Субститут

      Настолько шумно и суетно в «Норе» не было уже много лет, а может, вообще никогда прежде. Даже миссис Уизли это признавала. Хотя она напрямую не жаловалась, что принимать две дюжины человек — слишком хлопотно, но Гермиона смекнула, что к чему, когда Молли обмолвилась, что начала делать заготовки для праздничного стола еще три дня назад.       Гермиона меланхолично крошила огурец в салат, попутно стараясь разобраться, что сейчас чувствует. Ведь именно так поступают взрослые, эмоционально стабильные люди, которые умеют сохранять равновесие даже в сложных ситуациях. А Гермиона очень-очень хотела стать таким человеком.       Чувствует ли она ностальгию и волнительную радость? Наверное. Все прямо как в тот раз, когда ей было тринадцать. Она впервые в гостях у Уизли, и по незнанию хватается помогать с нарезкой овощей вот так, вручную, без магии. Впереди — веселые посиделки за столом. Она будет надрывать живот от смеха, есть вкуснейшую стряпню и чувствовать себя почти как дома. Чувствовать себя своей.       И все же теперь все иначе. Она приехала в гости не к лучшему другу, а уже месяц как бывшему мужу. И сейчас она нарезает огурец вручную не потому что очень хочет помочь, а из желания спрятаться.       — Гермиона, деточка, ты все еще тут?! — охнула миссис Уизли, ураганом ворвавшись на кухню. — Проходи к столу, они вот-вот придут!       Хрупкое спокойствие нарезки салата разбилось вдребезги.       — Я почти закончила, миссис Уизли, — Гермиона осторожно улыбнулась. — Осталось немного.       — Нет-нет, — категорично покачала головой Молли, втискиваясь между Гермионой и столом. — Иди, я тут и одна управлюсь.       — Ладно, — с такой же натянутой улыбкой пожала плечами Гермиона. Попытаться все равно стоило.       Гермиона медленно и нехотя шагала во двор, прокручивая в голове план действий. Это успокаивало — знать, что в твоих руках есть хотя бы мнимый контроль над ситуацией. Она со всей дружной семейкой поздравит маленького сына Джорджа и Анджелины с четырехлетием, вручит подарок, посидит часа два для приличия, а затем уйдет, сославшись на завал неотложных задач с работы. Вариант беспроигрышный — даже не придется врать. Гермиона была уверена: никто и не заметит ее отсутствия.       — Только не кричите «с днем рождения» слишком громко, ладно? — поясняла Анджелина, втыкая парафиновую четверку в ярко-голубой торт. — Фредди может переволноваться.       — Все с ним будет нормально, — отмахнулся Рон, зевнув. — Скоро они там?       Он лениво развалился в плетеном кресле, прикрывая глаза от немилосердного июльского солнца газетой.       Анджелина посмотрела на наручные часы и нахмурилась.       — Должны были быть здесь еще десять минут назад.       Гермиона подошла к столу и с любопытством взглянула на торт. Анджелина испекла его сама, как и всегда. Она делала так на каждый семейный праздник вот уже шесть лет, с тех самых пор, как вышла замуж за Джорджа. Кольца на безымянном пальце нет уже как год. Но семья Уизли — как старый плед. Ты можешь отказаться от него, но он всегда будет ждать тебя, и примет в свои объятья так же тепло, как раньше.       Гермиона никогда не считала Анджелину своей подругой — уж слишком мало у них общего. А теперь они вроде как в одной лодке, и хочешь, не хочешь, а теплыми чувствами проникнешься.       — Выглядит отлично, — аккуратно сказала Гермиона.       — Спасибо, — улыбнулась Анджелина. На ее красивом лице отражалась каждая бессонная ночь. Но она выглядела счастливой. Наверное, это самое главное?       — Они идут! Артур, мальчики, поднимайтесь живее! — скомандовала миссис Уизли, а затем заозилась, как будто проверяя, все ли встрепенулись по ее команде. — Где Джинни и Флер?       — На месте, — отозвалась Джинни. — Показывала сестренке твои розы.       — Все здесь, миссис Уизли, — улыбнулся Гарри.       Гермиона хмыкнула. У маленького Фредди действительно многовато родственников. Приехали все — даже Чарли со своей новой девушкой. Тедди Люпин, Мари-Виктуар и дочь Кэти Белл, имя которой Гермиона не знала, носились по лужайке, заливаясь смехом. Родители Анджелины о чем-то беседовали с мистером Уизли и Андромедой Тонкс. Еще здесь был брат Анджелины, о существовании которого Гермиона не имела ни малейшего понятия, но вот он — курит в сторонке вместе с Ли Джорданом, который не мог пропустить день рождения крестника.       Меланхоличные рассуждения о том, кто все остальные люди, уже практически полностью захватили мысли Гермионы, но громогласный возглас «С днем рождения!» мигом вернул в реальность.       — Ого, только погляди, Фредди, — притворно удивился Джордж, подхватывая сына на руки. — Неужели дорогие родственнички и друзья про тебя не забыли? Да тут прямо-таки все.       Гермиона невесело усмехнулась. Он ошибся, прямо как и Гарри. Кое-кого не хватает. И эта мысль, как ни старайся, не переставала колоть сердце каждый раз, когда Гермиона оказывалась в гостях у Уизли.

