Бриллиантовая пыль

Адам сразу почувствовал в машине напряжение, но решил ничего не спрашивать. Мыслей и опасений хватало и без проблем пары, о которой он и так думал слишком много. Еще и Джек с новой силой начал просверливать взглядом в его затылке дыру, от чего терпение истощалось еще быстрее. Выпустив его из машины в городе, Адам почувствовал небольшое облегчение, но порядком устал от тишины. Амелия сидела на заднем сиденье с блокнотом и что-то писала, бубня себе под нос. Адам немного колебался, стоило ли ее отвлекать, но понял, что время на подготовку все равно подходило к концу. — Все готово? — спросил Адам, мимолетно глянув в сторону Амелии. — Да. Я назначала время, сказала, что это коснется будущего компании и… попросила сохранить максимальную секретность. Осталось только привести себя в более презентабельный вид, — протараторила Амелия. И пусть ее слова прозвучали довольно уверенно, Адам все равно почувствовал сильное волнение. Часть его хотела как-то подбодрить, заверить, что все будет в порядке, но Адам лишь кивнул и сказал, что они почти доехали. Как дать ей обещание, в котором он не уверен на все сто? Когда они оказались в лифте здания компании, Адам заметил, что на пальце Амелии уже не было кольца. Мгновенно в его голове все сложилось в единую картину, а атмосфера в машине стала понятнее. «Разбежались…» — пронеслось в его голове с ноткой радости, за которую он сразу себя одернул. Пока Адам думал, стоило ли что-то сказать по этому поводу или лучше лишний раз не сбивать Амелию с мыслей, она сама заговорила: — Надеюсь, что ты хорошо расстался с Лидией. Потому что она может быть здесь, — подъезжая к нужному этажу, сказала Амелия. — Ты мне ее никогда не забудешь? — усмехнулся Адам, переключив мысли и напоминая самому себе об их неуместности. — Неа, — помотав головой, ответила Амелия. — Эта ситуация меня почему-то забавляет. Адам полностью сосредоточился на панели, где показывались номера этажей, и начал транслировать полную невозмутимость. Хотя встречи с Лидией он бы предпочел избежать. Оказавшись в кабинете Амелии, Адам почувствовал себя неуютно. Светлое и просторное помещение, панорамное окно, минимализм. Он с побитым лицом, в потертых джинсах и черной футболке явно не вписывался в антураж, зато Амелия заметно преобразилась в знакомой обстановке, уверенно открывая ящики и двери. Адам присел на диван, не желая стоять, как истукан, и ловить вопросительные взгляды работников через стеклянную стену и дверь. Почти шесть часов в дороге плохо сказывались на нем, но расслабляться себе он не позволял и решил спросить, где здесь можно раздобыть чашку кофе. Не успел он сформулировать вопрос вслух, как к нему снова вышла Амелия. На ней была средней длины нежно-розовая юбка с запахом, топ на тонких бретельках похожего цвета, а на плечах накинут более яркий пиджак. Волосы были собраны в низкий хвост. — У меня своя душевая, — Амелия указала в нужную сторону. — Можешь умыться, освежиться, если хочешь. Она, подошла к столу и достала из ящика что-то из косметики и зеркало. Адам кивнул и решил воспользоваться предложением. Закончив в ванной, он вышел и заметил, что Амелия уже просто сидела за столом. Ее цвет лица стал лучше, глаза, губы и брови — выразительнее. Она так и сидела, смотря на разбросанную по столу косметику, и, кажется, собиралась с мыслями. — Уже пора начинать, — вслух сказала Амелия, повернулась к Адаму. — Ты пойдешь со мной? Он на миг замер, увидев в ее взгляде что-то новое. Казалось, что еще миг, и она бросится к нему, схватится так сильно, что на на его коже останутся следы, но Амелия продолжала сидеть и лишь изводить его взглядом. — Я спущусь, но… буду держаться в тени. Не хочу попасть на фото или запись, — сохраняя профессионализм, ответил Адам. Амелия кивнула, сжала и разжала кулак. Взгляд Адама зацепился за ее руки. Воображение нарисовало, как пальцы коснутся кожи или схватятся за его одежду. Как сама Амелия приблизится к нему и… — Отвезешь меня в больницу после конференции? — продолжила она, с надеждой смотря на него. — Да. Отвезу, — твердо ответил Адам, обрадовшись, что может пообещать и исполнить это. Что может сейчас сделать хоть такой пустяк для нее. — И дашь увидеться с мамой? — более радостно уточнила Амелия, даже немного улыбнувшись. Адам кивнул, продолжая чувствовать опьяняющее удовольствие от того, что все это сейчас в его власти. Что он может дать это чертово подтверждение и больше не кормить уклончивыми ответами. — Да. Повисла пауза. Странная. Напряженная. Их взгляды врезались друг в друга. Адаму