. Арсений иногда писал в СМС-ках, но этого мало. Я обещал себе, что увижу его, почувствую его запах и обниму его. И вот, теперь у меня появился шанс, главное не упустить его.
***
Заходя в квартиру, я заметил в коридоре две пары обуви. Одни были мамы, а вторые, видимо, Михаила. Сняв верхнюю одежду, прошёл на кухню и там убедился в том, что да, это Михаил. — О, Антон, привет. Как дела? — увидев меня, спросила мама. Она все так же продолжает жить на две квартиры. Приходит сюда, только приготовить поесть. — Сойдёт. — отмахнулся я и подошёл к крану, чтобы налить и попить воды. — Здравствуй, Антон. — поздоровался мамин человек. — Здрасте. — кивнул я. — Антош, тут такое дело… — начала неуверенно мама, но замолчала, когда я посмотрел на неё. Не знаю, она специально не замечает моего состояния или же реально не видит… — Какое дело? — задал вопрос, но дальше продолжения не было, и на кухне стояла тишина. — Антон, — откашлялся Михаил. — Я сделал предложение твоей маме, но… — мой кашель не дал ему продолжить дальше, так как подавился водой, которую в этот момент пил. Какое нахуй предложение?! — Чего вы сделали? — спросил я, когда кашель стал уходить. — Предложил стать моей женой, и Майя согласилась. — невозмутимо сказал этот Михаил. В голове не укладывалось, что мама выйдет замуж. Черт возьми, да куда все так быстро? Дайте мне время передохнуть… Взмолился я. Но этого никто не слышал. — Антош, — мама подошла ко мне и положила руку на плечо. — Мы уже расписались… Просто прими это, хорошо? — мои глаза расширились от удивления. Ну ни хуя же себе! — Круто… — я прикрыл глаза и выдохнул. Сейчас уже ничего сделать не смогу. Да и какое мне дело? Через два месяца мне исполнится восемнадцать, я получу полный пакет прав и стану совершеннолетним, самостоятельным. Если мама дала добро на этот брак, то пусть так оно и будет. Я ей здесь не преграда. — Ты не против? — удивилась мама. — А что мне против быть? Если вы друг друга любите и уверены в крепкости этого брака, то только в путь. Да и вы уже взрослые люди, все это понимать должны… — пожал плечами я и направился к себе в комнату. За спиной слышал шёпот, которым переговаривались мама и, судя по всему, мой отчим. Зайдя в комнату, я упал лицом на кровать. Чувствую усталость. Очень ужасную усталость. Не знаю, может это связано с тем, что я не сплю почти, а может из-за всего того, что происходит. Может я просто неудачник по жизни? Почему так много дерьма валится на меня? Я что, типо мишени для всего этого? Шмыгнув носом, я перевернулся на спину и уставился в потолок, который был изучен вдоль и поперёк, у меня много времени было для того, чтобы изучить его. — За что, блять? — в пустоту спросил я и вытер слезы, которые прокатились по щекам. Я где-то читал, что если в жизни дерьма хоть тачкой вывози, то это Господь проверяет на прочность для дальнейшей счастливой и удачной жизни. Но я не могу представить свою счастливую жизнь без Арсения. Он — моя душа. Не станет его, умрёт и моя душа, а человек без души — это уже не человек, это скорее робот. Я прикрыл глаза лишь для того, чтобы перевести дыхание и успокоиться, но сам того не замечая, провалился в сон. — Эй! — я в совершенно пустой комнате, где от стен отражается эхо. Здесь стены темно-синие, а потолок и пол чёрные. Вообще не представляю, что это за место и где оно может быть. Цокнув, я пошёл куда-то вперёд, желая найти хоть какие-то ориентиры. Но сколько бы я ни шёл, ничего не было. Были просто синие стены, от которых уже глаза болят. И тут как по волшебству передо мной появляется белая дверь. Я нахмурился, ведь не могу представить, что там может быть. Может, там мои страхи, может, что-то хорошее, а может… Да что может, к черту, зайду и проверю. Я послал все и, взявшись за ручку, дёрнул ту вниз. Дверь, как в страшных фильмах заскрипела, и из неё повалил какой-то туман. Не понимая, что происходит, я стал разглядывать, что там дальше в двери. Но там хоть глаз выколи, ничего не видно. Вздохнув, вошёл туда. Туман окружил меня, и мне стали слышится какие-то звуки… — Кто здесь? — осторожно спросил я, идя дальше вглубь. Но никого не было, а звуки становились громче и отчетливее. Наконец, я понял, что это голоса. Только чьи? — Это твоя вина, Антон. Ты не помог мне, когда это было нужно… — на ухо прошептал женский голос. Я резко обернулся, но никого не увидел, тогда кто это? — Ты виноват в этом! — снова шёпот, но на этот раз в другом ухе. Может я уже с ума схожу? Пронеслось в голове, но почему-то я был уверен в том, что это правда, что тут кто-то есть и нихера не сошел с ума. И действительно, впереди я увидел силуэт. Сорвавшись с места, подбежал к нему и, обойдя, обомлел. Оксана. В крови. Бледная кожа. Грязная одежда. Сердце ушло в пятки. Тем временем Окс подняла на меня взгляд пустых и почти бесцветных глаз. Сглотнув, я не смог отвести взгляд. — Это твоя вина. — шёпот. Это она говорила. Но в чем я виноват? — Что?.. — кажется, я не издал ни звука, но… Оксана рассмеялась и уже через секунду посмотрела на меня серьёзным взглядом. — Я хотела, чтобы ты был рядом, мне было плохо, а тебя не было. Это твоя вина, Антон. — Нет… — я замотал головой, желая, чтобы этот сон прекратился, чтобы сейчас же вернулся в реальность. — Это твоя вина, Антон. Это твоя вина, Антон. Это твоя вина, Антон. Это твоя вина, Антон. — как мантру повторяла Оксана, а я зажал уши и сел на пол, бубня под нос лишь одно: «нет». — Антон… — послышался другой голос, мужской, слишком знакомый. Поднимать глаза страшно, страшно увидеть это лицо, страшно услышать, что я виноват… На своём плече почувствовал тяжесть, от неожиданности я вздрогнул и на автомате поднял глаза. Арсений. Такой, как прежде. Живые, синие глаза, кожа прежнего цвета, а на губах улыбка. — Тебя не было рядом. — прошептал он и тут произошло то, чего я не ожидал. Арсений прямо на глазах изменился. Стал таким же, каким видел его в последний раз. Но теперь… Теперь его глаза были белые, а кожа мертвецки-белая. — Я хотел, чтобы ты был рядом в мой последний вдох, но тебя не было… Не было, не было, не было, не было… Из глаз хлынули слезы. Я не понимал, что тут происходит. Неужели Арсений…? — Проснись, проснись, — щипал себя, желая уйти от сюда. Больше не слышать эти голоса, этот противный шёпот… — Антон, дорогой! — я чувствую, как меня тормошат за плечо. Через силу открыв глаза, увидел перед собой лицо мамы, она была обеспокоена. — Что? — нахмурившись, спросил я и почувствовал на щеках влагу. Я плакал во сне? — Тут мама Арсения… — тихо сказала она и передала мне телефон. — Да? — ещё не отойдя ото сна, хриплым голосом спросил я. — Антон… — на том конце всхлипнули. — Что случилось, Мария Алексеевна? — сон как рукой сняло. Я подскочил и сел, мама тем временем кивнула и вышла из комнаты, закрыв дверь. — Арсений… — снова всхлип. Я затаил дыхание, желая услышать то, что мне хочется. — ночью у него случился приступ, и он… Его не стало, Антош… — Что? — мой мир остановился. В голове гудит: Арсения не стало. Сердце, кажется, остановилось, стало трудно дышать, а глаза защипало. Этого же не может быть, так ведь? Это всего лишь неудачная шутка… — Антон? — тихий голос отца послышался в телефон. Я не помню, что ему ответил, но помню его вопрос: «нам тебя ждать на похоронах?» Твою мать, как можно быть таким спокойным? Как можно таким, блять, спокойным голосом спрашивать это?! Неужели, тебе, блять, поебать?! Мысленно я орал и обзывал его всеми ругательствами, а в реальности молчал, потому что не мог выдавить из себя хотя бы звука. Слезы не прекращались, а всхлипы становились громче. Мне было глубоко похуй, что за стенкой сидит Михаил и мать, мне был важен Арсений. Но его нет. А я ведь обещал навестить его… Получается, я не выполнил своё обещание, не успел. Стало ещё хреновее. А ведь я мог бы! Мог! Но его предки… это их вина. Из-за них я не пришёл к нему! — Сука! — крикнул я и ударил кулаком в стену. Кулаки ударялись об стенку, пока не вышла вся злоба, вся боль, пока косточки на руках не превратились в мясо. Я не знаю, сколько просидел, смотря в одну точку. Рука лежит ладонью вверх. Наверное, все кровью испачкалось… Лишь на секунду пронеслось в голове, а потом все вернулось к Арсению. Его не стало. Теперь он — моё воспоминание, которое живёт лишь во мне. Не рядом, а внутри. Я не хочу внутри, я хочу, чтобы рядом. Чтобы дарил тепло и улыбался… Я не приму никогда тот факт, что Арсения не стало. Ни через день, ни через неделю, ни через год. Просто не смогу. Взгляд упал на левую руку, на безымянный палец, на котором все ещё было надето кольцо. «Notre aube sur le toit» было написано на нем. — Извини, Арс, — прошептал я, и слезы новым потоком потекли по щекам, падая куда-то вниз.***
