Ни пуха

      Даже если бы им не подсказали, Гиб с Найтэ смогли бы найти всех сами. Подходя к нужной двери, они всё чётче слышали возмущённое «бу-бу-бу» Аля, которое периодически весомо подытоживали рокочущие отцовские: «Именно. Верно. Накостылять». Обычно такие идиллия и взаимопонимание царили между братьями, когда они объединялись для выдачи общих люлей. Интересно, какому несчастному свезло на этот раз?       Гиб с Найтэ к сожалению… наконец достигли общей цели и, видимо, должны были расстаться до вечера. Безусловно, он постарается забегать в лазарет в течение дня, но не факт, что у него получится, да и Найтэ будет занята… Между ними пока, конечно, не было ничего серьёзного, всё ещё только-только начиналось, но он понимал: что бы он ни ощущал сейчас внутри, что бы ни произошло вчера у них с Пухом, Гиб не должен упустить эту девочку и вместе с ней — свое напророченное счастье. Он даже спинным мозгом чувствовал, что не может позволить себе ничего, что могло бы разочаровать Найтэ или прямо оттолкнуть.       Поэтому закат они встретят вместе: Гиб уже обещал своей малышке потрясающий вид с самопальной смотровой площадки. Её оборудовали себе для ежедневных трапез бойцы-эстеты с наблюдательного поста — на вершине одной из скал, возвышавшихся над крепостью. Сегодня там дежурят вроде нормальные ребята, которые не станут им мешать. Пусть только рискнут… Надо ещё заглянуть на кухню и договориться, чтобы к вечеру подготовили корзинку с лёгким ужином. И дыньку поароматнее. Можно будет применить один из приёмов, показанных Хони: он говорил, что девчонки просто тают при виде искусного обращения с ножом и деликатного отношения к нежной мякоти…       За спиной раздалось тихое хихиканье. Найтэ, идущая рядом, чуть зарумянилась. Гиб ободряюще сжал её ладошку и оглянулся. Две медсестрички прекратили шушукаться, но шаг ускорили, подходя ближе. Это ж они вроде попались навстречу, когда Гиб с Найтэ выходили из белой палаты? Вот же сплетницы! Хотя малышка, и правда, после откровенного разговора с ним наедине сияла как мелкое солнышко…       Гиб сдержал довольную ухмылку. Найтэ, оказывается, наводила о нём справки и всерьёз опасалась, что известный аскет Гиб не заводил любовниц только потому, что ему нравились исключительно мужчины. А он — вопреки всеобщим домыслам — просто не хотел пустых отношений, а вовсе не стеснялся. И внешне он, оказывается, очень даже ничего. Но несмотря на красоту просто случайно получилось так, что всё своё время Гиб посвящал работе, а не романам.       Он с вежливым кивком открыл створку перед Найтэ и догнавшими их девушками и из-за спин целеустремлённых медработниц заглянул в палату.       — Идиот! — изволил гневаться Аль. — Целая палата идиотов: блюют и дрыщут, дрыщут и блюют!       К удивлению Гиба, в палате пахло хуже, чем в недавно посещённой общественной уборной — несмотря на открытые окна. Юные врачи сбились в стайку, стараясь одновременно и наблюдать за манипуляциями Альберта, колдующего над одним из пациентов, и ухватить глоток свежего воздуха из окна. А женская половина ещё и поглядывала на Стального Фолга, который возвышался над братом, сложив мощные руки на широкой груди.       Вокруг кровати алевской жертвы суетились с тряпками и вёдрами две крепкие суровые санитарки. Их усилия, правда, уже приносили плоды: зловоние постепенно выветривалось. Найтэ постаралась как можно незаметнее пробраться к стайке юных врачевателей.       — Только утром тебя из алой палаты вывезли! — продолжал возмущаться Альберт. — Ладно, этим идиотам тебя не жалко, но тебе-то человеческим языком сказали: ничего не жрать!       — Идиотам тоже накостыляю, — грозно поддержал Стальной, — за попытку непредумышленного убийства моего бойца.       Лежавшие на соседних кроватях идиоты предприняли попытки ещё сильнее окуклиться в одеялки и как можно натуральнее изобразить общее умирание организмов. Медсестрички короткими перебежками добрались до нужной кровати и, не обращая внимания на разнос от братьев Фолгов, начали раскладывать принесённые медицинские принадлежности прямо на главной жертве — уже повинившейся и пытавшейся даже защитить сопалатников:       — Я сам их попросил: кушать же хочется… Я совсем чуть-чуть!       Голос бойца звучал так жалобно, что пронял даже юных медсестёр, обрабатывающих швы и обширные ссадины на животе. Одна из них сочувственно погладила его по руке… Несчастный больной потянулся погладить её с ответным сочувствием по округлой попке — и мгновенно получил по пальцам тряпкой от одной из пожилых островитянок!       — Суслик, у тебя мозг вообще есть?! — возопил Аль, потрясая крохотной, но наверняка очень опасной иголочкой.       — Вообще — да, — насупленно буркнул больной.       — Не видно!       — А он есть…       Ласково улыбнувшись обиженному Суслику, Стальной подытожил:       — Вот этим мозгом ты и поймёшь, что лучшим выходом будет сделать твою матушку, — он кивнул на одну из островитянок-санитарок, — дежурной по этой палате. И мой личный приказ: продолжать их наказывать так же за каждое нарушение, — отец с намёком кивнул уже на тряпку в руке суровой старушки.       Островитянка ответственно кивнула. Суслик — вместе с большей частью сопалатников — взбледнул. Теперь изображать умирающих у них получилось бы гораздо реалистичнее.       — Нет, пожалуйста! Нельзя лишать матушкиных забот остальных раненых — они же будут так страдать и скучать по ней! — предпринял отчаянную попытку Суслик, и на этот раз его голос звучал воистину душераздирающе.       — Ты прав. Санитары очень нужны нашим раненым, — признал Стальной и обвёл строгим взглядом всех пациентов. — Как подлечитесь, каждому по пять нарядов в лазарет.       Раздался унылый стон хорового согласия. Альберт, закончив прощупывать зашитое пузо Суслика, сурово добавил:       — И попробуй только пошевелиться! Если ещё хоть один шов разойдётся, я тебя загипсую с головы до ног!       — А я ещё и что-нибудь сломаю, чтоб гипс не зря накладывать, — ласково подытожил Стальной.       Он очень органично вписался во врачебный обход своих раненых бойцов — да он всегда и везде был хорош. Прислонившись спиной к стене у двери, Гиб с удовольствием наблюдал за развернувшейся драмой и командной работой отца и дяди.       Вообще, два брата выглядели так по-разному: здоровенный мощный самоуверенный Фредерик и гораздо более худой и безобидный на вид, но прекрасно знающий себе цену Альберт. Гиб отстранённо подумал, что Луиза, имея возможность выбора между ними, добровольно предпочла Аля. Гиб с Хони, наверное, рядом друг с другом выглядели примерно так же. Вполне вероятно, у женщин с медицинскими талантами была своя, какая-то особенная логика — ведь нашлась же девушка, которая была знакома с Хони, но положила глаз всё же на Гиба… Пусть даже после дэйвэнского пророчества. Да и Хони его наверняка захвалил — Гиб его знал.       Вот только Найтэ была явно не из тех, кто руководствовался чужим мнением и следовал чьим-то указаниям. Вчера медицинский персонал лазарета, вызнавая всю подноготную о Гибе, развил шпионскую деятельность, вполне сравнимую с работой сети агентов Тайной службы. Найтэ пусть не внешностью, но некоторыми талантами, несомненно, пошла в деда. Очевидно, полученная информация, а также результаты личного общения, её вполне устроили, если она решилась на откровенный разговор…       Здорово, что Найтэ такая смелая и разносторонне развитая — в том числе и в медицинской сфере. Гиб даже успел посоветоваться по одному деликатному вопросу, заданному, конечно, в качестве чисто гипотетической задачки для любопытного медика. Потому что этот вопрос вообще-то относился к делам Тайной службы. Если Найтэ и догадалась, то не выдала этого ничем, кроме привычно лукавой улыбки. Зато она искренне заинтересовалась и предложила ему несколько хороших идей, но всё-таки для надёжности посоветовала обратиться к более компетентным людям. Надо бы попробовать подкатить с этим вопросом ещё и к Алю… А там, глядишь, и вызванный из Подлунного специалист до них доедет.       Если же Найтэ хорошо себя проявит и вообще будет не против, можно пригласить её работать с Тайной службой на постоянной основе. Гиб давно хотел собственного спеца, которому бы доверял и не ждал приезда неделями. Если срастётся, тогда вопрос надо будет решать только через отца, потому что Пух, конечно, не особо обрадуется такому сотруднику. Зато Гибу будет удобнее от жены поклонников отгонять…       — Чего такой довольный?       Гиб отвлёкся от мечтаний и вопросительно посмотрел на Альберта, остановившегося прямо перед ним. Тот шагнул ещё ближе и прошептал практически в ухо:       — Она очень способная девочка. Не смотри на неё так!       — Как? — осторожно уточнил Гиб: Аль был явно раздражён, и злить его ещё больше было неразумно.       — Как кот на сметану! — сердито зыркнул любящий дядя — Гиб даже отпрянул, чтоб ему ненароком ухо не откусили. — Ей нужно учиться и развивать талант, а не замуж бежать, чтоб ты её детьми завалил!       Ничего себе! Гиб перевёл озадаченный взгляд на отца, возвышавшегося над Алем. Стальной стоял с невозмутимейшим выражением лица, но глаза его смеялись. Значит, Аль ещё не смертельно опасен для окружающих.       — Ну у вас с Лу получилось же, — вкрадчиво напомнил Гиб, — и учиться, и развиваться, и детей растить.       Альберт зло фыркнул ему в лицо. Вежливый племянник невинно улыбнулся, понимая, что не только Аль, но и отец заваливал Луизу… детьми. Тем не менее именно Стальной и кормил их семью, и защищал, и деньги на учёбу давал. И в Долину перетащил, где Аль с Лу просто расцвели.       Гиб всё это своей Найтэ сможет обеспечить сам. Но он всё-таки был не наглым юнцом, а одним из руководителей Тайной службы, поэтому мягко улыбнулся дяде — понимающе и успокаивающе:       — Я вижу её таланты и сделаю всё, чтобы она была счастлива. А могу я многое.       — Вот же ты… яблочко! — сердито вздохнул Аль и, махнув рукой на бессовестных родственников, грозно потопал к двери.       Стайка юных докторов — и скромно улыбающаяся Найтэ в том числе — преданно потянулась за ним. Очевидно, смотр болезных в этой палате был окончен.       — Это было внушительно, — ободряюще подмигнул Стальной и, обняв сына за плечи, тоже повлёк к выходу.       Видимо, подошло время для серьёзного разговора. Гиб морально приготовился и усилием воли отогнал фантомные ощущения от ремня на заднице. Но сразу на выходе их заловил на удивление взволнованный Варг. Словно ухватив за грудки суровым взглядом, он затащил их в обезлюдевший угол коридора.       — Фред, если он продолжит так сбегать, я ему реально ремня всыплю!       Ой, кажется, Гиб знал, отчего так негодовал телохранитель императора… Он отвернулся, закусив губу, и постарался не отсвечивать. Стальной понимающе поддержал:       — Всыпь. Я тебе ещё в Готре разрешил.       — Не, ну нельзя же так! — взмахнул руками непривычно эмоциональный Варг. — Он всё-таки… — Суровый хранитель, оглянувшись вокруг, смог удержать рвущиеся с языка характеристики светоча и умудрился прошипеть ещё тише, но гораздо более разъярённо: — Грёбаный сортир!!! И вчера, и сегодня!       — Вчера, кстати, он и мне не успел ничего объяснить, — отец сочувственно похлопал Варга по плечу. — Ему реально надо было спешить. Так что на вчера у него уважительная причина…       — И на сегодня, — скромно добавил Гиб. — Ему надо было встретиться наедине с представителем Тайной службы для обсуждения дел государственной важности. Если хочешь, могу показать тебе тот секретный ход. Давай сегодня после обеда?       Варг, мрачно засопев, кивнул. Он кинул на их невинные рожи возмущённый и даже чуть обиженный взгляд и, резко развернувшись, потопал к выходу, хмуро бурча под нос:       — Я все кабинки облазил, и не по разу — как последний…       — Надо Везе украшений подарить, — задумчиво прикинул Стальной, глядя вслед Варгу.       — Золотых, с рубинами, — согласно кивнул Гиб. — Тао иногда… действует безрассудно.       