казалось, что они даже не моргали. Что что-то происходило между ними сейчас. Что-то, чему он не мог подобрать слова. От чего хотел скрыться, но при этом и поддаться этому. Что-то, от чего его тело натянулось, как струна. — Спасибо, — поблагодарила Амелия. — Знаешь, я делала это десятки раз, но еще никогда так не волновалась… — Ты все сделаешь правильно. Адам не был уверен, но что еще он мог сказать? Внести еще больше сомнений? — Даже не спросишь, что я собираюсь сказать? — Амелия нервно усмехнулась. — Это твоя компания, а не моя, — спокойно ответил Адам, подошел к столу, положил руки на него и наклонился ближе к Амелии. — Делай то, что считаешь нужным. Я во многом спец, но не в этом. Уж прости, куколка, тут совета не жди. Что Адам понимал хорошо — надо разрядить обстановку. Амелия чуть поддалась вперед, и он почувствовал приятный свежий аромат, напоминающий зеленый чай. Взгляд пробежался по локонам, чуть накрашенным губам. Навязчивая мысль, что она так близко: просто поддайся вперед и возьми, тут же начала дразнить. Но тут Амелия кивнула и быстро поднялась на ноги, шумно отодвигая стул, словно хотела убежать. Адам усмехнулся, выпрямился и молча направился за ней, в сотый раз напоминая о неуместности таких желаний. Стоя в стороне, Адам заметил группу репортеров, которые переговаривались между собой и заметно оживились, когда Амелия встала за трибуну. Хоть Адам и был относительно далеко, даже он зажмурился от вспышек, удивляясь, как Амелия стояла, не реагируя на них. Она поприветствовала собравшихся, сказала пару слов о своем отсутствии и взяла паузу. Адам и сам замер, ожидая, что она собиралась сказать, и на всякий случай начал готовиться к разному. — … как бы мне не было больно это сообщать, но… деятельность компании нуждается в изменениях, чем мы и собираемся заняться. Генеральный директор Кеннет Макгроу временно покидает пост по личным причинам. Адам усмехнулся, вспышек стало еще больше, гул сильнее, Амелия продолжала невозмутимо стоять, ожидая, пока все успокоятся, чтобы продолжить говорить. Адам уже особо не слушал, как Амелия говорила о причинах такого решения, связи ее отсутствия с предстоящей свадьбой. Затем последовали новости о разрыве помолвки, а за дальнейшей информацией Амелия посоветовала обращаться к представителям компании. Адам поймал себя на мысли о том, что такие новости заинтересованная общественность будет обсуждать достаточно долго, что позволит обезопасить ее хоть на какое-то время.

***

Амелия чувствовала, что ноги стали ватными и шли скорее по привычке, чем по команде головного мозга вернуться в здание. Уйдя от объективов камер, она не успела даже выдохнуть, как обнаружила, что все внимание сотрудников компании приковано к ней. Кто-то смотрел просто с интересом и беспокойством, кто-то начал подходить и спрашивать, что их ждет в таком случае. Будучи всегда готовой на работе ко всему, Амелия вдруг осознала, что растерялась. Более того, будущее компании вдруг показалось такой мелочью по сравнению с настоящими проблемами, что мысли об этом уходили даже не на второй и не на третий план. Ей вдруг стало нечем дышать. Воздух словно закончился, все внутри сжалось. Амелия понимала, что сотрудники не виноваты в проблемах ее семьи. Она и сама до недавнего времени работала, ничего не подозревая. Они не виноваты, что так же, как и она месяц назад, они были в неведенье, выполняли свою работу и сейчас хотели знать, чего ждать дальше, на что жить, есть ли у них еще работа. Амелия все понимала: поведение людей, свою ответственность перед ними за решение, нервозность и беспокойство, но снова не могла ничего сказать. Она вдруг почувствовала, что кто-то взял ее под руку и, буквально заставляя народ расступиться, повел по направлению к кабинету. До Амелии дошло, что это Адам, что он просил не беспокоить, заверял, что позже им дадут ответы на все вопросы, что он вел ее, как ребенка, за собой. Сев на диван в офисе, Амелия тупо уставилась на Адама, наблюдая, как он опускал жалюзи на стеклянной стене, как открывал бутылку с водой и наполнял стакан, как говорил слова успокоения, которые она понимала через одно. Сделав глоток воды, Амелия замерла и начала прокручивать в голове все свои действия за последние сутки. Осознав, через какие горки они прошли, Амелия улыбнулась и, даже к собственному удивлению, начала смеяться. — А тебе совсем плохо, я смотрю, — констатировал Адам, забирая стакан из ее рук. — Ты ведь понимаешь, что я только что сделала? — Я — да. А ты? — спросил Адам, садясь рядом. — Разорвала помолвку, заявила, что