Бриллиантовая пыль

Сидя в палате своего сына, Кеннет вспоминал себя молодым, поездку с отцом в Африку, момент, который изменил всю его жизнь и привел сюда. Страх, который он испытал в африканской деревне, вдруг не показался ему столь ужасным. Сейчас, видя Лиама на больничной койке и понимая, что Амелия неизвестно где, он испытал такой ужас, какой раньше никогда не испытывал, от которого леденела кровь. Постоянное ожидание дальнейших инструкций от похитителей добивало морально, и Кеннет срывался на всех. Он кричал на подчиненных, которые не могли исполнить простейшие приказы, на Виктора, который все время твердил, что подобное ожидание нормально, что это обычное нагнетание обстановки, после которого ты согласишься на все. На Джека, которому свою роль было все сложнее играть. Кеннет не хотел появляться дома, где жена, не догадываясь ни о чем, читала про состояние Лиама, пыталась дозвониться до Амелии и ругалась с полицией, которая не могла найти виновника аварии. Кеннет не хотел появляться на работе, где еще обсуждали сплетни, которые породил юбилей компании, а сотрудники немного расслабились, когда все с фамилией Макгроу стали реже бывать на рабочем месте. Кеннет хотел набраться смелости и сделать то, что от него требовалось. Он не хотел думать о последствиях своих действий, не хотел думать о собственной шкуре, но не мог себя заставить сделать это и лишь с отвращением смотрел на собственное отражение. Трус. Ублюдок. Слабак. Собственный вид в отражении вызывал физическое омерзение. Но он даже не смог разбить зеркало, ударив его несколько раз. Разговор с адвокатом все еще был где-то в памяти, а приятный мужской голос напоминал не очень приятный тюремный срок, который ему грозил, если правда всплывет наружу. Кеннет чувствовал себя в ловушке, которую сам для себя создал. Из которой он знал выход, но к своему стыду, слишком боялся этим выходом воспользоваться и закрывал глаза, видя его, теша себя иллюзией, что все закончится для всех хорошо. Лиам поправится. Амелия вернется. Все будет так, как было и раньше. И на кой черт он пошел на поводу у своей совести? Чувствуя, что его моральное состояние уже не просто ухудшалось, а уходило в минус, Кеннет понял, что нет смысла бороться, когда ставками стали жизни его детей и его свобода. Он встал со своего места, провел рукой по волосам сына и полез за телефоном, чтобы сообщить Виктору, что он готов оставить все так, как есть. Он искал контакт Виктора, пытаясь при этом игнорировать мысль о том, что узнай Лиам обо всем этом, о его решении, о моменте, когда он мог поступить правильно, но не сделал это, выбрав наименьший путь сопротивления, то презирал бы его очень долго. Повезет, если не всю жизнь.

***

Когда Виктор узнал о решении Кеннета, то не почувствовал облегчение. Лишь еще большую головную боль и неприятное ощущение, что контроль уходит. Полчаса назад он узнал, что неизвестные вторглись к людям Дэлмара и убили всех, кто там находился. Амелии и незнакомца тоже не было. Только информация, что кто-то нанял его для того же. Виктор сидел с Дэлмаром в своем кабинете и думал о том, как сообщить обо всем этому Соломону, учитывая, что план должен был сработать идеально. Что могло быть проще, чем забрать девчонку вроде Амелии и вернуть ее в этот самый момент? Виктор вспомнил, что уверял Соломона, что Кеннет всегда был трусом, что подобное напугает его так, что он сделает все, что от него потребуется, что это правильный план. Но сейчас он сам боялся предстоящего звонка, понимая, что Соломон из тех людей, кто отрубает гонцу голову за плохие новости. И отрубает не сразу одним точным ударом, а долго бьет затупившимся лезвием, чтобы перед смертью помучить еще. За мыслями о Соломоне, Виктор сам не заметил, как выпустил из внимания Джека, о чем вскоре пожалел. Порывы сына стали уже достаточно волновать его, заставляя переживать о том, что влюбленный молодой человек в состоянии сделать глупость, которая накроет всех так, что разобраться будет на грани невозможного. И пока Дэлмар занялся лично поисками Амелии, Виктор думал, как все лучше представить Соломону. И радовался тому, что хоть все и шло так скверно, цели он добился. Осталось только вернуть Амелию отцу.

