Дом там, где ты

      — Нет, нет, нет, — бормочет Кастиэль, когда видит дым, поднимающийся из-под его машины. Сильный дождь испаряется, ударяясь о перегретый капот автомобиля. Ему удалось съехать на обочину автострады до того, как его машина испустила последний вздох, но теперь, когда он припарковался, машина, кажется, больше не способна сдвинуться с места. Расстроенный, Кастиэль проводит пальцами по своим и без того безнадежно растрепанным волосам. Он проехал половину восьмичасовой поездки от своей семьи, и сейчас не время для того, чтобы его машина ломалась.       Это был дерьмовый уик-энд — время в компании родителей всегда характеризовалось так. Что бы ни делал Кастиэль, этого никогда не бывало достаточно для его родителей. До сих пор он следовал каждому пункту плана, который они для него разработали, однако слышал только бесконечное: «Ты мог бы быть еще более успешным, если бы…». Он получил работу в юридической фирме, заручившись партнёрами, которых признавали даже его родители. Этого было недостаточно. Они жаждали, когда его имя появится на мемориальной доске здания. Потом, на прошлых каникулах, Кастиэль вернулся домой с Джеком на руках, и все их старания больше не имели веса. «Отец-одиночка» — такой расклад никогда не входил в планы относительно их чада.       Впрочем, теперь это всё уже не имело для Кастиэля никакого значения. Он делал своих родителей счастливыми из-за удобства и отсутствия амбиций. Когда появился Джек и стал самым важным в его жизни, потребность идти у них на поводу отпала. Если бы не абсурдная настойчивость его родителей оставаться на связи со своим единственным внуком (с которым у них, похоже, принципиальные проблемы), Кастиэль никогда бы не согласился на эту поездку. Но так уж случилось, что они единственные бабушка и дедушка, которые есть у Джека, и Кастиэль не может заставить себя полностью отказаться от них.       Он проверяет Джека с помощью зеркала, которое установил на заднем сиденье автомобиля, и с облегчением обнаруживает, что его сын не подозревает, что что-то не так, радостно бормоча себе под нос.       По крайней мере, один из них хорошо проводит время. Кастиэлю требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями; прислушиваясь к стуку тяжелых капель дождя, ударяющих по крыше машины, он готовится к холоду, а затем наконец выходит из машины, чтобы открыть капот. Дождь тяжело падает на его кожу, когда он выходит на улицу, быстро просачиваясь под его тонкую рубашку. Он поднимает капот своего «Линкольн Континенталь» и видит только дым.       — Черт, — бормочет он себе под нос, теперь, когда он вне пределов слышимости ребенка. Он понятия не имеет, на что смотрит, и, если честно, понятия не имеет, зачем вообще потрудился выйти под пронизывающий дождь. Кастиэль наклоняется над машиной, надеясь, что что-то может чудесным образом показаться для него понятным (конечно, ничего не происходит), и все, к чему приводят эти попытки, — это немного корявого дыма в его легких и стойкого черного масла на пальцах.       Не видя смысла больше торчать под дождем, Кастиэль бросается обратно в машину. Его рубашка промокла насквозь, и теперь он мерзнет, что идёт в довесок к тому, что он застрял неизвестно где. Он прибавляет газу, радуясь, что, по крайней мере, некоторые части его машины, похоже, все еще работают. С усталым вздохом Кастиэль достает свой телефон, чтобы вызвать эвакуатор. Он знает, что ни за что не доберется домой к ужину, как планировалось, так как они слишком далеко, чтобы их машину отбуксировали до дома. Ему понадобится буксир до ближайшего города, и он надеется, что там найдется механик, который сможет помочь ему в кратчайшие сроки. Он не знает, что будет делать, если ремонт займет больше нескольких часов, но лучше не загадывать наперёд.       — Правда, Джек? — говорит он в зеркало.       Джек продолжает бездумно играть со своим мобильным телефоном, постукивая им по жесткому пластику автомобильного сиденья. Беспокойство разливается в груди. После визита к родителям у Джека уже было несколько дней вне его обычного распорядка. Он надеялся, что сегодня сможет начать возвращение к их обычной рутине, с целью запасти несколько дней, чтобы у них двоих было время перестроиться, прежде чем Кастиэлю придется вернуться к работе. Теперь это кажется тщетным. Он делает глубокий, сосредоточенный вдох и обращается в службу помощи на дороге.

