Свинская судьба

      Почти каждый день начинался для Петра одинаково: со взгляда в зеркало, из которого в ответ смотрел мужчина сорока шести лет, некогда не лишенный приятности, а ныне преждевременно постаревший и подурневший, с пористым носом, плешью и мешочками под глазами.       Не был исключением и этот день. Разве что в этот раз собственное отражение вызвало в Петре особенно резкое отвращение, граничащее с дисморфофобией. «Гос-спо-ди-и!.. С какого я нынче так опух? И вроде бы не пил вчера… так, самую малость…» Открыв кран, Петр ополоснул лицо водой, затем снова поглядел на себя в зеркало. Ему показалось, что отек чуточку спал, но лицо все равно выглядело как-то нехорошо. «Пустяки, – подумал Петр, берясь за бритву. – Это пройдет со временем…»       Несмотря на хваленый лосьон («смягчает кожу и эффективно борется с раздражением после бритья»), кожу после бритья нещадно жгло, а когда Петр вытирал лицо полотенцем – на пожелтевшей ткани с истершимися махрами он увидел следы крови. «Еще и порезался, похоже… Нафиг, нафиг!»       Когда Петр, позавтракав наскоро приготовленной яичницей, уже переодевался на работу, на тумбочке в прихожей надрывно задребезжал телефон. Мысленно чертыхнувшись, мужчина поднес трубку к уху.       – Алло! Я слушаю.       – Простите?.. Это Анна говорит. Помните, мы вчера познакомились?…       – Конечно помню, конечно! У вас что-то случилось?       – Нет, ничего; просто… простите, я, кажется вас побеспокоила?       – Ай, что вы! – Петр улыбнулся. При этом он покосился в зеркало, надеясь, что утренний отек спал. Остался неудовлетворенным – лицо все еще смотрелось как бы помятым. – Я как раз на работу собираюсь… Кстати, не возражаешь, если вечером я к тебе зайду?       – М-м-м… с удовольствием!..       Со вчерашнего дня у Петра болели ноги – должно быть, к перемене погоды. И в самом деле, за окнами моросил сентябрьский дождь. Снова мысленно чертыхнувшись, Петр взял зонт.       Небо обложили тучи. Потемневший асфальт блестел, точно покрытый лаком. Вдоль тротуарных бордюров мчались ручейки грязной воды. Какая-то девочка в малиновом пластиковом дождевике, весело подпрыгивая, переходила проезжую часть. На общем сером фоне, разбавленном кое-где желто-зелено-коричневой гаммой цветов, эта девочка смотрелась чужеродным раздражающим пятном. Петр скрипнул зубами – ему вдруг мучительно захотелось, чтобы эту беззаботную девочку сбил автомобиль. На мгновение он даже представил себе, как это произойдет – визг тормозов, крики ужаса и детское тельце, взмывающее от удара вверх и затем падающее на мостовую, подобно сломанной кукле…       Разумеется, ничего этого не было. Девочка вприпрыжку добежала до тротуара и двинулась своей дорогой. Тут же, словно по заказу, зеленый свет на светофоре сменился желтым и затем красным.       Зашелестели шины – к остановке подъехал автобус. Петр сложил зонт и нырнул в пахнущее теплой резиной транспортное нутро. Его не покидало чувство разочарованности – как будто где-то была допущена ошибка, и все пошло не так.       Напротив автобусной остановки расплылась изрядная лужа – неглубокая, но все же лезть в нее не хотелось. Петр был вынужден идти в обход, туда, где закончился асфальт и начался голый грунт, поросший кое-где пожухшей травой. Ему приходилось смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в грязь и не изгваздать ботинки.       Внезапно он остановился. Среди комьев земли что-то тускло блеснуло; нагнувшись, Петр подобрал металлический шарик размером с некрупную вишенку – должно быть, от шарикоподшипника. Взвесил на ладони, покрутил меж пальцев, любуясь отблеском света на его полированных боках. Затем он положил находку в карман – вовсе не потому, что надеялся найти ей применение. Просто ему понравился этот шарик – его правильная форма, гладкая поверхность, его вес, его твердость…       – Привет! Как жизнь?       