дешевые драмы

— Алло?.. — звучит из динамика до боли знакомый голос, заглушаемый басами, криками и звоном стаканов на фоне. «Членом по лбу не дало» — хочется ответить Азирафелю, но он поджимает губы, борясь с настойчивым желанием послать собеседника куда подальше. Нет, ну а какого он звонит посреди ночи, да и вообще звонит? — Эм… Гавриил? Что такое? — Слушай, забери меня, а… — он ещё и пьяный в щи. Азирафель устало вздыхает. — Опять сорвался? — Ага… Я боялся, ты не ответишь… — голос принимает некоторый нежный оттенок, заставляя парня холодно усмехнуться. — С чего бы вдруг мне тебя вообще опять забирать? — сам знает ответ: Гавриил — душнила редкостный, и пьет он один. Знакомых много, староста как-никак, но позвонить, по сути, некому. И знает же, сволочь, что Зира в очередной раз сжалится: не первый год знают друг друга, и достаточно близко. — Я... соскучился… — развязно говорит он в трубку вместо ответа. Стадия очередная: он давит на жалость. И воспоминания. Зира это подмечает, и старается не вестись на провокации, как он это обычно делал. Пытается игнорировать. — Ты же в завязке был… — Ну прости-и-и... — ноет он, как ребенок. «Поразительно, он начал за это извиняться, » — мысленно подмечает Зира, — «Прогресс, ого.» — Ох… Где ты, говоришь? Гавриил мнется, судя по всему, спрашивает адрес у кого-то за соседним столиком, а потом говорит название бара. Класс, такой пьяный, что не помнит, где находится. Зира быстро вбивает адрес в поисковик. Очевидно, опять он в какой-то дыре. — Скучаешь по мне, да? — пропустить мимо ушей ту недвусмысленную фразу оказалось сложнее, чем он думал. — Ещё как, Аз-зирафель… — прекрасно слышно, как он запинается на имени. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — М. Понятно. Ну, что я могу сказать. — Ты тоже?.. — после молчания в трубку он добавляет: — Приедешь.? Стадии эн и «эн-плюс-один». Нагло пиздит о том, что хочет все вернуть, а потом требует то что ему нужно. Пора заканчивать с этим. Сил больше нет терпеть эти очевидные манипуляции. — Ну тогда скучай дальше, — отрывисто бросает парень, сбрасывая трубку и устало потирая глаза. Курсач сам себя не напишет.

***

       Помещение наполняет громкая музыка, дым кальянов и электронных сигарет, запах алкоголя, звон стекла и громкие пьяные разговоры. В разгаре вечер пятницы, точнее уже ночь субботы, и бар набит под завязку. Повсюду куча людей — лижущиеся по углам парочки, нервные малолетки с подфотошопленными паспортами, шумные компании и постепенно спивающиеся одиночки. Каждому что-то нужно: кто ищет острых ощущений, кто впервые хочет попробовать вкус алкоголя и нарушения границ дозволенного, кто ищет ощущения праздника, кто — дозу, кто — партнёра на одну ночь, а кто — хочет забыться, отдавшись зависимостям. — Антох, вот мы сколько лет знакомы… А я так же поражаюсь твоему умению как втискиваться в любую жопу, так и обратно из нее вылезать. Из скольких ситуаций ты выбирался чистеньким, вот скажи, и как? — слышно из-за одного из столиков в самом углу. Маленькая компания за ним была из тех, что искала праздника и развлечения в честь какого-то важного события (но все уже порядком подзабыли, какого именно), и в принципе, в этом преуспели бы, если б не проводили в подобном состоянии немалую часть жизни. — Анекдот помнишь... про Штирлица? Баночка мет... метафорического вазелина всегда с собой, ибо ситуации, кхм, бывают разные, — смеётся рыжеволосый парень в темных очках, чуть-чуть заговариваясь на неожиданно сложном слове. — Да не, ты просто парень с мозгами и смазливым еблетом, хах. За тебя и за твой талант безнаказанно находить бабки! Девушка, выглядящая явно младше своего возраста за счет низкого роста и прыщей на лице, касается краешков рюмок друзей свёрнутой в трубочку купюрой. — Ммм, Валь, попрошу, в этот раз все законно и без лёгкого совращения… — притворно обижается рыжий, — Честным трудом, между прочим, заработанные деньги. Всего лишь пришлось чутка поболтать, — с прищуром выделяет он это слово, — с каким-то депутатским сынком — и вот за меня замолвлено словечко, и у меня есть излишне-высоко-оплачиваемая... — он опять спотыкается об собственный язык — вставленной штанге примерно неделя — из кошельков налогоплательщиков работа. Но работа же как-никак. И даже по специальности. — Ах ты сученок хитрый, опять на бывшего клиента наткнулся? Повезло-повезло, нечего сказать. — Ой, не завидуй, будет и на твоей улице гей-парад, — парень со смешком делает характерный жест рукой, демонстрируя черный лак на ногтях. — О, ты новый маник сделал… Совсем в кайф живёшь. А вообще, не сказала бы, что твою ебучую оранжерею, на которой ты упахиваешься, нельзя назвать работой. Связей придает уж точно. Я ещё пойду выпить возьму. — приподнимается девчонка с дивана, шатающейся походкой направляясь к барной стойке. Остальные — вышеупомянутый Антон и его приятель с выбеленными до состояния соломы волосами — закуривают, перешучиваясь и обсуждая всякие мелочи.