***

Адам сидел, думал и осознавал, что уже и сам не совсем понимал, чего ожидать дальше. Старясь подавить подступающий приступ ревности и уже довольно устоявшееся раздражение по поводу своих же действий, он выпил стакан воды и пошел к себе в спальню, не желая видеть или слышать то, о чем говорили Джек и Амелия. Адам решил сконцентрироваться на полученной информации, чтобы уже разобраться с этим делом, покончить с ним и погрузиться в выбор места, в которое он отправится на отдых, взяв себе несколько недель отпуска от всего. Обещал сам себе, что если его интуиция перед новым заказом будет работать так же, как при переговорах с Лиамом, то никакие деньги не заставят его взять дело. Когда в дверь постучали, Адам особо не удивился, понимая, что от него ничего не надо в этом доме только Тее. Он поднял голову, повернулся на источник звука и увидел Амелию, которая осторожно входила к нему. — Ты знал, что Лиам в больнице? И… реанимации…. Джек сказал, что его сбили во время пробежки… — неуверенно проговорила она, направляясь к нему. Адам понял, что немного отвык уже слышать ее голос, и почувствовал, что у него что-то отлегло внутри, когда все в этом плане стало налаживаться. Амелия спросила спокойно, без претензии, хотя он уже понимал, что сейчас она напугана больше обычного. — Он сказал мне по дороге сюда, — ответил Адам. — Думаешь, что все это связано? — Лиам копал. Закрутил все это с тобой, — начал Адам и пожал плечами. — Такое вероятно. Амелия замерла, продолжала смотреть на него. Адам почувствовал себя неуютно под ее взглядом. Возможно, стоило сказать это не так сухо, возможно, это та информация, которую тяжело принять в любом виде. Но одно было понятно точно — это не Доминик, с которым он привык говорить в последнее время и который не обращает внимания на эмоциональную окраску его слов. — Кто? Наши родители? — удивленно спросила Амелия с плохо скрываемой нервной ноткой в голосе. — Это многое бы объяснило. — Что, например? — Амелия… — Что?! — с напором спросила она, и Адам сдался, понимая, что лучше говорить откровенно и не будоражить ее нервную систему еще больше. — Что тебя не пустили по кругу при первой же возможности, а Лиам жив, хоть и совал свой нос, куда не надо, — ответил Адам и заметил, как мимика на лице Амелии замерла. — Сама просила. — Да. Знаю. Просто все это… не укладывается у меня в голове, — согласилась Амелия и подошла еще ближе, села на кровать. — Джек сказал, что был у полковника Картера, — после недолгой паузы продолжила она. — Совпадение, что у Лиама был номер твоего однофамильца? Адам ждал этого вопроса, прекрасно понимая, что он прозвучит. Амелии слишком интересна его личность, чтобы проигнорировать подобное. — Может, я так просто себя называю, — спокойно ответил он. — Живу под этим именем. Если история вашей семейной компании всплывет в прессе, сама станешь какой-нибудь Рейчел Смит. — Мне всегда нравилось имя Скарлетт, — неожиданно ответила Амелия. Адам подумал, что Амелии больше хотелось скрыться от всего этого, вернуться к старой жизни, но что-то внутри не позволяло ей отпустить ситуацию и плыть по течению. Это же заставляло ее задавать вопросы и приходить к нему. Бороться с этим бесполезно. Еще один факт, который нужно просто принять, чтобы все стало хоть немного проще. — Доминик сказал, что у тебя есть какие-то мысли, — продолжила Амелия, не спуская глаз с Адама. — Мой тебе совет — это обзавестись фальшивыми документами, уехать куда-нибудь в Пуэрто-Рико, Непал… или… не знаю, можешь попробовать какой-нибудь маленький, неприметный городок в Европе и жить там спокойно, без прессы и лишних людей. — Ты так и сделал? Что-то пошло не так, и ты бросил все, сменил личность и стал… — Амелия подняла руку, видимо, думая, какой лучший эпитет подобрать, но так и не смогла. — Не знаю. Людей за деньги похищать. Адам невольно начал вспоминать свою жизнь еще во время пыток и продолжил с Домиником, который обсуждал