Поступить правильно

      Два кладовщика мечутся как угорелые, перенося коробки из подсобной части магазина в огромную стоящую снаружи фуру. Объявление висит на дверях заведения и через пару дней арендованное прежде помещение, перейдет в руки другого хозяина, а предыдущий, забирая своё добро, расположится в райончике поскромнее.       В конечном итоге Такемичи здесь лишь потому, что ещё остались средства на жизнь, на сегодняшний день, а о завтра — лучше не думать.       Крупный торговый центр — Сибуя, место, где когда-то жил Дракен. Где на байке гоняли Майки и Такемичи, и где остались его счастливые воспоминания, и именно поэтому сейчас он здесь. Возможно, ему придёт идея, как решить проблему самостоятельно, но раньше этим занимался Наото, а Такемичи же отвечал за исполнение, крайне дерьмовое, кстати, исполнение.       — Кофе, чёрный, без сахара. — Обращается к работнику деловой молодой человек, стоя у кассы и Такемичи всего на мгновение кажется, что у него в мозгу закоротило.       Тёмные волосы, осторожно выбритые виски и идеально-выглаженный костюм, туфли блестят так, что наклонившись сможешь увидеть своё отражение. Ханагаки этот парень напоминает младшего Тачибану. Но, Наото, насколько помнится Такемичи, был немного выше, по крайней мере его взрослая версия.       — Чи… Чифую?       Деловой парень, очевидно бета, поворачивается на голос и глаза его по прежнему зелёные смотрят сперва строго, а после взгляд немного смягчается.       — Такемучи?       Они не виделись слишком давно. Чифую вырос и стал прекрасным юношей, у которого даже несмотря на буйное прошлое, сложилась нормальная жизнь и исходя из внешнего вида — работа имеется, тоже достойная.       — Что ты здесь делаешь? — изумляется Ханагаки факту их неожиданной встречи, поэтому вопрос его кажется Чифую отчасти глупым.       — Возвращаюсь домой с работы. — Поясняет Чифую, подходя ближе на пару шагов, а после осматривая растянутую белую, с синими рукавчиками футболку, которая в моде была, наверное, лет десять назад, с громогласной надписью, полностью характеризующей такого добряка и простака как Ханагаки: «love and peace».       — А ты? — Чифую не осуждает парня, но насколько ему известно, после распада Тосвы и смерти Баджи, Майки пошёл по наклонной, а Кисаки взял его в оборот.       Бывшая Тосва поделилась на два лагеря — те кто был с Кисаки и те, кто ушёл из этого мира гопников. И, к своему счастью, Чифую нашёл в себе силы жить дальше, оставив прошлое в прошлом, в то время как Ханагаки остался с Майки.       В конце концов, это была последняя воля Баджи и желание самого Такемичи. Но сейчас — растерёпанный и помятый, он скорее напоминал бездомного. И Чифую непонятен этот диссонанс, но и спрашивать так в лоб — неприлично.       — Если у тебя есть минутка, я бы хотел поговорить. — Ханагаки кажется серьёзным и задумчивым, а Чифую бросает взгляд на часы, решив, что Пик Джей может ещё часик подождать его прихода.       — Идём. — Мацуно соглашается, а Такемичи бросив пару сотен йен, расплачивается и выходят они вместе.       Такемичи рассказывает долго, с самого начала. Упоминая все свои временные путешествия. Поначалу Чифую смотрит на него с опаской, мол: совсем рехнулся парень; а после начинает понимать — так идеально соврать Ханагаки не смог бы. Он не настолько талантлив, чтобы скрывать или симулировать чувства, которых нет.       Эта история человека, который перенёс минимум шесть перемещений во времени и каждый раз все заканчивалось из рук вон плохо.       Чифую слушает не перебивая, а Такемичи наконец-то может открыться. За всё это время он доверял только Чифую и всего один раз, и тот, в свою очередь, принял его, после чего они стали напарниками. Эта история тоже упоминалась в рассказе и Чифую усмехается, ведь в детстве, по его же мнению — он был слишком напыщенным, притворяясь альфой. Никогда бы не подумал, что выглядел как понимающий парень. Несмотря на это, все знали — он бета, никто никогда не говорил ничего против. Чифую не врал насчёт гендера, но строил из себя если не альфу, то слишком доминантного бету: с напыщенным гонором и через чур подвешенным на язык.       Тогда ему было всего пятнадцать. Он был юн, решителен и бездарно влюблен.       Тёмное прошлое, о котором лучше не вспоминать.