***

— Аннушка, ну что там?

— Пять жезлов… И Шут.

— Как будто я понимаю, что с этим делать

— Как хочешь. Если да, то хотя бы развлечешься, что-то новое начнется, наверное… Не то чтобы Зира относился к гаданиям без скепсиса, но раз лучшая подруга делает бесплатно, ещё и на бывшего, то ну… Грех не согласиться.

***

       К бару подъезжает такси, и из него аккурат в кучу смешанной с реагентами слякоти выпрыгивает паренек в берете, уткнувшийся носом в клетчатый шарф, небрежно намотанный поверх бежевого пальто в качестве самого теплого элемента одежды. Он поспешно оглядывается вокруг, переминаясь с ноги на ногу и подрывается с места.        Антон сплевывает на землю, оставляя на снегу бордовый след. Проводит языком по зубам — целые — уже хорошо. Зато язык, судя по всему, и есть то, что кровоточит. Или нос, хрен разберешь. Черт его знает, как он так подставился под удар, чтобы повредить прокол на, мать его, языке, но сейчас это не важно. — Гавриил! — кто-то кричит, и ублюдок, испортивший ему выходной, оборачивается. — Ази… Ты всё-таки приехал… — нежным голосом (настолько, насколько это возможно с учётом количества алкоголя в нем) мямлит он, расплываясь в идиотской улыбочке.        Идеальный момент, чтобы вмазать ему по лицу, а Антон привык жить моментом, поэтому через пару секунд этот идиот держится за скулу и сплевывает на землю сам, а сам рыжий, чуть-чуть не рассчитавший, с тихим шипением хватается за пальцы, тряся рукой.       Антон видит, как из резко затормозившей машины (Антон краем глаза заметил, как Валя шлепнула Артурчика по плечу — значит, такси) чуть ли не летит паренек, направляясь по прямой к ним и крича что-то неразборчивое. Жаль, только он его видит, ведь этот самый, видимо, Гавриил, переключился непосредственно на Антона, вцепляясь в его горло. Обычно, когда рыжего придушивали, ему это нравилось, но сегодня был точно не тот день, а уровень удачи неумолимо стремился к нулю, поэтому толстые подошвы берцев, как ни целился их обладатель, по коленям нападающего катастрофически не попадали. — Немедленно прекратите! — ура, кислород! — противника оттаскивают за локоть, и хватка ослабляется, а затем вовсе исчезает. Не то чтобы это было особо действенным, отнюдь: через долю секунды на Антона вновь обрушился этот мудак, разве что в этот раз тот оказался подготовленным. — Сцепились по пьяни и испортили всем праздник, каждую пятницу одно и то же, — со смешком закатывает глаза Валя. Антон мерзко ржет в лицо противника, уворачиваясь от апперкота и используя запрещённый прием, которому не учат ни на какой борьбе. Тот пискнул, сгибаясь пополам и уж было собирался вновь кинуться на него, но его всё-таки отстранили. Ого, повезло — его запросто мог раздавить нахер этот бешеный мудила, который, как парень запоздало понял, был значительно крупнее (хоть и менее маневренным). Антон, вытирая лицо от крови любезно поданной кем-то салфеткой — оказалось, ему ещё и нос разбили, ещё и одним ударом с тем, когда он