Поступить правильно

      — Дракен, ты как? Всё зажило? — Такемичи спрашивает о шраме от ножевого ранения после стычки с Мёбиусом.       — Что? — рослый юноша даже удивился такому вопросу, — это ж фигня для меня. Я же качаюсь. — Альфа хвастается и однозначно гордится своим телом. — Вот погляди какой у меня пресс и шрам. — Заявляет Кен, поднимаясь из воды и демонстрируя своё достоинство прямо на уровне глаз Такемичи.       Ханагаки, соглашаясь кивает и отводит взгляд в сторону.       Первым порывом Манджиро был какой-то сдавленный смешок, а после этот поплавок не вызывая подозрений приблизился и неожиданно для двоих друзей, врезал Кену прямо в место едва зажившего шва, отчего тот скривился и согнулся пополам, шипя от боли.       — Да-да, — Майки отплывает, сделав своё дело, — нифига у тебя не зажило. — Сано не проведешь, даже грудой мышц не прикрыть, что у каждого есть свои слабости.                    Такемичи может лишь надеяться, что эти двое не подерутся всерьёз и их не выгонят из сэнто. Хотелось бы ещё немного попариться, раз уж выдалась такая возможность. Да и компания дурачащихся Майки и Дракена заставляет его физиономию принимать до глупого наисчастливейшее выражение.       — Ах ты… доберусь я до тебя. — Успевает пригрозить Рюгуджи до тех пор, пока малец Сано отплывает, демонстрируя свою розовенькую от долгого купания, задницу, под едва мутной водой.       — Да-да. — Снова отвечает Майки и такое его поведение — явная провокация, поскольку на лице Сано лёгкая ухмылка.       — Сейчас ты у меня получишь. — Грозится наказать Кен и Такемичи может только делать вид, что они втроём не вместе пришли.       — Эй, стоп, не бросайтесь вещами! — отрицательно жестикулирует руками Ханагаки, оглядываясь на нескольких мужчин в возрасте возле душевых, которые метают укоризненные взгляды в сторону подростков, потому что здесь не положено вести себя так шумно.       Зубные щетки и мыло Кена, который тот таскал с собой в банной сумочке по вине Манджиро летит в воду и Дракен злится, а после хватает негодника за край отросших волос, на что получает такой же захват пятерней.       «Прямо как девчонки» — усмехается Такемичи до того, как улавливает взглядом летящий предмет и успевает схватить бутылёк.        — Вечно тебе везёт поймать что-то. — Подмечает Кен в душе́ благодарствуя, что Ханагаки спас его драгоценный кондиционер для волос. — Как ту какашку на голову. — Вспоминает один из инцидентов Сано и Такемичи вместе с ними, и сам смеётся. Забавная была история. — Сил больше нет, — поднимается Майки, требуя чтобы Кен подал ему полотенце, но в этот момент Дракен неловко плюхается на задницу, и Майки за ним следом.       — Ты в своём репертуаре, — негодует Рюгуджи, замечая как плотно касаются их бедра под водой. — Но ты у меня всё равно как пить дать — сдохнешь.       — А не пошёл бы ты нахуй, Кенчик? — чувствует своё же волнение от близости с альфой Сано, но он не из тех, кого можно поймать на эти феромоны.       — Ты это начал, — намеревался было пошутить Рюгуджи, но выражение лица Сано откровенно кричало — не нужно, не сейчас.       — Не правда. — Каждый раз когда Манджиро рядом с ним, этот притягательный запах Кена, почему-то не ощутимый для других, обволакивал его полностью, и даже низ живота покалывало от странного чувства.       