с ним ситуацию и Амелию. Сейчас прошлое казалось очень странным и далеким, словно это было не с ним, где-то с кем-то в другой жизни. Было странно осознавать, что он был капитаном, собирался жениться на девушке, с которой познакомился на парковке, когда они приметили одно место и решили обсудить, как лучше его поделить, за кофе. Что он почти стал отцом, но, к сожалению, они потеряли ребенка через несколько недель, как о нем узнали. Она тогда поехала лечить нервы в Европу и приняла решение там остаться без него, он — на Ближний Восток, как и собирался по контракту. Пусть сейчас это прозвучит немного цинично, но Адам был рад, что тогда все сложилось так. Через полгода он уже был под трибуналом, разжалован и одинок. Маловероятно, что молодой жене, готовящейся к родам, тогда нужно было бы проходить через все это вместе с ним. Слова Доминика не помогали. Как и понимание, почему он подтекстом говорил об Эмме. Пусть у ее родни не было компании с узнаваемым брендом, ее семья тоже была достаточно интеллигентна и уважаема в обществе. Он как капитан, военный, понравился ее родителям, пусть их и немного смущала разница почти в десять лет между ними. Да и внешнее сходство между ней и Амелией определенно было. И пусть Адам не думал об Эмме уже достаточно давно за исключением совсем темных моментов и настроения «а если бы», в последнее время стал порой признавать, что что-то общее между ней и Амелией было помимо цвета волос, типа фигуры и способности оказываться в эпицентре проблем. Порой даже не совсем собственных. Будучи самому погруженному в насилие, кровь, дисциплину и довольно циничный и жестокий мир, Адаму нравилось, что с ним находился человек из мира противоположного. Эмма работала в галерее, выбирала картины для выставок, организовывала их. И пусть ему было скучно порой во время разговоров с художниками или фотографами, но блеск в глазах Эммы, воодушевленность, ее вдохновение, которые не могли не передаться ему, всегда это компенсировали. Общение с Амелией стало возвращать его туда, в прошлые ощущения. Адаму понравилась ее увлеченность, когда он наводил справки, ее речь и воодушевленность, когда она говорила на приеме. Ему нравилось, как она держалась, просто ход мыслей и общение. Забыв в череде романов, каково — это быть с женщиной, которая вызывала те погребенные им же чувства, Адам поддался искушению вспомнить. И сейчас очень об этом жалел. После Эммы, проблемы которой не шли не в какое сравнение с проблемами Амелии сейчас, Адам твердо решил, что спасать девиц, вообще кого-либо, строить из себя героя — не его дело, но сейчас, кажется, снова этим занялся. Пусть и прикрывался работой. Пусть его до скрежета в зубах раздражали и Джек, и желание выпутать Амелию без оплаты, и действия ее семьи. — Картер — мой отец. Как твой брат с ним спутался, мне самому интересно. Мы перестали общаться очень давно. Адам сам не знал, зачем сказал это даже тогда, когда Амелия была готова замять тему. Слова просто вышли наружу, игнорируя команду здравого смысла молчать. Амелия была явно удивлена ответу. Она замерла и лишь несколько раз моргнула. Адам усмехнулся. В таком виде Амелия почему-то напоминала ему мультяшку из кучи мультфильмов, которые он смотрел в детстве. — А он знает, чем ты занимаешься? Адам кивнул. Раньше он много об этом думал и решил, что его отец, привыкший к порядку, подчинению и контролю наверняка навел справки о своем единственном сыне после того, как тот с позором завершил военную карьеру, разругался с ним и уехал без четкого плана на будущее. И, наверное, не совался в его жизнь лишь потому, что каких-то принципов он придерживался, пусть и занимался сомнительными делами. — Люди вроде него знают все, — вслух сказал Адам, глядя на еще более задумчивую Амелию. — Я думаю, что Лиам искал человека для исполнения дела из еще приближенных к армии и прочему. Если он знал моего отца, то тот мог сказать ему обо мне. На меня проще всего