прикусил язык и чуть не вырвал штангу (как, вашу ж мать) — смазанно слышит громкие причитания своего почти-что-спасителя, ругающегося сначала на Гавриила, затем на откровенно веселящихся Валю и Артура (за то, что не разняли драку), а потом понимает, что на него внимательно смотрят, ожидая ответа на какой-то вопрос. — Эээ… Прости? Я отключился чутка… Синие глазки закатываются на секунду, и парень повторяет: — Я спросил, что вообще произошло. Ты, вроде как, эту драку начал. Ей-богу, как маленьких отчитывает. Сам выглядит как ровесник, а то и младше. Стоит присмотреться и очевидно — со своими белыми кудрями и мягкими щечками уж тем более, ну совершенно не угрожающе. — Это чмо до моей подруги домогалось, я не мог не вмешаться. — Антон набрасывает на плечи куртку, забрав ее из рук друга и пытается неприятно покалывающими пальцами поджечь сигарету. Паренек всплескивает руками, в удивлении и гневе одновременно устремляя взгляд на Гавриила, Валя прыскает. — Антох, спасибо конечно, ты, без шуток, охренеть какой джентльмен. Но ты бы посмотрел повнимательнее и увидел, что все не так плохо было, как ты решил, прежде чем лезть пиздиться, — девушке очевидно трудно даются грамматические конструкции в таком состоянии: зрачки даже для полумрака зимней столичной ночи расширены нездорово сильно. — То есть… Твою ж мать, — шипит рыжий после нескольких секунд немых переглядок. Первым нарушает тишину все это время молча тупящий в сторонке Артур, хрипло смеясь. Нервный смех вскоре подхватывают все остальные, кроме до нелепости серьезного правопреемника Фемиды. — Тогда конфликт нейтрализован, вы можете извиниться друг перед другом за непонятки и мирно разойтись? — Ага, и на «мирись-мирись и больше не дерись», — усмехается Антон, выпуская дым маленьким едким облачком. — Не помешает, — хитро улыбается ему светловолосый, второй раз сталкиваясь с ним взглядом. Безумно симпатичный мальчик, боже правый. Благо, глаза Антона прячут чудом уцелевшие очки, за которыми не видно его растерянный залипший взгляд и до уродливого нереалистичную форму зрачка на левом глазу. Гавриил вздыхает и собирается было начать причитать, как парень строго одергивает его от любых возражений: — А сразу же потом я отвезу тебя домой и поеду к себе, ибо я не желаю в этом цирке больше участвовать.        Ухх, какой суровый. Прямо-таки палец в рот не клади. Хотя, чем дольше Антон разглядывает его лицо и внешность в целом, тем более привлекательной идеей ему это кажется. Определенно стоит попробовать. Лучше даже два. Парень даже не пытается остановить мысль о том, что было бы неплохо посмотреть на то, как пухлые губы обхватывают его длинные пальцы, как напрягается шея и дёргается кадык, когда он проталкивает их чуть глубже. — Брата-ан, — перед глазами щелкают пальцами, — Тебя там не сильно пришибло? Он не особо думает в моменте здесь и сейчас, когда с полуухмылкой протягивает мизинец, и совершенно не смотрит на закатившего глаза Гавриила, который подает палец в ответ.