Сано не понимает такой реакции. Он ещё не достиг возраста, когда пары находят свою судьбу. Да и сам он для остальных — прозрачный, бесцветный, безвкусный — ни один альфа ещё не уловил его запаха. Таблетки Манджиро пил по минимуму, но регулярно. И только Кен всего на секунду задержался возле впадинки между плечом и шеей, глубоко вздохнув.       Доракен прижимает одну руку к животу, молясь всем богам, чтобы Майки не заметил, про себя проговаривая словно мантру, которая могла бы подействовать «нет, сейчас не самое подходящее время для этого». А другой затыкая нос, потому что пахнет Майки бесподобно. Ненавязчиво, но так вкусно, что у него все внизу туго в узел сжимается, что весьма сложно не заметить, особенно сидя на нём сверху.        — Ты врёшь насчёт таблеток Как только я приблизился, снова почувствовал этот запах. — Дракен уверен, что сказал это максимально тихо, но приближаться к Сано опаснее, чем говорить на расстоянии. — Просто ты похотливое озабоченное альфа-чудовище, выглядишь как извращенец. — Заверяет Майки, указывая на чужие руки, почему-то придерживающие его талию. — Никогда не называй меня так. — Злится Кен, отстраняя Сано от себя, а после отплывая на несколько метров.       Такемичи, в это время, сказав, что сходит за молоком, отошёл.       Однажды, ещё от своего дедушки, Манджиро слышал одну фразу — судьбу не обмануть. Если это твоё — сразу почувствуешь.       И Майки чувствует ещё с первого дня знакомства, но вряд ли расскажет. Он слишком не хочет потерять кого-то ещё, как когда-то потерял Шиничиро.       Сано погружается в воду по глаза, выглядывая на Кена как лягушка и боится, что тот однажды сорвётся. Он слышал не мало историй о пострадавших омегах, изнасилованиях, принуждении, но он, в отличие от них — может себя защитить. Но если речь о Кенчике, то защищать себя не хочется совсем.       Майки погружается под воду полностью, чтобы отвлечься и не думать об этом сейчас. Просто нужно выпить ещё одну дозу подавителей на сегодня и прекратить вспоминать, как всего пять минут назад они едва ли не касались самыми чувствительными частями тела.       — Надо бы собираться уже, — скромным и хриплым голосом, проговаривает Майки, выныривая, и судя по его пылающим щекам, с него хватит банных процедур. ___       — Просто сон. — Шепчет про себя Такемичи, дотягиваясь до будильника на телефоне и выключая его.       После вчерашнего дождя в квартире такая приятная прохлада, что хочется завернуться в одеяло и остаться здесь. Будто сама погода шепчет — не выходи из дома, не совершай ошибку. Прямо как Бродский.       Он вдруг замирает на месте, а потом дёргается головой в сторону своей руки. — Шрам на месте и всё в порядке.       С одной стороны сны его никогда не были такими чёткими, будто своеобразная форма путешествия во времени, которая помогает понять что-то важное. Что-то, что он упустил. Но он уже решил для себя, что оставил это в прошлом. Жить с подвязанным к шее грузом чужих жизней — такая себе задачка. Теперь он живёт спокойно — знает что будет завтра и идёт на свою низкооплачиваемую работу, но, машина, резко припарковавшаяся перед ним, преграждает путь.       Этого Такемичи предвидеть не мог.       Из машины выходит юноша с длинными темными волосами, собранными в хвост и выбившимися светлыми прядями.       — Заваливайся. — Приказывает знакомый, закуривая и оглядываясь не много ли он привлекает внимания.