***

      Ханагаки упускает момент, когда они с Чифую оказываются у него дома и здесь слишком чисто и просторно, под стать самому Чифую. И по светлому кафелю, цвета слоновой кости бегает черный пушистый комок. В целом — не бегает, а ходит, прямо за Мацуно, величественно взирая на плебея Такемичи свысока, а после словно усмехается, дёргает усами и оголяет свои клычки.       Кого-то этот мохнатый Такемичи напоминает: такой же чёрный и своенравный.       — Сколько ему лет? — спрашивает Ханагаки, просто чтобы начать разговор и сразу поняв, о ком речь, Мацуно отвечает:       — Два года.       — Я уже слышал это имя ещё давно. — С трудом выуживает одно из воспоминаний Такемичи, но имя это тогда было произнесено голосом Баджи.       — Это второй Пик Джей. — Поясняет Чифую спокойно и безэмоционально и Такемичи не понимает, в чём подвох называть всех своих котов одинаковыми именами?       — Угощайся, — Мацуно уже заварил им два кофе и он слишком крепкий для Ханагаки, а ещё без сахара — всё лицо стягивает недовольной гримасой и Чифую тянется подать ему сахар.       — Сначала, я хочу попробовать, — Такемичи тянет руку и у него от волнениями трясутся кончики пальцев, а Чифую крепко сжимает её, так и задерживаясь.       — Так и должно быть? — Мацуно недоумевает и ждёт пояснений.       — Нет, ничего не вышло.       — Как ты понимаешь это?       Ханагаки начинает пересказ о том, как было прежде и слушая его Чифую для себя делает вывод.       — Ты не прав изначально, сдаётся мне. — Чифую перебивает его, когда узнает, что триггер сменился в один момент. Когда Чифую из альтернативной версии стал его триггером.       Мацуно достает из стола белый лист бумаги и рисует прямую на плоскости, почти идеально ровную, а после точку:       — Это — ты, — поясняет Мацуно, а после из точки ведёт другую прямую чуть в сторону, — а это ты после триггера и иная альтернативная реальность. А это, — Мацуно ведёт ещё прямую чуть ниже предыдущей, — твоя следующая попытка.       Ханагаки не понимает как это связано, но ему интересно.       — Чтобы совершить некое, как ты говоришь, перемещение, твой мозг должен был получить сигнал, например — рукопожатие. По идее, исключая всю фантастическую чушь, ты должен был в каждой версии остаться здесь, в этой вселенной, но другая ветка, которая шла врознь с нашим развитием событий имела место быть и после жила самостоятельно.       — Хочешь сказать, я уже отправился в прошлое? — Такемичи недоумевает, ведь исходя из этой теории всё остальные Такемичи — должны были обладать собственным разумом, а он помнит каждый свой скачок.       — Вселенная циклична, не исключаю факта, что тебе как-то удается преодолевать этот барьер, невидимый для остальных и создавать новые события, сохраняя воспоминания. — Чифую не физик, но исходя из базовых знаний, может предположить только это.       — Хочешь сказать, я никогда не менял настоящего, в котором жил?       — Я хочу сказать, что наши знания слишком ограничены, но даже если так, ты старался, и, возможно, сделал счастливее других нас и эта мысль радует. Возможно, все эти эффекты накладываются на одну временную дорожку, словно монтированное видео и становятся единой целой реальностью. Более того, интереснее то, как именно ты совершал это и почему сейчас ничего не выходит. Ты занял мой мозг сомнительными мыслями, Такемучи, а мне завтра на работу вставать с утра. — