Поступить правильно

      Ковыряя палочками редкие камабоко в своём быстрорастворимом рамене, Такемичи смотрит в окно. Мимо магазина, где он остановился поужинать, проходят взрослые, возвращающиеся с работы, и, реже, родители с детьми. Последние с интересом заглядывают в окна витрин магазинов, снаружи украшенных красивыми арками и яркими рекламами.       Магазинчик с дисками на прокат — всегда будет последней инстанцией Такемичи, куда он может вернуться несмотря ни на что, где меняется разве что отношения с хозяином.       Если в первоначальной версии — тот просто недооценивал Ханагаки, то теперь вовсе не считал за человека. Таких парней, как Такемичи, когда-то связанных с криминальным миром, на приличных местах не жалуют и в целом относятся к ним соответственно. Ханагаки давно перестал обращать внимание на подобное, воспринимая как должное.       В конце концов лучшего места ему не найти. Грязная тряпка, висящая на швабре, и ведро воды — его стафф на сегодня, а ведь всего пару лет назад он жил припеваючи. Любая бета могла бы позавидовать его финансовому положению в те времена, но в один момент всё пошло по пизде. И не понятно, дело в Майки, которого он клялся защищать, стоя на коленях перед умирающим Баджи, или в Сано Манджиро, который пробил дно отчаяния и сломался окончательно.       Никто из бывших членов Тосвы… Никто из них не чувствовал тяжести положения Майки и его безнадёжного безумия. Майки, который отверг своего единственного любимого человека, который не смог никого спасти, который прогнулся, сломался и рассыпался на кусочки под напором услужливости Кисаки.       Ханагаки видел всё. Слышал до тошноты неприятную реальность и знал, что происходит за дверью их кабинета. И в один момент всё настолько опостылело, осточертело, что тот решил уйти в никуда, оставив за собой пустующее местечко правой руки заместителя.       Ныне существующая Вальгалла, точнее ее основатели, естественно не оставили ему ни активов, ни счетов, ни недвижимости, добродушно посоветовав держать рот на замке, поскольку они имеют глаза и уши везде.       Для него — минус один равно ноль.       Такемичи радуется, что с жизнью не простился. Хотя, возможно, опять же лишь потому, что он друг Майки, а Майки, хоть и дошёл до крайности, не желал ему смерти. ___       Несколько известных токийских университетов получили финансирование от иностранных филантропов, обосновавшихся на островах Окина… — сладкоголосая журналистка прервалась, и Ханагаки поднял голову на висящий в помещении монитор. — Только что мы получили срочное сообщение. Посреди центральной улицы в Йокогаме, префектуры Канагава, напротив парка Шин-Йокогама разгорелась беспорядочная перестрелка, пострадали несколько гражданских, о состоянии зачинщиков ничего не известно. Автомобили правонарушителей разъехались уже спустя минуту, скрывшись от патрульных полицейских, которые выехали на место преступления.       Ханагаки видел тёмный Рендж Ровер и мог только догадываться, что за рулём был до боли известный ему Шуджи Ханма, ведь его тюнингованный был примечателен изображением белого безголового ангела.       — Эй, ты что застрял? — вырвал его из размышлений главный работник по залу.       — Отвлёкся.       — Хватай тряпку, сегодня нужно успеть вымыть и подсобки до закрытия, иначе отчитывать обоих будут, — смерив уборщика скептическим взглядом, напомнил юноша младше самого Такемичи лет на восемь точно.       — Успею, — сменив недоумение услышанным, на обычный рабочий лад, Ханагаки наклонился над ведром и ощутил жуткий дискомфорт. В глазах рябило, и шум в ушах моментально накрыл, словно его окунули головой в воду, а вокруг темнота.       Прямо как в школе, когда Киёмаса практиковал на них головомойку, макая в сортир, сейчас, разве что, не воняло и жутко клонило в сон. Теряя последние капли здравомыслия, он окончательно расслабился и погрузился в пучину небытия. ___ Целью конфликта третьего августа было убить Дракена и занять его место замкомандира Тосвы. Во главе Вальгаллы должен стоять Майки.