***

      — У нас только одно условие, вы вернёте нам Баджи.       — Сволочь. — Рефери отключается от одного удара. Кен посмел предъявить Казуторе условия и Ханемии они не понравились. — В Вальгаллу его никто силой не тянул. — Он свято верил в преданность Баджи.       — Мы пришли избить вас до смерти. — Провозглашает начало боя Ханемия.       — Вперёд, пацаны. — Бодро ликует Сано и ведёт всех за собой.       — Умри, сволочь Майки. — Казутора безумен и одержим своей идеей. У него только одно желание: убить.       — Ты и в подмётки Майки не годишься, а руку на него поднял. — Рычит от злости Кен. Он чувствует как напрягаются все его инстинкты, когда кто-то угрожает Майки.       Что-то внутри него призывает: защищай омегу — и он защищает, даже несмотря на то, что Манджиро самолично может вынести каждого здесь.       — Драться будешь со мной, Дракен. — Ханма этот чёртов альфа-зомби так смотрит на Сано, что хочется размазать его по асфальту тонким слоем, но сейчас не до этих личных разборок.       — Майки, я долго ждал этого дня. — Слышит в стороне голос Ханемии, Рюгуджи, он уверен: Майки не проиграет, но не знает на что способен Казутора ради своей псевдомести.       Такемичи съехал с катушек раз пришёл сюда, не предупредив никого о будущем Кейске. Его недавняя просьба Баджи — не умереть, — как соломинка, протянутая тонущему в болоте.       «Если Баджи упёрся — его не переубедить» — так говорил Майки и он был прав, никто не отговорит Кейске, поскольку он преследует свои мотивы и Такемичи, как никто другой знает об этом. Он знает, чем все кончится, но свято верит, что сможет исправить. Он никогда так не страдал от навязчивого желания рассказать свою тайну всему миру, как сейчас, потому что Кейске он не видит среди остальных.       Только Майки, которого держат за руки и бьют по голове и в мгновение, в голове Ханагаки щёлкает красная кнопка опасности. Если Майки умрёт — он уже ничего не исправит.       Дракен изо всех сил старается вырваться, но Ханма старше и в силе ему не уступает. Майки никто не поможет.       Тогда Такемичи впервые подумал, что Майки может умереть по-настоящему.       — Здесь плохая опора. Иначе зачем по-твоему я тебя сюда заманил? — Казутора бьёт очередной раз. — Сегодня я стану героем.       — Скажи мне только одно, Казутора. — Голова Сано опущена, а лицо истекает кровью, но голос спокойный и размеренный, — Шиничиро ты так же убил? — слова Майки режут слух холодным металлом, ему кажется, что все это нелепый спектакль. Казутора в его глазах ничтожество, которое он никогда не простит. И если бы не Баджи, Майки убил бы его сразу, как тот вышел из колонии.       Ханемия на миг выпадает из реальности, он вспоминает их первую встречу, как этот паренёк протянул ему руку и сказал, что сделает своим.       «Ты принадлежишь мне, Казутора. Все твои трудности вся твоя боль — принадлежат мне.» — Соврал. Все врут. Все предают.       — Я старался для тебя, — произносит отчаянно и болезненно, — ты был моей опорой. И из-за тебя меня заперли в том интернате. Разумеется, ты мне враг. Я ненавижу тебя за это и уничтожу всех на своем пути. Убивать людей плохо, но убить врага...       — И это я тебе враг? — перебивает Майки и снова звучит спокойно. Он никогда не поймёт Казутору и простить тоже не сможет.       Звонкий удар пустотелой железной трубы раздается так громко при ударе о голову Майки, что казалось бы все наблюдающие слышали.       — Нет! Это же подло! — Ханагаки надрывает горло, но никто его даже близко не подпустит к месту боя. Вальгалла слишком сильна.       — Кранты вам. — Мерзко усмехается Шуджи, всё ещё удерживая Дракена.       Кисаки, стоящий неподалёку темнеет взглядом. Казутора сошёл с ума и нарушил приказ. Майки не должен был умереть, он нужен Кисаки. Это всё происходит только для того, чтобы Майки доверился Кисаки, чтобы стал на его сторону, и чтобы вместе они стали самым сильным дуэтом в истории криминального мира Токио.       Кисаки поклоняется Майки и готов на всё, чтобы его план прошёл гладко, поэтому сейчас он достает из кармана мелкокалиберный ствол и направляется его в Казутору.        — Я только этого и ждал, — Кейске знал, что Кисаки будет действовать подло, что так или иначе сегодня он потеряет одного из своих друзей и лишь поэтому присоединился к Вальгалле. — Кисаки, я тебя отхуярю так, что мама родная не узнает.       «Он нас предал…» — так сказал Ханма тут же сообщив Ханемии по мобильному       Казутора бьёт в последний раз и теряется из поля зрения.       Пятьдесят человек из Тосвы против одного бывшего командира первого отряда.       Такемичи не успел, Казутора оказался быстрее. Тридцать первое октября. Сто пятьдесят человек из Тосвы. Триста человек из Вальгаллы. Один погибший.