***

       Не то, чтобы это было вопиющим нахальством, но… Ладно, это именно им и было. Нет, ну а кому хватит наглости влезть в такси, в котором уже сидят пассажиры? Азирафаэлю даже на секунду смешно становится. Рыжий парень, так и не дотерший кровь с лица (она осталась под носом маленьким запекшимся пятном), справляется у него по поводу наличия остановок. — О, значит не один, а два заезда сделаете, — он падает на обтянутую нереально узкими джинсами задницу в салон, захлопывая за собой дверь. Ладно, в любом случае, теперь они ехали вместе. «Театр абсурда, м-да» — пришел к умозаключению Азирафель, открывая чат с подругой и, увидев время — половина второго ночи, жесть — быстро напечатал: «Короче, Аннушка, ситуация просто сюрнейшая. Утром расскажу, посмеешься». Гавриила пришлось пересадить вперёд, ибо первые пять минут поездки эти двое снова начали перегавкиваться, теперь уже без особой причины, что Зиру конкретно подзадолбало, поэтому было принято именно это решение. Да и к тому же, брюнет так и норовил облокотиться об него и дышать ему в лицо мерзким перегаром. Не то, чтобы почти того же самого не делал второй парень, но он был в более плачевном состоянии ввиду подбитого лица, да и почему-то то, что он делал, не было таким уж неприятным. Вероятно, оттого, что после всего, что было у них с Гавриилом, остался некоторый осадочек. Парень, его разглядывающий, похоже, вообще чувствует себя замечательно. И тупому понятно, что он ему понравился, и Зира испытывает в некотором роде смешанные чувства из-за этого. Азирафаэля немного напрягает пристальный взгляд незнакомца, обращённый на него с первой секунды этого странного вечера и почти что физически ощутимый даже через темные очки, но нельзя сказать, что ему это на сто процентов не нравится. То, что его откровенно раздевали взглядом в какой-то момент, было, конечно, неловко, но… В общем и целом, он весьма симпатичный, от него пахнет приятным одеколоном, алкоголем, явно более дорогим, чем то пойло, которым периодически питается его бывший, и ванильными сигаретами. А когда Зира соображает, что Гавриила явно не устраивает происходящее в машине, до него тем более доходит, что ему это все ещё и на руку. Дипломатии ему не занимать, и начать простой диалог ни о чем совсем не трудно, достаточно узнать имя попутчика, а дальше идёт по накатанной, ибо было очевидно, что он тоже думает, с чего начать. Антон, значит.