Три дня. Прошло чёртовых три дня, а я все ещё не могу прийти в себя, осознать реальность. Это просто невозможно. Мысленно говорил сам себе, но даже это не помогало. Я все время нахожусь в какой-то прострации. Будто меня засосало и выпускать не хочет что-то… совершенно не реагирую на внешний мир. Ни на маму, ни на телефон, ни на что-либо ещё. Теперь я узнал, что могу просидеть весь день, просто пялясь в одну точку. Забавно… Я сижу напротив зеркала на кресле. Сам того не осознавая, разглядываю себя в отражении. Я не знаю на кого похож. Мне кажется, что хуже уже не будет того дня, когда Арс поехал в больницу, но нет. Хуже будет, и оно наступило. Глаза ещё больше покраснели от бессонницы, кожа побледнела, синяки под глазами стали более цветные, не знаю, может в этот раз я больше похож на зомби? Чёрт. Что же происходит?.. В комнате резко раздался звук звонка. От неожиданности я подскочил и, поняв, что это просто звонок, чертыхнулся. Нехотя посмотрев на дисплей, я уже было хотел вернуться в исходное положение напротив зеркала, но в последний момент принял вызов. — Да? — это что, мой голос? Я удивился, сам не узнав свой голос. Этот был обкуренный, хриплый, низкий бас, будто, не знаю, алкаш со стажем… — Антон, это Мария Алексеевна. Я звоню, чтобы тебе сообщить, что в четыре часа будут похороны. Мы тебя тут ждём, дорогой. — Уже сегодня? — кажется, по интонации я удивился. Но точно сказать не могу. Я слишком уставший, чтобы понимать хоть что-то. — Да… Я тебе адрес СМС-кой скину, хорошо? — спросила мама Арсения, а я пробурчал что-то на подобии «мгм», и та скинула трубку. Уже через пару секунд телефон завибрировал и, пробежав глазами по строчке, я поджал губы. Справлюсь ли я там, если пойду? Я обязан туда пойти, это даже не обсуждается. Но что, если я не смогу совладать с собой? Плевать. Вдохнув, я резко поднялся на ноги, но почти сразу же пожалел и упал назад. В глазах потемнело, а уши заложило. — Е-ебать — протянул я и ущипнул себя за переносицу. Когда эта хуйня прошла, теперь осторожно поднявшись с места, подошёл к шкафу, немного шатаясь. Достав оттуда черную толстовку, чёрные и тёплые спортивные штаны. Посмотрев на время, я закатил глаза. 14.20. Ну вот что за люди? Почему с утра нельзя позвонить? Бранил я мысленно, параллельно надевая вещи. Кольца уже стали второй кожей, так что даже не напрягаюсь их снимать. Немного проведя пальцами по волосам, я плюнул и пошёл в ванну, дабы умыться холодной водой, для того чтобы прийти немного в себя. Когда зубы были почищены, лицо умыто холодной водой, я надел чёрные вансы и куртку. Выходя в подъезд, закрыл дверь на ключ и спокойно, не спеша, лишь бы не свалиться с лестницы и не переломать кости, я стал спускаться. Через день, как мне позвонила мама Арса, я узнал от её же, что Арсений умер по вине врачей, которые превысили дозу препарата, из-за которого у него случился передоз. Я охуел вдвойне. Это больница дерет бешеные деньги, но убивать своих пациентов. Будь мне восемнадцать, я бы в суд подал. Но пока этим делом будет заниматься отец Арса. Обои, что весят на стене возле шкафа, уже впитали в себя, наверное, литр моей крови, а руками я не могу и пошевелить. Там просто мясо. Сейчас руки крепко обмотаны эластичным бинтом. Выходя на улицу, я всунул в уши наушники и включил «семьсот семь — Пустота» и закурил.***
Я пришёл по нужному адресу и охуел. Тут столпилось слишком дохуя людей, которых я знать не знаю. Блять, да дай ты мне пройти! Мысленно орал я и протискивался сквозь небольшие щели к родителям Арсения, которых увидел, ещё когда заходил. — Здравствуйте… — тихо поздоровался я. Отец Арса кивнул и слабо пожал руку. Мария Алексеевна же поджала губы и посмотрела на меня заплаканными, красными глазами. В этот момент мне стало её очень жаль. Да что уж скрывать, мне вообще жаль его родителей. Да, они не самый лучший пример хороших родителей, но они старались, они хотели как лучше. Впрочем, как и все. Но они забыли о том, что им нужно быть рядом, показывать свою любовь напрямую, а не намёками. К Поповым подошли какие-то люди, и стали говорить о том, что как они соболезнуют утрате. Я поджал губы и просто молча стоял рядом. Только