Напротив Петра стоял Роберт, его сослуживец.       – Ничего, не жалуюсь.       – Что-то ты сегодня неважно выглядишь. Небось вчера веселая ночка была? – добродушно усмехнулся Роберт.       – Это все погодное… – Петр опустил взгляд.       Роберт и Петр были друзьями – так, во всяком случае, полагали все, кто их знал. Наверное, так считал и сам Роберт. Но на самом деле Петр Роберта ненавидел. Причины этой ненависти он и сам не смог бы внятно объяснить – просто Роберт его раздражал. Раздражал практически всем: своим молодцеватым внешним видом (в свои пятьдесят два Роберт выглядел лучше, чем Петр в сорок шесть), разговорами о семье (с женой Роберт давно уже был в разводе, но это не мешало ему поддерживать связь со своими детьми – взрослым сыном и дочерью-подростком), да и, можно сказать, самим своим существованием. Наверное, так школьник-оболтус ненавидит одноклассника-хорошиста, любимца учителей, душу компании и покорителя девчачьих сердечек.       Тем временем к краю тротуара с громким стрекотом подлетел скутер. Водитель скутера – мужчина лет тридцати – затормозив и приглушив мотор, снял шлем. Петр недоброжелательно покосился в сторону скутера.       Водителя скутера звали Артур, и он работал в одном офисе с Петром и Робертом. Если в отношении Роберта Петр еще мог делать вид, что терпит его, то терпеть Артура было уже превыше его сил.       Впрочем, к кому вообще Петр испытывал привязанность? Еще с детства и юности он воспринимал людей как врагов, или, по крайней мере, представителей враждебного лагеря. Союзников в этом лагере у него было немного – родные, парочка друзей – впрочем, со временем он и им перестал доверять.       В молодости Петр пережил увлечение спортом и физкультурой. Его мечтой было превращение в супермена, этакого Беара Гриллса, которому не нужны жалкие ничтожные людишки, который может самостоятельно выжить хоть среди пустыни, хоть среди первобытных джунглей. Петр занимался карате, ходил в спортзал и даже примкнул к какому-то кружку любителей выживания, готовившихся к возможному апокалипсису.       Кончилось все это печально. Несколько участников кружка оказались до кучи еще и членами неофашистской группировки. Петр знал об этом; он не примкнул к ним только потому, что мечты о прекрасном светлом мире торжествующей белой расы показались ему смехотворными. У него была своя мечта – о мире, где единственным господином будет только он.       Итог оказался закономерен. Мечтавшие о Новом Белом Рейхе были уличены в банальном рэкете и терроре. Когда эта новость дошла до Петра, она поначалу не вызвала у него никаких эмоций, кроме злорадства; ну как же так, хотели стать мировым злом, а по итогу жидко нагадили под дверью. Но когда Петра в числе прочих выживальщиков вызвали в полицию для допроса – вот тогда он испытал настоящий страх.       После этого случая Петр переехал в другой город. Причиной этого решения (в которой он не желал признаваться даже самому себе) был страх перед бывшими товарищами, которые могли обвинить его в том, что это он сдал всех полиции. Постепенно спорт, физкультура, здоровый образ жизни ушли в прошлое, оставив только желчную мизантропию; на смену им пришли возрастные болячки – артрит и ишиас.       Несостоявшийся супермен-выживальщик стал тем, чем являлся по сей день – служащим фирмы по торговле недвижимостью, страдающим кризисом среднего возраста.       Артур и Роберт вошли в двери и скрылись из виду; Перт, прежде чем проследовать за ними, задержался на пороге, сунув руку в карман. Его пальцы нащупали подобранный на дороге металлический шарик. Прикосновение к холодной гладкой поверхности странным образом подействовало на Петра успокаивающе.       Он снова был готов к очередному офисному дню.