Вальгалла была собрана специально для Майки.

Как же я сразу не сообразил. Майки был шестнадцатилетним мальчишкой. Он тащил на себе неподъёмный крест.

В тот день. Майки убил Казутору.

Майки пал. Тосва пала. И под началом Кисаки свастика вступила под покровительство Вальгаллы.

Если подумать Кисаки вступил в Тосву, потому что заранее положил глаз на Майки.

      — А ты бы не отомстил? Он убил за гибель брата. В тот день Казутора прикончил Баджи. Ты же сам всё видел, Такемичи.       Изолятор для временного содержания особо опасных преступников, приговоренных к смертной казни, здесь же он в последний раз говорил об этом с Дракеном.       Ханагаки до сих пор не понимает происходящего, но чувство, будто он бредёт по бесконечному коридору, освещённому лишь в конце слабым колеблющимся огоньком. Почему его воспоминания настолько отчётливые? Почему он оказался здесь? Если это сон, то очень дерьмовый, поскольку ему не хочется больше возвращаться во всё это болото самобичевания и бессмысленных попыток всё исправить.       — Ханагаки! — отчётливый голос заставил парня прийти в себя. — Ты в своём уме? Что я буду делать, если с тобой что-то случится на рабочем месте? — напарник Такемичи всё же волновался, да и сам Ханагаки был удивлен, обнаружив себя лежащим на полу.       — Просто отключился, — пытается встать Такемичи, но выходит с трудом.       — Иди домой, — командует младший. — И поешь нормально, не хватало ещё того, чтоб ты откинулся здесь, — не совсем оптимистично, но и такого рода забота Такемичи устраивает.       — Спасибо, Кеничи.       — Хираи-сан, — поправляет его младший, возвращаясь к своему обычному образу недружелюбного парня.

***

      — Ты избил парней из моей группы? — Кену всего одиннадцать, но он уже дружит с парнями из средней школы.       Сано Манджиро сидел под мостом возле школы, разглядывая водную гладь, простирающуюся вдоль горизонта у спуска с пригорка, держа в руке какой-то причудливый букетик из травы.       — Без понятия. Я избил так много парней, что уже и не вспомню. — Майки вздыхает и делает невинный взгляд, потому что он действительно не знает.       — А ты отчаянный. У вас в школе все такие? — Кен, конечно, не привык оценивать людей по внешности, но здесь как-то само выходит, ибо внешность этого парня абсолютно не соответствует поступкам.       Самому Рюгуджи как нехуй делать раскидать старшаков, но этот маленький принц со своей розой, точно не такой как он. Кен, хоть и рос без родителей, но в какой-то степени благодарен им за то, что наградили альфа-генотипом. Мальчик ещё не достиг возраста, когда сможет в этом убедиться, но уже исходя из физических данных — омегой он быть не мог. Минимум доминирующей бетой.       Манджиро не ответил, лишь одарив крупного паренька безразличным взглядом, как вдруг тот уловил нечто странное:       — Что за запах? — Кену впервые кажется, что от кого-то пахнет на расстоянии, — и это странно, ведь такого быть не может и они ещё совсем дети. По крайней мере тот шкед.       — Проваливай, — просит Сано. — Если ты хочешь получить, как они, то пожалуйста. А если это такой способ подружиться, то у меня нет намерений общаться с тобой.       Дракен же, озадаченный такой дерзостью, идёт навстречу коротышке, который, даже встав, был ему по грудь.       — Ты слишком храбрый, — Кен протягивает руку, намереваясь сжать плечо Сано, и, едва коснувшись его, ощущает, насколько же оно хрупкое. Он сам так выглядел, кажется, лет в семь. — Ты точно школьник? — не сдерживает улыбки Рюгуджи, и на лице Манджиро отображается искреннее удивление, а после негодование.       Его тело, хрупкое, но невероятно подвижное, изворачивается так, что Кен оказывается схвачен за руку и резким движением опрокинут через себя.       Он лежит на спине и хлопает глазами, ведь прежде его никто даже из ровесников не укладывал на лопатки. Разве те, нынешние друзья.       — Ты тоже альфа? — Рюгуджи спрашивает чисто на автомате, и Сано довольно хмыкает на это.       — Спрашиваешь? Не сомневайся. Я вырасту и стану лидером всего Токио. — Немного хвастливо выдает Манджиро. — Но ты всё равно сюда больше не суйся, не по душе мне твоя компания. — Майки уходит в противоположном направлении, а Кен остаётся сидеть на его прежнем месте, размышляя об этой встрече.       Сано удалось впечатлить его и завладеть вниманием. И теперь Кену действительно хочется с ним подружиться.

***

      Дорога до дома у Такемичи занимает двадцать минут, поскольку ехать на транспорте — лишний раз тратиться, а ему едва ли хватает платить за съёмную квартиру и дешёвые обеды. Ах да, и на крайняк — ходить пешком дофига полезно — оптимистически утешает себя Такемичи, когда уже заходит в квартиру.       — Они говорят о нас чушь, даже когда мы стараемся вести себя прилично, — слышит Ханагаки отчётливые голоса двух парней за стеной чуть ли не из картона.       — Я дома, — достаточно громко проговаривает Такемичи и разувается, оповещая соседей за тонкой стеной, чтобы имели ввиду.       — Нам плевать, неудачник, — слышит Ханагаки и усмехается. Даже двое парней, которых травят повсюду за причудливую внешность и специфические вкусы, считают его отбросом, хотя один из них такой же бета, а второй вседающий омега.       Откуда такие подробности? Просто тот как-то предлагал Такемичи непотребства, когда жил ещё один, но после обзавелся собственным членом, и партнёры омеги перестали меняться каждый день. И, конечно, Ханагаки не осуждает, но и не приветствует такой образ жизни.       — Он альфа и такой горячий, что на расстоянии несёт, — скулит омега.       — Он выглядит лучше меня? — уточняет его партнёр, на что слышит какое-то глупое кокетство и шутливое: «нет же, дурашка».       — Говорят его можно найти по вечерам у старого храма, — проговаривает омега, — если хочешь можем взглянуть как-нибудь, — предлагает парень, который, однозначно, сам настолько заинтересован, что готов даже перед своим партнёром похвастаться. Слишком интересно увидеть настолько чистокровного альфу, о котором все говорят.       Ханагаки сжимается изнутри, поскольку поверить не может, что тот парень всё ещё приходит на их старое место сбора и ему просто необходимо поговорить с ним. Поговорить хоть с кем-нибудь.