***

       Антон шипит, цепляя зубами шарик на языке, когда по привычке начинает играться с ним, пока пытается во флирт. Черт, и забыл же на минуту о том, что он раненый. Оказывается, счастливые не наблюдают не только часов, но и мозга. Хотя, не то чтобы он был особо счастлив, когда, оплачивая счёт, опрокинул себе аккурат на кровоточащий язык оставшуюся рюмку текилы, по традиции с лаймом и солью. Азирафель (Антон, хоть и запомнил, постарался лишний не называть его по имени, ибо язык, спасибо поврежденной пирсе, не повернется) оборачивается на излишне болезненный звук, спрашивая, что случилось. Рыжий не упускает момента для того, чтобы пожаловаться на судьбинушку горькую и, продемонстрировав увечье, выдает тираду о том, какой он бедный-несчастный и как не вовремя Зира их остановил, у него как раз был шанс отыграться перед этим ублюдком.        Язык у Антона длинный, и пирсинг (не особо, на самом-то деле, причинивший страдания по крайней мере внешне) ему определенно идёт. И этот вид в сочетании с некоторыми по-пьяному неосторожно оброненными фразами заставляет Азирафаэля покрыться лёгким румянцем, что от взгляда парня, уже уронившего очки куда-то на сидения, не уходит. Он усмехается, затихая на секунду, но продолжая гулять наглыми глазами по лицу блондина, старающегося взглядом с ним не сталкиваться. — Удивительно, что оно не порвалос-с-сь совсем. Язык тогда был бы раздвоенный, как у с-с-с-змеи. — замечает парень несколько задумчиво, показушно растягивая шипящие. — Может, хоть тогда ты уже, блять, заткнулся бы хоть на минуту, — достаточно громко бормочет Гавриил, не оборачиваясь. Зира на секунду кидает взгляд в окно, поджимая губы, чтобы не засмеяться, и поворачивается к Антону с куда более игривым видом. — Ой, я уже даже забыл, что ты здесь, — небрежно бросает он в сторону передних сидений, заставляя Гавриила пожалеть о том, что он вообще ему позвонил. — Знаешь, даже в таком случае определенно должны быть свои плюсы и приятные особенности. Точнее… скорей для партнёра, — подмигивает он уже Антону, говоря достаточно громко, чтобы его было слышно всем.        У рыжего на секунду аж глаза на лоб полезли. Ему показалось, что в этом диалоге тему на непристойности переведет именно он, а не кажущийся на первый взгляд примером чистоты, благодетели и чуть ли не обладателем белых крыльев за спиной парень с почти белыми волосами. В любом случае, он был этому рад. — Не расстраивайся, с пирсингом ощущения тоже весьма интерес-сные, — он чуть наклоняет голову вбок, закидывая руку на спинки, за голову хихикнувшего Азирафаэля, вновь устремившего взгляд куда угодно, но не на его лицо. Смущается мальчик, ну что за прелесть, а? — Как заживёт, могу доказать, не в моих правилах быть голосс-словным, — продолжает он, обводя взглядом мягкие щеки, уши и все открытые участки кожи на шее и запястьях, словно уже вылизывает. Серо-голубые глазки по сторонам бегают, а мягкие ладони чуть-чуть нервно вытираются о плотную ткань пальто. Очевидно, раздумывает о степени шутливости предложения. Крас-с-сивый. — Запиши-ка мой номер, мм? — ослепительно (как ему самому кажется, по крайней мере) улыбается Антон, наклоняясь так, что почти касается плечом его руки. Видимо, в достаточной степени ослепительно, ведь Зира телефон достает мгновенно, словно вообще не думает о том, стоит ли ему это делать, а приказ выполняет. У рыжего от одной этой мысли чуть ли не встает. Хочется этого милого паренька, несомненно, хочется. Хоть он и вряд ли действительно по этому номеру когда-либо позвонит, а не записывает чисто из вежливости. — Пидорасы чёртовы… — на весь салон слышится слишком уж отчётливый шепот таксиста кавказской наружности. Взгляды вновь пересекаются: один — голубой — растерянный и немного даже уязвленный, второй, зелёный и спрятанный в тени словно специально, но чем-то определенно цепляющий внимание и настораживающий — Зира никак не может вспомнить потом, что именно ему показалось странным — смешливый. Они улыбаются одновременно, как будто друг другу, а затем блондин молча протягивает рыжему телефон с открытой вкладкой добавления контакта.

***

— Приехали, — бурчит таксист, явно довольный тем, что хотя бы от кого-то из этой специфичной компании он избавится. К его неудаче, этим кем-то оказался как раз, вроде как, наименее педиковатый из них. Ну, по крайней мере с рыжим никто собачиться не будет, авось в тишине доедут. — Антон, а тебе куда, кстати? — мило справляется Зира, якобы совершенно не замечая злющего взгляда бывшего. Антон, в свою очередь, пусть и замечает и неуместную ревность уходящего, и игривые огоньки в глазах Зиры и частично понимает их причину, надежды не теряет и подыгрывает. — Закину тебя до дома, и к себе поеду… — поясняет блондин, когда Гавриил с горем пополам добирается до своего подъезда, — Все равно счёт за такси ему выставлю. А. Ну да. А ведь подумал было на секунду, что поездка ограничится только одним заездом и конечной остановкой около подъезда чертановской многоэтажки.        Потом сам с себя поржет, если с утра не забудет, что вообще происходило.        А такие глаза, как у этого паренька, небесные и, как сначала кажется, совершенно невинные, но на деле с такой явной сволочной искоркой, даже если постараешься, хрен забудешь.