*****

      Проходит около сорока пяти минут, прежде чем Кастиэль видит мигающие огни эвакуатора в зеркале заднего вида. Он давно перестал верить в божество наверху, но при виде этого почти издает тихое «слава Богу». Как бы ни помогал автомобильный обогреватель, промокшая рубашка всё ещё не позволяет его телу должным образом регулировать температуру.       Грузовик съезжает с автострады перед его «Линкольном», и сквозь тяжелые капли дождя, застилающие лобовое стекло, Кастиэль видит очертания высокого мужчины, выпрыгивающего из грузовика. На нем ярко-оранжевый непромокаемый дождевик, который невозможно не заметить даже в самом густом тумане, и Кастиэль наблюдает, как оранжевая тень несется к его машине.       Мужчина стучит в его окно, и когда Кастиэль опускает его, он встречается с самыми яркими зелеными глазами, которые он когда-либо видел. Этот мужчина потрясающе красив. За зелеными глазами, которые, кажется, слегка расширяются, когда окно полностью открывается, Кастиэль замечает россыпь веснушек на чужих щеках, которые слегка краснеют от холода. Его розовые губы неуверенно изгибаются в уголках, и это, без сомнения, самая соблазнительная вещь, которую Кастиэль видел за долгое время.       Кастиэль сидит, не находя слов. Звук проливного дождя эхом отдается в его ушах, когда он понимает, что губы мужчины шевелятся.       — Простите, что вы сказали? — взволнованно переспрашивает Кастиэль.       У мужчины приподнимаются уголки губ. Его, кажется, забавляет чужое смущение, и Кастиэль может только гадать, как он выглядит для этого человека сейчас; его волосы растрепались из-за того, что он в бешенстве провел по ним пальцами, рубашка все еще влажная и липнет к коже (он может только надеяться, что на данный момент она не прозрачная). Получается только таращиться с открытым ртом на красивого водителя эвакуатора, который приехал, чтобы сделать свою работу. Кастиэль чувствует, как его лицо горит, несмотря на холод.       — Ты вызвал буксир? — снова спрашивает мужчина.       — Д-да, извините, это был долгий день, — заикается Кастиэль. — Я пытался заглянуть под капот, но у меня просто нет особого представления, что я должен чинить, когда дело доходит до автомобилей. Вам нужно взглянуть на это? — он отстегивает ремень безопасности и собирается выйти, когда водитель поднимает ладонь, останавливая его.       — Оставайся там, чувак, ты выглядишь так, как будто тебе уже осточертел этот дождь, — он подмигивает Кастиэлю, и последний убежден, что не переживет этого взаимодействия. — Ты не против открыть капот?       — Конечно, — соглашается Кастиэль, неуклюже протягивая руку в ограниченном пространстве на переднем сиденье.       Как только капот открывается, мужчина благодарит его и возвращается к передней части машины.       Кастиэль вновь поднимает стекло и смотрит на Джека через зеркало. Ребенок крепко спит, без сомнения, его успокаивает монотонный ритм дождевых капель по машине. Кастиэль благодарен, что он не проснулся, когда появился водитель, потому что попытка завести разговор, утешая своего плачущего ребенка, была бы просто еще одним испытанием, с которым Кастиэль не в состоянии справиться прямо сейчас.       Не проходит много времени, когда мужчина снова стучит в окно. Кастиэль полон решимости не выставлять себя дураком на этот раз. Он быстро опускает стекло и надеется на профессиональное поведением со своей стороны.       — Я хотел проверить, можно ли легко устранить неполадки — подумал, может быть, я смогу помочь тебе прямо здесь, — начинает мужчина. Его руки лежат на крыше машины, и он наклоняется так низко, что его голос разносится над проливным дождем. — Но, к сожалению, похоже, что проблема может быть в твоём водяном насосе. Это займёт больше времени.       Кастиэль кивает, мысленно уже прикидывая потенциальную стоимость и время ремонта.       — Я понимаю. Вы не знаете, есть ли в соседнем городе механик, который мог бы мне помочь?       — Да, я сведу тебя с Бобби. Он хорошо о тебе позаботится, — мужчина самодовольно ухмыляется (у него это получается на все сто). — Я позвоню ему заранее. Не возражаешь, если я узнаю имя для назначения? Темные волосы и голубые глаза, за которые можно убить, вероятно, не будут тем, что подойдёт Бобби.       Вот вам и «профессиональное поведение» Кастиэля, которое тут же сменяется яростным румянцем. Этот человек определенно не рассчитывал, что это прозвучит так, как это прозвучало, не так ли? Кастиэль пытается взять себя в руки, как можно скорее, отвечая:       — О, конечно. Кастиэль Новак.       — Кастиэль?       