отец уходит с поста, а компанию ждут изменения. Жду не дождусь, когда совет директоров потребует мою голову, — ответила Амелия, понимая, что не может перестать улыбаться. — Я понятия не имею, что делать дальше, — продолжила она, — но… похерила всю свою прежнюю жизнь. И не только свою. Там, — указала на дверь, — куча людей, которые тоже ничего не понимают. Надо сказать, что все будет нормально. Выплаты, что не будет сокращений и… И еще надо написать инструкцию для общения с прессой. Столь.. — Амелия, — перебил Адам, — выпей воды, сделай вдох и успокойся. Десять минут все и всё подождут. Амелия поняла, что все ее тело бьет нервная дрожь, что мысли непривычно хаотичны, что Адам прав, ей следовало подумать перед заявлениями, чтобы не пришлось потом ничего менять, а сотрудники четко могли знать, на что можно рассчитывать, что нужно говорить. — Я слишком взбудоражена? — спросила Амелия. — Не то слово, — снова протягивая стакан воды, ответил Адам. Амелия с благодарностью приняла его, выпила все содержимое. Она немного успокоилась, подумала о людях за дверью, о Лиаме, об отце и невольно сильнее сжала стакан. Надо было сделать заявление сотрудникам, поехать в больницу, а потом встретиться с отцом. Вроде ничего сложного, но тело снова начала бить дрожь. — А в твой гонорар входит моя защита, если отец захочет убить меня после всего, что я сделала? — с нервной насмешкой спросила Амелия, повернувшись к Адаму. — Потому что, если честно, я не очень хочу разбираться и с этим. Он пил воду из бутылки и угрюмо хмыкнул, оставив вопрос без ответа. Амелия посмотрела на свои руки и решила, что прежде чем куда-то выйти без пиджака, лучше снять повязки, которые ей наложили из-за наручников на запястья, пока не придумали другую причину для их появления, и забыла то, о чем спросила несколько секунд назад. Ее взгляд перешел на Адама. Тело вспомнило прикосновение, расступающихся людей, когда он вел ее в кабинет. Хоть какая-то унция спокойствия. Уверенности. Защиты. — Что? — растерянно спросил Адам, забирая стакан из ее рук. Когда их пальцы коснулись, Амелия даже вздрогнула. Словно искра жизни проникла в ее тело, что-то в нем зажгла. Что-то такое, что нельзя сейчас просто оставить. Откинув стакан, она набросилась на Адама. Наконец прижалась к нему всем телом, впилась в губы так, словно это сейчас единственное — что спасет ее жизнь. Сухие, с раной, непонятным привкусом и колкой щетиной вокруг. Амелия ощутила еще большую дрожь от нового ощущения и залезла на колени Адама, обхватив его торс ногами. Когда его руки сжали ее талию, Амелия чуть не застонала. На миг она оторвалась от губ, чтобы сделать вдох, как поняла, что Адам не намерен дать ей эту передышку. Пиджак слетел с плеч, следом — бретельки топа. Адам обвел губами верхнюю губу Амелии и, переключившись на нижнюю, прикусил ее, немного оттягивая на себя. Желанно. Страстно. Исследуя руками ее тело, по возможности освобождая от одежды. Но все это казалось Амелии недостаточным. Она чувствовала, как в нее упирался внушительный стояк, ощущала жар их тел, желание, нетерпение. Снова встретившись языками, Амелия сильнее вцепилась в рубашку Адама, пытаясь снять ее, и начала имитировать насаживание на его член, бойко работая бедрами, прогибаясь в спине, касаясь грудью Адама, слыша, чувствуя каждым дюймом, как ему нравится происходящее. Когда он резко повалил ее на диван, Амелия даже простонала от удовольствия. Тело явно ждало дальнейшего, низ живота стянуло, трусы намокли. Адам навис сверху, завел ее руки за голову и оказался лицом к лицу к ней. Так близко, что Амелия ощущала его дыхание. Рваное. Пылкое. Жалкие дюймы разделяли их, но вдруг все замерло. Он приблизился, делая глубокий вдох. Словно хотел вдохнуть ее аромат. Вкусить его, как искусный сомелье вино. Запомнить. Коснулся носом ложбинки, проводя им по взмокшей кожей, дразня дыханием, чуть царапая щетиной на подбородке. — Чего ты ждешь? — нетерпеливо спросила Амелия, дернув руками. Но Адам крепко их держал, не давая совершить лишнее движение. — Нам не стоит, — хрипло произнес он, явно восстанавливая дыхание. — Твой стояк говорит о другом, — парировала Амелия, дернувшись более резко. Адам лишь сильнее сжал ее запястья и немного отстранился. Через пару секунд он поднялся на ноги и направился в сторону ванной. Амелия осталась лежать. Все происходящее так и не укладывалось в ее голове. Еще и тело ныло, как у кошки при течке. Но сил анализировать все это не было. Амелия сняла мокрые трусы и снова засмеялась, удивляясь, в какой бардак превратилась ее жизнь.