выйти через Дона. Он… типа моего агента и главная подстраховка. У твоего брата были четкие инструкции. Одна из них не прикасаться к тебе. У меня с этим строго, в чем он мог заверить, а брат твой поверить, если они общались долгое время. Лиам не говорил про отца, связался со мной через Дона. Я особо не проверяю, если связь идет через него. Мы обсудили дела, и вышло то, что вышло. Амелия усмехнулась. — Сразу было понятно, что ты окажешься проблемой, — продолжил Адам. — Но Лиам давал четкие инструкции, четкую информацию о месте похищении, времени, когда ты перестанешь быть в центре внимания. Знаешь, это даже охренеть как у него получалось, учитывая, что он сам не совсем знал, как все обернется и что мне надо делать. — Как… все это вообще задумывалось? — Это вопрос к нему, — спокойно ответил Адам. — Я лишь могу сказать, что мне надо было забрать тебя. Причем так, чтобы отчетливо было похоже на похищение. Потом снять видео, отправить твоему отцу и продолжать сохранять видимость похищения до дальнейших инструкций. Ты и сама должна понимать, что заложникам не дают столько свободы. Амелия хмыкнула, но ничего не сказала. Адам и сам догадался, что под этим подразумевалось. — Еще Лиам говорил, что может понадобиться новая запись, фотография или видеоконференция. Свежая газета с датой. Все такое. Я думаю, что он понимал реальную угрозу, что не хотел рисковать. Что было что-то еще. Думаю, что у тебя будет возможность спросить у него. Амелия изменилась в лице, стала еще испуганней, уязвимее. Адам сознательно вернулся к этой теме, прекрасно понимая, что сейчас это терзало все ее мысли. — Доминик уже сказал самые странные утешительные слова в моей жизни, — немного нервно усмехнулась она. — Могу представить, — усмехнулся Адам. — Спасибо, что рассказал, — благодарно произнесла Амелия. — Есть смысл просить тебя о том, чтобы навестить Лиама? Адам ожидал и этот вопрос. Впервые за все время их общения ему хотелось сказать твердое «да», сделать то, что принесет Амелии душевное спокойствие, учитывая, что от него требовалось всего-то сесть в машину и потерпеть боль в ноге. — Можешь не говорить, — спокойно отозвалась Амелия с нехорошим смирением в голосе. Адам почувствовал, что внутри что-то разорвалось, когда он почуял эту надломленность. — Сначала надо решить проблему. Потом я сам отвезу тебя, если захочешь. Обещаю, — ответил Адам, нехотя понимая, что дальше надо будет сказать о необходимости им, Джеку и Доминику сесть и обговорить весь план действий, к которому он пришел. Амелия улыбнулась, кивнула и дотронулась до его руки в знак благодарности, чуть сжала ее и несмело посмотрела в глаза. Игнорируя желание прижать ее к себе, Адам вернулся к мантре о работе, которая уже вызывала у него приступ тошноты, и произнес столь бесящие его слова о необходимом разговоре. Понимая, что Лиам выбыл из игры, ситуация осложнялась, а у него на плечах появилось уже двое «детей», имеющих лишь смутное представление, как позаботиться о себе в сложившихся обстоятельствах, Адам почувствовал головную боль и желание выпить что-то крепче воды, но надо было действовать. И делать это быстро и эффективно. Желательно так, чтобы выиграть время. Но как это сделать? Амелия сидела в своих мыслях, опустив голову, а Адам снова не мог оторвать от нее взгляд. Что с ней делать? Как обезопасить того, кого все ищут? Адам нахмурился и оглядел комнату, приказывая себе перестать пялиться на Амелию и думать о ней как о женщине. И когда ему попался на глаза телевизор, вдруг осознал, что можно сделать. — Нужно создать шум, — вслух произнес Адам, пытаясь понять, на сколько его мысль безумна. — Что?