Кастиэль кивает и произносит своё имя по буквам — он знает, что оно у него необычное.       — Круто, спасибо, Кас, — говорит мужчина с фамильярностью, как будто он называл Кастиэля так годами. Удивительно, но Кастиэль обнаруживает, что совсем не возражает против этого.       Мужчина добавляет с улыбкой:       — Кстати, я Дин.       — Привет, Дин, — отвечает Кастиэль, и по какой-то причине это вызывает смех у другого мужчины — Дина.       — У меня есть кое-какие документы, которые мне нужно, чтобы ты подписал для буксировки. Мой планшет в грузовике. Если ты не против пойти со мной, я бы хотел, чтобы ты подписал их там, — Дин указывает большим пальцем на свой грузовик, и каким бы соблазнительным не был Дин, губы Кастиэля сжимаются в тонкую линию.       — Я бы предпочел остаться со своим сыном, спасибо, — отвечает он. Его тон звучит жестче, чем он намеревался ответить, но он знает, что на этом встречи со странными, красивыми мужчинами, как правило, заканчиваются (не то, чтобы у Кастиэля было много встреч со странными, красивыми мужчинами. Вовсе нет).       Дин заглядывает в машину, возможно, впервые замечая Джека, и понимающе кивает. На этот раз его улыбка гораздо мягче, в голосе появилась новая нежность.       — Да, конечно. Он очаровашка, не правда ли? Извини, я не заметил его. Почему бы тебе не взять его с собой? — когда Кастиэль открывает рот, чтобы отказаться, улыбка Дина становится извиняющейся. — Я не могу позволить тебе ехать в машине, которую буксируют, так что ты мне все равно понадобишься в моем грузовике.       Конечно, думает Кастиэль. Он хочет ударить себя за то, что был таким самонадеянным, думая, что Дин хочет его компании. Он стряхивает легкое смущение и смотрит на Джека в зеркале. Ребенок крепко спит, и мысль о том, чтобы разбудить его, вызывает у Кастиэля беспокойство.       Дин, должно быть, чувствует его дискомфорт, потому что указывает на свой грузовик.       — Вот что я тебе скажу. Позволь мне быстро сгонять за планшетом, затем мы подпишем здесь документы, а уже потом займёмся перемещением всех.       — Ты в состоянии безопасно усадить нас обоих? — Кастиэль смотрит на грузовик Дина. Он выглядит недостаточно длинным, чтобы иметь дополнительный ряд с пассажирскими местами.       Дин кивает.       — Будет тесновато, но я уже делал это раньше. Мы установим детское кресло на пассажирское сиденье, а ты сядешь посередине.       — Это значит, что мы будем на переднем сиденье? — Кастиэль нервно оглядывается.       — Мы выключим подушку безопасности, — говорит Дин с ободряющей улыбкой. Очевидно, это не первое его родео.       Как только Кастиэль соглашается, Дин бежит обратно к грузовику и возвращается со своим планшетом и зонтиком. Он доходчиво объясняет, где Кастиэль должен подписать контракт.       Позаботившись об этом, они приступают к отстегиванию автокресла от Континенталь.       Оказывается, зонтик, который принес Дин, предназначался для него и Джека. Дин терпеливо держит зонтик над дверью, чтобы Кастиэль не промок еще больше, чем он уже есть. Он благодарен за этот жест, поскольку это позволяет ему с Джеком на время не беспокоиться о дожде. Тем не менее, вся эта толкотня в конце концов будит ребенка, и вскоре громкий плач наполняет машину.       — О, Джек, — воркует Кастиэль, освобождая сиденье от ремня безопасности. Он пытается размахивать руками, чтобы отвлечь ребенка, но безуспешно. — Я знаю, что было много переездов, а ты так хорошо спал, — Джек продолжает кричать, едва успевая дышать.       — Хочешь, я попробую его успокоить? Я довольно хорошо умею ладить с детьми, — возникает Дин рядом. Кастиэль не может не ощетиниться при этой мысли. Каким бы обаятельным и добрым не был Дин, он все равно остается совершенно незнакомым человеком на обочине дороги.       Он качает головой.       — Нет, спасибо. Я уверен, что через некоторое время он успокоится.       Дин кивает и освобождает место, чтобы Кастиэль мог выйти из машины.       — Бобби всего в двадцати минутах езды. Я позабочусь о том, чтобы вы двое добрались туда в целости и сохранности.       Дин держит зонтик над головами Кастиэля и Джека, пока они идут к грузовику, и продолжает это делать, пока Кастиэль пристегивает Джека к переднему сиденью.       Как только сиденье закреплено должным образом, Кастиэль запрыгивает со стороны водительской двери и начинает утешать Джека.       — Если вы двое здесь удобно устроились, я пойду присоединю вашу машину к грузовику, и мы отправимся в путь, — объясняет Дин. Он ждет, пока Кастиэль рассеянно кивнет ему, воркуя с Джеком, прежде чем выбежать обратно под дождь.