***

      — Ещё один придурок пришёл получить по заднице. — Не видя лица и даже не обернувшись, устрашающим тоном заговаривает Рюгуджи, и Ханагаки стягивает капюшон, смотря на парня так, словно тот приведение.       Почти во всех предыдущих версиях Кен был мёртв или приговорен к казни, а сейчас живёт себе, имеет автомастерскую, постоянный заработок и красавицу подружку.       — А, это ты. Зачем припёрся-то, Такемучи? — голос Дракена уставший и не слишком изменившийся за последние несколько лет.       — Я случайно мимо проходил, — неловко оправдывается Ханагаки, на что слышит убийственное:       — Ты за кого меня держишь?       Такемичи сдаётся.       — Я давно не следую за Майки-куном. Хотел повидаться с тобой, — Ханагаки садится рядом с ним на бетонные ступени. — Он изменился.       Дракен глубоко вздыхает, поскольку одно упоминание о Майки доставляет ему неприятные воспоминания.       — Все мы изменились.       Дракен чувствует пустоту, разрастающуюся изнутри. Он приходил сюда, чтобы понастольгировать в одиночестве.       Представить, всего на мгновение, что у Майки с этим ничтожеством Кисаки всё хорошо, но если бы он только мог вернуться назад. Разбил бы Тетте лицо на пару с Такемичи в тот августовский день.       — Рассказывай, ты всё такой же лох? — Рюгуджи по-дружески похлопывает Ханагаки по спине, стараясь перевести тему разговора, и тот усмехается.       — Навевает воспоминания, — улыбается Такемичи, а после рассказывает о своей скучной повседневности, абсолютно не затрагивая темы о Вальгалле.       — Ладно, давай довезу? — предлагает порой услужливый Кен, шагая в сторону байка и заведя свой зефир, ждёт, пока Такемичи усядется сзади.       В последний раз они ездили так… никогда? За Кеном всегда был Манджиро, маленькой ленивой тенью, обволакивая его тело, стягивая своими маленькими, но цепкими ручонками, как плющом.       Они добираются гораздо быстрее, чем пешком шёл сюда Ханагаки       — Не говори, что живёшь в этой убогой лачуге, — смотрит на парня Рюгуджи, и Такемичи даже не знает, как быть.       — Временно, — отвечает скомкано. Не хочется, чтобы к нему испытывали жалость.       А Дракен чувствует, что это его оправдание, значит — да, здесь и живу.       — Ладно, увидимся, Такемучи.       Погода менялась, пока они ехали к дому Ханагаки и под поднявшийся ветер, в сочетании с шумом мотора, Рюгуджи растворился на ночной трассе. Где-то вдалеке мерцали раскаты грома, и — думается ему — завтра на работу нужно будет накинуть куртку.       Дождь не заставил себя ждать и начался спустя минут десять. Под мерное постукивание больших, частых капель по подоконнику Ханагаки быстро предался сну. День был длиннее, чем обычно, но он был неописуемо рад встретить Кена. ___       — Несмотря на небольшой рост он невероятно силён, потому что альфа, — Такемичи слышит свой голос будто со стороны, но тут же осознаёт, что произнес это только что самолично.       И как долго Ханагаки верил в байку, что Майки — альфа? — достаточно долго.       Испуганно оглядывая свои руки, Такемичи находит некоторые изменения: во-первых: на правой руке нет шрама, а во-вторых: они значительно меньше. Но самое странное, что сейчас он находится в сэнто вместе со старыми друзьями и эти воспоминания настолько правдоподобные, что парень даже чувствует запах воды здесь и чужих шампуней.       Майки и Дракен неподалеку от него, и у них, кажется, банальная перепалка, поскольку Кен получил в живот за хвастовство.       Ханагаки помнил, что было после этого: они подрались и начали кидаться мылом, а когда Майки сломал бутылёк с белой жидкостью, Дракен жаловался, что это был его кондиционер для волос и он был невероятно классным.       Это ведь не прошлое? Просто не верится. Такемичи столько раз совершал эти скачки, что морально уже пережил всякого лет на сорок пять с хвостиком.       Он знает, что будет дальше, поэтому, делая пару шагов в сторону, ловит нужную вещь Дракена, и тот замирает.       — Вечно тебе везёт поймать что-то, — подмечает Кен, в душе́ благодарствуя, что Ханагаки спас его драгоценный кондиционер.       — Как ту какашку на голову, — вспоминает один из инцидентов Сано, и Такемичи сам смеётся, словно переживает это по новой.       — Сил больше нет, — поднимается Майки, требуя, чтобы Кен подал ему полотенце, но в этот момент сон Такемичи снова пошёл вразрез с оригинальной историей, и Дракен неловко падает вместе с Майки.       — Ты врёшь насчёт таблеток. Как только я приблизился почувствовал этот запах, — Такемичи не слышал этого разговора раньше. Возможно, это игры его разума. Парни говорят слишком тихо, но он отчётливо слышал каждое слово.       Значит ли, что Кен всегда знал про гендерную принадлежность Манджиро?       — Просто ты похотливое озабоченное альфа-чудовище, выглядишь как извращенец, — заверяет Майки, указывая на чужие руки, придерживающие его талию.       — Никогда не называй меня так, — злится Кен, отстраняя Сано от себя.       И, кажется Такемичи, либо он сошёл с ума, либо снова его камбэкнуло в прошлое. Последнее ему нравится меньше всего, поскольку он уже решил, что с него хватит, но так приятно переживать лишь хорошие моменты.       И почему он был так слеп раньше?       — Я схожу к стойке куплю нам молоко. — оставляет этих двоих вместе Такемичи.       За год в Тосве он узнал много особенностей между командиром и его заместителем, и даже если это его сон, пусть хотя бы здесь пробудут вдвоём.