Они с ухмылками переглянулись. Охранять Дэйвэна было тяжело — со всеми его внезапными заскоками и неожиданными выходками. Он умудрялся периодически выбешивать даже хладнокровного и уравновешенного Варга. Благо, рядом была Веза, которая умела успокоить мужа в любом состоянии. Особенно вдохновенно она действовала, когда получала от благодарных работодателей драгоценные подарки, к которым была неравнодушна с нищего детства.       — И мне покажешь этот ход, — посмотрел на Гиба отец, — Особенно, как его открывать из сортира. Я видел только, как закрывать. И как в белом крыле открывать выход, тоже покажешь.       — Конечно! — широко улыбнулся Гиб. — Надо лишь найти, как открыть путь к белому крылу в самом проходе.       — Хитрец, — хмыкнул Стальной и потащил его обратно к пустующей белой палате. — Там разберёмся. Рассказывай пока, зачем с Тао уединялся?       Гиб внимательно посмотрел на отца: тот хоть и изображал на лице свирепую ревность, но смотрел с тёплой насмешкой. Значит, понимал, что его взрослый сын ни в коем случае не покушается на его… собственность.       Санитарка, намывавшая императорскую палату, при виде Фрея Путеводного с сыном понятливо закивала и быстренько оставила их наедине. Всё-таки умел Стальной одним своим видом внушать людям правильные мысли. Интересно, у Гиба когда-нибудь так получится? Или придётся и дальше действовать интригами и использованием связей? Надо всё же перенять у отца умение давить на окружающих непрошибаемой уверенностью и раздавать приказы одним лишь взглядом.       Конечно, несколько лет назад Стальной уже отвечал сыну, что это придёт и к нему — с возрастом и опытом. Но пока что-то не шло — или таки шло, но ползком, очень медленно и незаметно для Гиба. Вот и сейчас, повинуясь повелительному взору, Гиб постарался сразу не сорваться на сумбурные по-детски оправдания:       — Тао хотел поговорить со мной наедине, чтобы не… смущать. О том, что произошло вчера и тогда, в Вонялке.       — В Вонялке? — Отец посмотрел удивлённо. Эта тема его явно неприятно насторожила. — Ты же понимаешь, что тогда мы трое оказались в безвыходном положении. Безвыходном для кигги.       Гиб словно по-новому посмотрел на ситуацию. Трое. Ведь и правда, удар был направлен прежде всего на отца. Именно его Папаша хотел проучить за строптивость, когда пытался избавить от «неправильного» нанимателя и сыновей-полукровок.       — Ты не мог не убить нас — по законам кигги и по твоим собственным правилам, — тихо выдохнул Гиб. — Хони не мог не доверять мне. А я…       — Ты не мог не защитить меня, — кивнул Стальной. — Ты и Хони. И вы пытались — так, как могли на тот момент. Манипулировать людьми — один из выдающихся Папашиных талантов. К счастью, Тао всегда шел своим путём, — улыбнулся отец, и выражение его лица стало непривычно мягким.       Гиб вдруг понял, что отец действительно рад прошлой ошибке. Видимо, потому что Тао смог наглядно доказать правильность своего пути. Стального Фолга, оказывается, вполне устраивал полученный опыт, и он искренне гордился своим… императором. Гиб теперь тоже понимал, почему может так радовать то, что твои ошибки и слабости видел по идее чужой, но неожиданно дорогой тебе человек, и при этом она… он не отвернулся, а помог тебе с ними справиться.       — Тогда, в Вонялке, ему боги подсказали? — Гиб давно хотел это уточнить, потому что, с одной стороны, это всё-таки Дэйвэн, а с другой — уж очень потрясённым выглядел Таоли после их вероломного поступка.       — Нет, просто повезло. Тао удачливый, — похвастал Стальной, — даже больше, чем я! Но вы с ним разобрались наконец в том, что произошло шесть лет назад?       Упрёк был справедливым. Гибу стоило раньше додуматься и обсудить это с Тао. Подходящие моменты были — и не раз, но он малодушно избегал серьёзных разговоров со светочем. Отчасти поэтому Таоли был вынужден ловить его в темноте тайного хода. Гиб со вздохом кивнул. Отец шагнул ближе, обхватил ладонями за плечи и глянул неожиданно тепло и понимающе:       — Всему своё время. — Его уверенный голос и заботливые прикосновения буквально обволакивали спокойствием и умиротворением. — А со вчерашним?       — Тоже разобрались, — Гиб вновь кивнул.       — И в итоге?       Под требовательным отцовским взглядом он даже почувствовал неловкость, но всё же взял себя в руки и ровным тоном отчитался:       — Вины нет. Долг есть. Продолжаю всем показывать неприязнь к Тао, поэтому можешь не ревновать.       — Хорошо, — задумался отец. — Надо Хони предупредить, чтоб не лез вас мирить и прочее добро причинять.       Гиб чуть сконфуженно кивнул: о любимом брате он не подумал, а тот за Тао радел не меньше Дика и вполне мог попытаться уладить проблему в своей привычной манере…       — Да и что тебя ревновать? — Стальной, оказывается, не пропустил мимо ушей гибовскую шпильку. — Ты ж сегодня на бедную девочку едва слюнями не капал.       Отцовские слова горячей иглой кольнули под дых и разлились липким жаром по шее и щекам. Гиб смущённо засмеялся: до уровня Стального Фолга ему ещё расти и расти.       — Ты знал, чья она внучка?       Отец сочувственно кивнул:       — Юнка ещё только учится держать язык за зубами.       — Ты говорил, бывший регент тебя терпеть не может из-за сильных разногласий, — осторожно напомнил Гиб. Ему надо было узнать как можно больше об опасном деде. С дедами Гибу вообще как-то не везло по жизни — один Варг и был отрадой, хоть и двоюродной. — А каких именно разногласий, можешь рассказать?       — Хочешь знать, почему Сойно так меня не любит? — понимающе посмотрел отец. — По моему приказу его выебли на гамаке. На глазах у всего боевого клана.       «Попадалово», — осталась единственная мысль в голове у опешившего Гиба. Найтэ этого точно не знала. И сказать ей про такое Гиб вряд ли сможет.       Стальной ухмыльнулся, любуясь реакцией сына, а затем весомо и медленно добавил подробностей:       — Варвары не оценили благородства Сойно, когда он вызвался принять наказание вместо одного из струсивших долинцев. У которых почти получилось проломить мне череп. Камнями.       — Что?! — Гиба словно кипятком окатило: долинцы пытались убить отца? И у них почти получилось? Стальной встретил Сойно в то же время, что и Таоли — шесть лет назад. Если бы отец тогда погиб, конец пришёл бы и всему клану «тюленей»! За такое не гамак, за такое Гиб сам бы всем глотки перегрыз! — Почему?!       — Подданные пытались защитить своего принца от напавших на него кигги. Правда, напали-то «быки», но долинцы тогда не особо отличали их от «тюленей».       А вот практически легендарную историю про пятерых «бычков» Гиб уже знал. Он укоризненно посмотрел на отца: тот играл с ним, заставляя менять мнение как маятник — из-за всё новых подробностей. Игра называлась: «Сначала узнай как можно больше фактов и нюансов, и потом уже делай окончательные выводы».       — Тао спас своего дядюшку и даже забрал всю его боль после гамака, — негромко продолжил Стальной. — Сойно в благодарность попытался подсадить племянничка на наркоту, но я не позволил. В наказание я отымел Тао на глазах у Сойно.       Обхватив ладонями виски, Гиб задумчиво смотрел на отца. Нет, он, конечно, прикидывал разные варианты прошлых событий, но столь поразительных не предполагал. Пытаться подсадить на наркоту своего императора — это, конечно, за гранью. И это можно использовать. Теперь понятно, что Таоли может уговорить регента не только доверить варвару учёбу внучки.       Разумеется, прежде всего Гиб постарается уломать вредного деда самостоятельно. Надо побольше узнать о тех событиях у Варга и старших дружинников. И Фэя расспросить: он в то время был где-то рядом с Тао, да и в психологии долинских аристократов разбирался лучше Гиба. Хотя даже если все усилия не увенчаются успехом, у него останется поддержка императора. Пусть Тао и был последней надеждой, но всё равно, мысли об императорской власти и прошлых проступках Сойно придавали бодрости и уверенности.       Ещё была Айюна, которая пока не научилась держать язык за зубами и могла поведать что-нибудь интересное и полезное… Но у её болтливости были и минусы: ещё расскажет Дику, что умник Гиб спрашивал у неё советов и пророчеств. Нет уж, он справится сам. У него был минимум год. За это время он должен если не жениться, то уж точно посвататься, получить согласие рода невесты и обручиться.       