***

      Гермиона собиралась уйти тихо, не прощаясь. Да и с кем ей прощаться? Гарри и Рон перебрасываются игрушечным квоффлом с детьми, а остальные смотрят представление, которое закатили Мари-Викруар, Тедди и Милли — так, оказывается, зовут дочь Кэти.       Так даже лучше. Они не заметят, как она ушла. За праздничным столом Гермиона так старательно притворялась невидимкой, что, наверное, действительно ею стала. Лишь изредка отвечала дежурными фразочками на такие же дежурные вопросы. Собеседников это устраивало, а ее — тем более.       Гермиона отварила калитку и шагнула за пределы двора.       — Уже уходишь?       Гермиона застыла на месте, как воровка, пойманная за руку кассиром супермаркета.       Черт.       — Нужно решить срочный вопрос по работе, — попыталась оправдаться Гермиона, оборачиваясь. — Поздравляю с днем рождения твоего сына, кстати.       — Ах, эта мелочь? — усмехнулся Джордж, отталкиваясь от дверного косяка. — Спасибо.       Теперь он быстро шагал прямо к Гермионе. Она вздохнула. Что ж, план скрыться незамеченной успешно провален.       — Я немного тебя провожу, Грейнджер, — объяснился он, как только оказался рядом.       Гермиона невольно улыбнулась. Даже когда они носили одну фамилию, он все равно называл ее так.       — Просто скажи, что тоже хочешь сбежать, — хмыкнула Гермиона.       — И от чего мне сбегать?       В уставших глазах блестел хитрый интерес.       Гермиона усмехнулась. Действительно, от чего? От детей, метеорами носящихся под ногами? От бывшей жены, которая слишком хорошо притворяется, что они расстались друзьями? Или, может, от дома детства, с которым связано так много хороших воспоминаний, что хочется плакать?       — От вопросов матери, когда у тебя появится больше выходных? — Гермиона выбрала самый безопасный вариант.       — Да уж, Грейнджер, — невеселая ухмылка тронула его лицо. — Я не видел матушку уже месяцев восемь, и ты думаешь, меня донимают ее расспросы?       Гермиона невольно отметила, как же он изменился. С тех пор как они виделись в прошлый раз, еще до Рождества, морщинки в уголках его глаз стали еще более заметными, а некогда яркая медь волос совсем потускнела.       Но Гермиона его понимала. По-своему, перемеряя все проблемы, которые, как ей кажется, его терзают, на свою собственную жизнь, и чувствовала глубокое сочувствие.       — А с тобой-то что? — спросил он, снова подняв внимательный взгляд. — Все так плохо, что работа с министерскими бумажками привлекательнее обеда с любимой семьей?       — При чем тут это? — Гермиона нахмурилась. — И мы, вроде как, уже не семья.       — Ничего себе заявления, — присвистнул Джордж. — Не знаю, что там Рон натворил, но бросила-то ты его, а не нас. Понимаешь, о чем я?       Гермиона не удержалась от смешка.       — Знаешь, это была самая уизлевская вещь, которую ты мог сказать.       — Уж какой есть, Грейнджер, — усмехнулся он в ответ. А потом неожиданно посерьезнел: — Но я не шучу. Если ты хочешь поговорить, я в твоем распоряжении, ты же знаешь. Я понимаю, что ты чувствуешь.       — Да неужели?       — Ага. Представляешь, та девушка на вечеринке в честь дня рождения моего сына — моя бывшая жена.       — С ума сойти можно.       — И не говори.       Гермиона встретилась с ним взглядом. На лице Джорджа и правда не было ни намека на шутку. Что было видно, так это обеспокоенность. Забота. До боли непривычное, но в то же время знакомое выражение.       — Мне пора, — сказала она, прервав зрительный контакт. — Пока, Джордж.       — И тебе не хворать, — хмыкнул он.       За полсекунды до того, как унестись в вихре аппарации, Гермиона снова подняла взгляд. Он так и не прекратил на нее смотреть.