от одной мысли, что я увижу Арса в гробу, что увижу его последний раз, заставляла слезы скапливаться в уголках глаз. Я не смогу жить дальше. Слишком устал, сил уже нет. Увижу в гробу уже второго человека, который был моей душой. Сначала Оксана, теперь Арсений. Черт возьми, я неудачник. Я прерывисто вздохнул и зажмурил глаза. Пара слезинок скатились по щекам, и я поспешно их вытер. Начало. Все пошли внутрь. Гроб. Он прямо передо мной. Так захотелось увидеть его глаза, его улыбку, ощутить его рядом. Арс, дорогой, открой глаза, скажи, что это ебаная, неудачная шутка. Взмолился и не выдержал. Не смог. Я зарыдал в голос, посылая все взгляды нахуй, это невозможно выдержать. Церковнослужитель пропел что-то, и гроб закрыли, подняв, понесли его на улицу, погрузив в землю. Всё это время я так и не смог взять себя в руки. Слезы, кажется, бесконечно льются. Мария Алексеевна приобняла меня за плечи, наверное, хотела выразить поддержку. Я ничего не сказал. Церемония закончилась. На могиле установили крест с фотографией Арсения. Он бы вас убил за такую фотографию. Горько хмыкнул я и шмыгнул носом. Это правда. Фотографию, что повесили на крест, была не самая удачная. Но даже здесь он прекрасен. Зажмурив глаза, я развернулся и побежал куда-то. Сердце разрывалось от всего этого. Разрывалось от того, что теперь и про Арсения нужно говорить в прошедшем времени, что теперь его, сука, нет, из-за ебаной ошибки врачей! Если бы не они, я бы успел его навестить, успел его увидеть, он бы пожил ещё немного. Не успел я и оглянуться, а уже нахожусь в том дворе, где находится дом, на крышу которого Арсений привёл меня в первый раз. Не дав себе отдышаться, я подбежал к нужному подъезду и набрал квартиру наобум. Сказав какой-то бабке, что я ключи забыл и прошу её меня впустить, после пулей залетел в подъезд и, перепрыгивая через одну ступеньку, поднялся на самый последний этаж, где находилась дверь. Сердце в груди, казалось, ещё чуть-чуть и выскочит, побежав вперёд меня. Лёгкие и правый бок кололи, дышать было просто невозможно. Но сделав один голубой вдох и выдох, я схватился за ручку двери и потянул ту на себя. Та, как ни странно, поддалась. Сделав шаг, я слабо улыбнулся холодному ветру, который ударил в лицо, как только перешагнул порог. Запустив руки в карманы куртки, прошёл к тому месту, где у нас с ним был разговор про время. Я, точно так же, как и тогда, запрыгнул на край и посмотрел вниз. Ничего не изменилось. Всё те же люди спешили куда-то, все те же машины куда-то ехали. Возможно, кто-то из них сегодня поссорился со своим близким, желая больше того не видеть, даже не подозревая, какие последствия из этого могут быть. Сев и свесив ноги вниз, я достал пачку сигарет и достав оттуда одну, закурил. В последнее время мне нравится наблюдать за дымом. Как тот разными узорами развеивается по воздуху, исчезая уже через секунду. В голове всплыл наш разговор на этой крыше. — Осторожно, — услышал я тихий шёпот справа и, повернув голову, улыбнулся. — Не переживай, всему свое время, — Что ты хочешь этим сказать? — вновь услышал я голос Арсения — Раньше положенного ничего не случится, вот, что я хочу сказать. Получается, время Арсения пришло, а его линия судьбы оказалась слишком коротка. — Но это все равно не справедливо. — пробормотал я и затянулся. Сколько бы не общался с Арсом, он всегда горел для всех, согревая каждого своим теплом, дарил его просто задаром, а вот и награждение, он ушёл. Где-то мне встречалась фраза, точно я её вспомнить не смогу, но общую суть скажу: Бог забирает себе самых лучших, чтобы те ему помогали там. Не знаю. Если это так, то на Земле останутся только уроды и придурки. — С какого хера я в Бога поверил? — тихо усмехнулся и снова сделал затяжку, только после этого я ее выкинул, завороженно наблюдая за тем, как остатки сигареты падают вниз. Прямо перед падением над землёй, ветер подхватил бычок и понёс в направлении, которое известно только ему. Сидя здесь, в тишине, чувствуя, как ветер дотрагивается до меня, как тот пробирается сквозь одежду, чтобы охладить кожу, мне захотелось, чтобы рядом была мама, чтобы она поняла меня, целиком и полностью, чтобы я избавился от камня, что лежит на душе, хотя бы кому-то смог довериться. Но мама не поймёт, она никогда не понимала…