Отец присел на кровать и приглашающе похлопал ладонью по покрывалу. Гиб аккуратно присел с ним рядом и задумчиво поинтересовался:       — А ты не в курсе, сколько лет этому Сойно?       Конечно, все долинцы выглядели молодо относительно кигги, но тот мужик вроде смотрелся недостаточно старым для такой взрослой внучки. Может, она ему не родная и он не будет сильно зарываться насчёт её замужества не в положенные двадцать лет? Браки в восемнадцать, конечно, не приветствовались в кругу местной знати, но и не осуждались — особенно после пророчества про Айюну и Дика.       — Умница, — с гордостью и даже как-то хищно ухмыльнулся Стальной. — Ему пятьдесят шесть.       Гиб вскинул заинтересованный взгляд, по лицу расплывалась ответная ухмылка:       — Значит, или у него, или у его старшего сына ребёнок родился ещё до достижения двадцати? А уж заделал — точно раньше!       — И у тебя уже есть козырь — по возрасту, — отец одобрительно хлопнул его по плечу.       — Думаю, основная претензия у Сойно — к происхождению, — вздохнул Гиб.       — А у тебя не только крутой батя, но и знатная мамка есть, — усмехнулся Стальной. — Думай головой. Ты же узнавал о родственниках Моэми?       Отец и про это был в курсе. Как же Гибу не узнавать, если с самого раннего детства тётя Орэни неустанно напоминала, что они с сестрой — дочери дворянина королевских кровей! Правда, она старалась, чтобы при этом поблизости не было Стального: он непременно дополнял, что этот дворянин был одним из целой полусотни королевских кузенов. Кстати, матушка об этом как-то резко забыла, после того как Ликкор, ставший королём, вырезал практически всю монаршую семью.       Хотя долинских аристократов родством с монархами особо не удивить. Тут почти каждый род был связан кровными узами если не с Дэйвэнами, так с готронскими или итиланскими королями точно. Всё потому, что последнюю сотню лет у знати равнин особым шиком считалась женитьба на аристократках из Долины. Конечно, после начала Десятилетней войны Готрона с Долиной эта традиция почти сошла на нет, но перед войной она цвела особо сильно. Однажды даже мать, к своему удивлению, в беседе с Ойло выяснила, что как раз та её прабабка, которая родила одну из прошлых итиланских королев, сама была из Долины. Может, отец на это намекал?       — Её бабка была сестрой королевы, а прабабка — долинкой из рода Сейдэн, — медленно произнёс Гиб. — Я читал долинские хроники: весь род Сейдэн погиб в Десятилетней войне.       — Все мужчины, — уточнил отец.       — Ну да, женщины могут быть живы. Тогда моим возможным родственницам не меньше семидесяти лет — и принадлежат они другим семьям, не Сейдэнам.       — А имущество Сейдэнов?       — Отошло дальним родственникам — вроде как раз из рода Сойно. Очевидно, регент подсуетился… — Гиб задумался. — Получается, мы с мамой и Хони — очень дальние родственники Сойно? Хотя это его вряд ли впечатлит.       Стальной продолжал внимательно смотреть на сына. Значит, он не до конца ответил на вопрос. Гиб напряг память:       — Сейдэны занимались хромовыми рудниками, производством красок, выделкой кож — за время вассалитета всё захирело и пришло в упадок. У Готрона свой хромит — от Долины им нужно было другое. Всё это и сейчас не будет особо прибыльным судя по отчётам… — Он постарался вспомнить имя автора и подписавшего документ наместника. — Кажется, их поместье находилось какой-то дыре за Синегорьем. Найтэ вроде говорила, что вскоре поедет куда-то в те места — прабабку навестить… — Гиб, внезапно сообразив, загорелся неожиданной догадкой: — А мать регента, случайно, не владелица этого поместья, родившаяся в семье Сейдэнов?       — А ты не обнаглел, требуя от жизни аж таких совпадений? — заржал отец.       — Но было бы здорово, согласись, — заулыбался Гиб.       — Нахал! Весь в меня, — с гордостью признал Стальной. — Нет, мать регента живёт по соседству. И с четой Цуйсен — милыми старичками из сейдэнского поместья — дружбу поддерживает: всё ж дальние родственники, люди знатные, но одинокие…       Вот оно! Гиб мгновенно навострился, чувствуя, что сейчас узнает что-то очень важное:       — Насколько одинокие?       — Настолько, — кивнул отец одобрительно, явно гордясь его чуйкой. — Братьев-сестёр нет, оба сына давно погибли, невестка умерла, не родив внуков.       — Поместье нищает, находится в захолустье, земли бесплодные, производства разорились, и нужная им руда теперь не востребована, без связей не продашь, — в тон отцу прикинул Гиб. — Чета Цуйсен рискует помереть бедной и покинутой, если не найдёт удачного наследника. Как думаешь, дорого они запросят за поместье у дальнего родственника — милого вежливого парня…       — Влюблённого во внучку их соседки, с которой он и приедет к ним — обсудить покупку, — ехидно дополнил Стальной. — Ведь он так хочет жить поблизости от возлюбленной!       Гиб насупился, но упорно продолжал:       — Если этот милый парень с уважением отнесётся к обычаям Долины и не станет выставлять их за дверь, а предложит и дальше жить в имении рода Сейдэн. Он лишь возьмёт на себя управление землями поместья. Может, получится что-то с рудниками придумать?       — Может и получится, — невинно улыбнулся отец, — если купишь ещё и поместье между сейдэнским и сойновским. Если за пару лет ты приведёшь это захолустье к процветанию, это впечатлит даже старшего Сойно.       Напряжённо перебирая в памяти всё, что было ему известно, Гиб уточнил:       — Оно не совсем между, а дальше в низины уходит. Там вроде мощные залежи угля? Но его невыгодно везти даже в Синегорье — есть более близкие месторождения.       — Которые быстро истощатся, когда в Синегорье император построит один заводик, — шепнул отец, — по результатам недавних бесед долинских металлургов и пуховских ребят, поработавших немножко на сталелитейках Готрона и Итилана…       — И что эти ребята нашпионили? — с пониманием посмотрел Гиб.       — Много чего. Представь, захотел ты испечь пирог, — глядя в округлившиеся глаза сына, Стальной ухмыльнулся, — из той руды и плавленого угля. И получилась интересная штука…       — Я пироги только есть могу и в металлургии не очень, — напомнил на всякий случай Гиб, — это больше к Фруктику.       — Если эту штуку добавить при выплавке, сталь не будет ржаветь.       А вот это интересно. Он внимательно посмотрел на отца. Для реализации всех задумок отца и Таоли Долине потребуется много стали. Очевидно, что лучше — нержавеющей. Если у Гиба будет и уголь, и руда, можно будет производить эту… штуку — по низкой себестоимости и в больших количествах. Конечно, о цене придётся знатно поторговаться, но в конце концов отец с Алчем понимают, что он не будет продавать столь ценный продукт себе в убыток — даже императору.       — Тот заводик будет именно по такой стали?       Стальной в ответ на тихий вопрос сына лишь кивнул. Так, и сколько времени у него было?       — Когда построят?       Отец пожал плечами:       — Как гон архинов закончится, мы с Тао поедем закладывать строительство. Кстати, Алч немного посвятил меня в твои финансы… Купить-то ты всё сможешь. А вот на строительство и найм спецов казна готова предоставить кредит — в обмен на долю будущих доходов.       Н-да, приходится мириться с определёнными нюансами, когда твоими финансами занимается побратим отца. Хотя и кто-то другой вряд ли смог бы промолчать, если б Стальной Фолг захотел что-то узнать о делах сына. А дела его, кстати, могут стать лучше, если при осмотре заброшенных рудников и производств выяснится, что здания ещё пригодны для его новых планов. Шанс был высокий: долинцы строили на века, да и погодные условия здесь были не чета островным. А с поисками умельцев ему смогут помочь ребята, шпионившие в низинах, или тот же Фрукт — полгода назад он как раз увлёкся свойствами разных сплавов… Жаль только, его интереса, как всегда, хватило ненадолго, но посоветовать нужных специалистов он сможет. В общем, перспективы открывались широченные…