—  непонимающе спросила Амелия. — Сейчас объясню, — поднимаясь с дивана, сказал Адам. Амелия продолжала сидеть, с интересом смотря на него, но он лишь протянул ей руку, чтобы та поднялась. Амелия вложила ладонь в его, но так и не спешила вставать. Адам сжал ее сильнее и провел большим пальцем по коже Амелии, осторожно поглаживая, словно боялся причинить боль. Амелия все-таки встала, подошла ближе, продолжая буравить его взглядом. Адам почувствовал, что его обжигало собственное дыхание. Что это девчонка хочет от него? — Пойдем, — с нажимом произнес он, больше напоминая себе, чем ей. Адам почувствовал, что ладонь Амелии чуть взмокла, что она уже стояла, немного потупив взгляд. Захотелось узнать ее мысли, понять, что в этой голове, но, сделав усилие над собой, он отпустил ее руку, понимая, что так будет правильно. — Нужно громкое заявление, дать знать о себе на весь город. Тогда будет проще. Глупо не пользоваться преимуществами, которые мы имеем. Адам собрал всех на кухне, понимая, что пришло время действий, и после разговора все молчали: Доминик был спокоен, Амелия смотрела на него, скорее всего, переваривая услышанное, а Джек смотрел то на нее, то на него. Причем с явным недоверием и антипатией. Впрочем, Джек заботил Адама меньше всего. — Ты думаешь, что это нам как-то поможет? — спросила Амелия, нарушив тишину. — Это лучше, чем то дерьмо, в котором мы очутились. Долго думая над ситуацией в настоящем, Адам пришел к выводу, что огласка лишней не станет. К человеку, находящемуся в центре внимания, всегда сложнее подобраться. — То есть ты не просто так заговорил об огласке и Рейчел Смит? — спросила Амелия. — Я не прошу размахивать грязным бельем, — пояснил Адам. — Ты у нас тут по связям с общественностью. Придумай какое-нибудь заявление, собери пресс-конференцию. Сложно шантажировать тем, кого сейчас не получиться тихо убрать. — Остается еще Лиам в больнице, — напомнила Амелия. — О нем мы позаботимся, — подал голос Доминик. — Значит… мы вернемся в Лос-Анджелес? — неуверенно спросила Амелия. — Да, — тверже ответил Адам. — Если не хочешь скрыться где-нибудь, конечно, — мягче добавил он. Адам знал, что подобное предложение Амелия сейчас не примет, но почему-то не удержался от того, чтобы напомнить об этом. В данных обстоятельствах он даже не был уверен, какой из вариантов окажется безопаснее: скрыться или стать центром внимания. Но в любом случае оставил за собой право полностью проконтролировать каждый сценарий развития события. — Не хочу, — уверенно ответила Амелия. — Тогда спасибо за гостеприимство, Дон, но мы вынуждены тебя покинуть, — подвел итог Адам и хлопнул в ладоши. — Поедем через полчаса.

***

Амелия не ожидала такого стремительного отъезда, хотя, казалось бы, должна была уже привыкнуть к чему-то подобному. Но, почувствовав в доме Доминика отдых, паузу и уют, очень не хотела уезжать, хоть и понимала необходимость. Кроме того, ей хотелось как-то облагородить семью Вудсайдов, пусть она и понимала, что Адам уже сделал это и так. Ища перед отъездом Доминика, Амелия уже приняла решение, как сделать это правильно. Пусть он и был такой же темной фигурой, как Адам, было понятно, что для Доминика будет важнее всего. — Готова? Амелия услышала вопрос и обернулась, улыбнувшись тому, кого она искала. — Да. Я… искала тебя, чтобы попрощаться и… — начала Амелия, подошла ближе. — И поблагодарить за все, что вы сделали, как приняли здесь. И… Тея говорила, куда она собирается подавать заявления в колледжи и… у меня есть знакомые выпускники из них, которые добились успеха и… если понадобится рекомендательное письмо, то думаю, что я смогу договориться. Мой номер я оставила, так что… только позвоните. Хотя я надеюсь, что после того, что я собираюсь сделать, друзья у меня еще останутся. Доминик усмехнулся на последней реплике и кивнул. — Если дело касается образования Теи, я человек не гордый, приму любую помощь. Так что… спасибо. — Буду ждать звонка, — ответила Амелия и сама потянулась, чтобы обнять Доминика. — Берегите себя. — Ты тоже, детка. Ты тоже, — тише произнес Доминик, обнимая в ответ. — А за брата не переживай. Делай то, что нужно. Закончив сборы, которые состояли лишь из того, что Амелия переоделась в джинсы, джемпер и