***

      — Кисаки, — повышая тон зовёт Ханма. Из всех присутствующих в офисе первым додумался сломать замок от кабинета Манджиро именно он. — Как давно он здесь? — поправляя очки и смотря на время уточняет Шуджи и как только Кисаки подходит, Ханма запрокидывает голову Майки, широко раскрывая его веки пальцами и наблюдая за реакцией зрачков.       — Машину! — командует Кисаки, моментально материализовшемуся в проходе охраннику и тот спешно бежит за ключами.       — Он был достаточно стабилен в последнее время. — Недоумевает Шуджи, пошлепывая ладонью по бледному лицу, улавливая, что грудная клетка ещё вздымается и Сано жив.       — В сторону. — Командует Кисаки, закидывая ладони с едва посиневшими ногтями себе на плечи, и стараясь вынести в проход.       — В этот раз вкинулся как следует, — Подмечает Шуджи, брезгливо морща нос от неоднозначных разводов на полу, где Манджиро оставил весь свой завтрак, и всё, что только мог, и только потом, очевидно, дополз до кровати.       Сдался он тебе? — мысленно недоумевает Ханма. — Майки был силён и великолепен — раньше, сейчас — от него ничего не осталось. Пустая оболочка, никчёмное плацебо, он, кажется, даже потерял свой цвет. Перестал быть даже омегой, которой, на крайний случай, можно воспользоваться. Он не просто перегорел — он выгорел до тла, став ветхим как стлевший листок. Ткни пальцем — рассыпется.       И он рассыпается буквально на глазах.       Ханма уверен — до надёжных врачей они не доедут, но Кисаки не теряет надежды.       Посреди центральной улицы в Йокогаме, префектуры Канагава, напротив парка Шин-Йокогама разгорелась беспорядочная перестрелка.       Машины Вальгаллы были окружены и обстреляны. Очевидно, затейник сего происшествия — один из членов банды, иначе откуда бы другие якудза знали, что сам Кисаки находится в машине. Многие хотят получить голову Тетты лишь потому, что боятся, но ещё ни у кого не получалось и близко к нему подобраться.       — Крыса среди своих. — Шипит Кисаки, приказывая водителю остановиться и после того нагло вышвыривают из машины. — Давай, Ханма. — Не просит — приказывает Кисаки, в голосе которого сквозит отчаяние.       Шуджи слушается и резко выруливает в свободный просвет между авто, оставляя позади охранников и стрелков. Не зря они всегда перемещаются только в компании этих парней, чтобы в такой ситуации повысить свой шанс вышить и ликвидировать побольше врагов.       Кисаки смотрит на Майки и зрачки его огромные и чёрные как космос. На лице ни одной эмоции и это конец, они всё-таки не успели. ___       — Будто муха над ухом жужжит: бз, бз, — прихлопните его насмерть. — Велит Кисаки, а после Ханагаки слышит выстрел и глухое падение тела на пол.       Его сердце заходится в бешеном ритме, потому что ему совсем не ясно зачем Казутора привёз его сюда. Почему молчал всю дорогу, и что Кисаки от него нужно. Он, однозначно, разорвал все связи с Вальгаллой. Ханагаки задыхается в прямом смысле. Он помнит как в одной из версий прошлого их с Чифую пристрелили в подобном кабинете.       — Веди его, — строго приказывает Тетта и один из подчинённых открывает дверь кабинета перед Такемичи.       Именно в этом кабинете Ханагаки в последний раз видел троих вместе, главных в преступной группировке: Манджиро, Ханму и Кисаки.       Сейчас — здесь только Кисаки и один из подручных, которого он кивком отправляет подальше отсюда, а после дверь закрывается и они остаются вдвоем.       — Присядь, выпей. — Холодно, но вежливо приглашает к разговору Кисаки, а Такемичи, которого жизнь знатно трахала все предыдущие возвращения, знал: пить нельзя. Возможно, это была лишь его паранойя, но лучше перестраховаться.       — Зачем я тебе понадобился? — собирая остатки своей воли в кулак, серьёзно заговаривает Такемичи, но слышит оглушающе-болезненное:       — Майки мёртв.