Заслужить любовь цилиня

По длинным коридорам Лунного павильона уже не первый час не раздавались тихие торопливые шаги; небольшие кабинеты, забитые учётными книгами, документами, отчётами и другой чепухой, были давно покинуты служащими, и лишь Гань Юй продолжала работать. Спрятавшись от окружающего мира за кипой бумаг, главный секретарь читала один из тысячи отчётов, что прошли через её руки, но к этому моменту едва могла вникнуть в документ. Она забыла, когда последний раз отдыхала. Дни летели друг за другом, а стопки всяких неимоверно важных бумаг не становились меньше. Гань Юй работала без перерывов, без выходных, но щепетильность и ответственность замедляли процесс, который никогда не прекратится. Когда-то осознание бесконечности работы на должности главного секретаря угнетало, но теперь девушка с поникшим взглядом только смиренно вздыхала и оставалась после окончания рабочего дня, полагая, что никто не задерживается допоздна, как она. Лениво подписывая очередной отчёт, Гань Юй позволила на секунду закрыть глаза, чтобы чуточку взбодриться, но совершила большую ошибку. Усталость оказалась сильнее адепта, которой, казалось, любая нагрузка была по плечу. ** Гань Юй не знала, сколько прошло времени: одно мгновение, минута, час. Когда она открыла глаза, то первым делом посмотрела на свечу, которая до сих пор медленно таяла — воск стекал крупными полупрозрачными каплями, но застывал в тот же момент. Небольшой огонёк освещал стол, многостраничный отчёт, в котором расписывалась главный секретарь, и белый с лиловым подол короткого платья. Адепт не сразу узнала коллегу. Кэ Цин замерла перед рабочим столом, сложив руки на груди, и строго смотрела на беспардонно спящую на бумагах Гань Юй. — Я думала, что осталась здесь совсем одна, — девушка принялась оправдываться, чувствуя стыд за ситуацию, в которой её застала Кэ Цин, но умолкла, как только услышала тихий смех. Сама госпожа Нефритовое Равновесие беззаботно смеялась, как будто пришла не отчитать Гань Юй за беспечный сон на рабочем месте. Мало кто видел добрую улыбку от Кэ Цин, а её смех слышали единицы, но адепт совсем не была рада этому, не почувствовала себя особенной. Ей было ужасно, смертельно стыдно. Глаза сами опустились на документ, на котором должна была стоять аккуратная подпись, но вместо неё было только некрасивое пятнышко размазанных чернил. Гань Юй ахнула, испуганно посмотрела на Кэ Цин, но та продолжала улыбаться. — Я всё исправлю, — торопливо заговорила адепт. — Нет нужды. Голос Кэ Цин не звучал строго, ситуация её откровенно забавляла. После сна на отчёте на щеке коллеги отпечаталось пятно от чернил, и сдержать смех оказалось очень сложно. — Не дёргайся, пожалуйста. Из складок лилового платья появился белый платок с изящным золотистым узором. Гань Юй наблюдала за рукой, которая потянулась к её заспанному лицу, но не шелохнулась, а послушно вытерпела прикосновение тонкого шёлка. Она почувствовала себя неосторожным ребёнком, который испачкался по собственной невнимательности. — Спасибо, Кэ Цин, — со вздохом проговорила главный секретарь. Такое искреннее проявление заботы было пускай и приятной, но неожиданностью. Из-за разницы во взглядах казалось, что между ними временами возникает целая пропасть. Острая на язык Кэ Цин иногда говорила вещи, от которых даже миролюбивая Гань Юй выходила из себя, особенно, когда резкие высказывания касались всего божественного. Чувствуя особую связь с Мораксом и Ли Юэ, адепту было сложно принять позицию Нефритового Равновесия с пониманием, но довольно спокойный характер не позволял горячо и долго спорить. Гань Юй лишь хмыкала, делала вид, что подобные обсуждения её не интересуют (хотя окружающие понимали, что это не так), и вновь принималась за работу, оставляя все обиды и недопонимания среди подписей, отчётов и контрактов. — Сколько ещё ты собиралась работать? Солнце почти зашло, все давно разошлись по домам. Одна ты осталась, да я, — уже без улыбки, но вполне дружелюбно сказала Кэ Цин. — Уже ночь? — удивлённо переспросила адепт, обернулась к окну, чтобы удостовериться, несмотря на уверенный кивок собеседницы. От солнца и правда остались только красно-оранжевые разводы на тёмном небосводе, усеянном блестящими звёздами. Давным-давно пора было отправляться домой, чтобы утром вернуться за рабочий стол, вновь начать выполнять свои обязанности. От предвкушения бессонной ночи и нового дня в душном кабинете, который пройдёт точно также, как и предыдущий, Гань Юй стало невыносимо тоскливо. — Я собиралась зайти поужинать после работы в шатёр Синьюэ. Раз мы остались вдвоём, можем сходить вместе. Гань Юй замерла с документами в руках, которые собиралась убрать в сторону и тут же уйти, но предложение коллеги вдруг заинтересовало. Непривычная улыбка подкупала, а во взгляде не было ни тени насмешки или притворства. После недолгих раздумий девушка кивнула. Даже ей иногда стоит отвлекаться от работы, несмотря на количество ответственности, которое лежало на плечах долгие годы.