сделала хвост, она сидела в гостиной на диване, вертела кольцо на пальце и слушала Адама, который проверял готовность всех к отъезду. — И что я им скажу? — непонимающе спросил Джек. Его вопрос выдернул Амелию из мыслей. Адам одарил его усталым взглядом, но больше никак не выдал свое раздражение, а, может, и усталость. — Сколько тебе надо времени, чтобы все организовать? Амелия поняла, что вопрос был для нее, и попыталась окончательно вернуться в реальность. Сейчас главное — дело, а со своей личной жизнью она разберется немного позже. — Журналисты довольно оперативные ребята. Но мне нужно будет еще привести себя в порядок. Так что пара часов. Вместе с дорогой и всем прочим. Адам кивнул, снова посмотрел на Джека, который уже откровенно прожигал его взглядом. Амелия почувствовала себя не в своей тарелке, но поспешила отогнать мысль и свыкнуться. Если ей так некомфортно сейчас, то что будет дальше? Чем быстрее она свыкнется, научится игнорировать, тем проще будет дальше. — На пару часов не сможешь заболтать отца и … ее отца? — спросил Адам, кивнув в сторону Амелии. — Спроси, как поиски продвигаются, что-то посмотри, узнай, по каким правилам играете теперь, — продолжил он. — Нам надо, чтобы никто не мешался, не сорвал конференцию. Понятно? — Да, — отозвался Джек. — А про себя? Что я делал все это время? Адам пожал плечами. — Нервы лечил? Захотел побыть один и все обдумать? Съехал с катушек? Мне все за тебя придумывать? — раздраженнее спросил Адам, обернулся к Амелии. — У тебя как дела? — Я знаю, что я скажу, — заговорила Амелия. — Знаю, кому написать. С этим проблем не будет, но… мне надо переодеться. Домой заехать и… — Нет, — перебил Адам. — Мы поедем сразу к месту конференции. Никаких домой. — В офис? У меня есть там туфли и сменная одежда. Адам кивнул, давая понять, что такой вариант более приемлем. Амелия снова посмотрела на свое кольцо, еще раз прокрутила его и, подняв голову, заметила, что Адам наблюдал за ее манипуляциями. — Ты можешь нас оставить наедине? — спросила Амелия, обращаясь к Адаму. После вопроса Адам одарил Амелию таким тяжелым взглядом, что внутри все немного сжалось. Не поняв его природу, причину, Амелия сделала вдох, хотела пояснить для чего ей эта встреча, но Адам ее опередил: — Недолго. — Хорошо, — согласилась она. — Я буду в машине. Когда Адам вышел, Амелия все еще чувствовала, что что-то не так. Внутри осталась непонятная тяжесть, а на нее смотрел растерянный Джек. — Ты так доверяешь этому мужику? — удивленно спросил он. Амелия вспомнила все время, проведенное с Адамом. Пусть было и что-то страшное, и что-то плохое не верить ему не получалось даже не только по той причине, что его нанял Лиам. Если Адам что-то говорил — он делал, если что-то обещал — он выполнял. Не было каких-то веских причин не верить его словам. Да и не самые мягкие обстоятельства с пытками и похищением были самым ярким подтверждением. — Да. Я верю ему, — уверенно сказала Амелия. — И… как я сказала, я приняла решение, о чем буду говорить и… когда меня спросит, связано ли то, что я собираюсь сказать, с нашей предстоящей свадьбой, я скажу, что мы отложили свадьбу на неопределенный срок и взяли перерыв, — не менее уверенно продолжила она, снимая кольцо. — Вот, возьми, — протянула. — Мел, я… — начал Джек, поднялся на ноги, но Амелия подняла руку, давая понять, чтобы он ничего не говорил. — Мне нужно время после всего… этого. Я… не готова снова быть с тобой и… мне просто нужно время, чтобы понять, что я хочу дальше, как жить, как… что делать с компанией и отцом. Твои дела или слова сейчас ничего не изменят. — Рвешь со мной? — уточнил Джек. — Беру паузу, чтобы все обдумать. — Оставь кольцо у себя, Мел. — Нет, — уверенно ответила Амелия. — Прости, но… начать с того, на чем мы остановились сейчас, у нас в будущем не получится при любом раскладе. Джек сунул кольцо в карман брюк и кивнул. К своему удивлению, Амелия почувствовала облегчение.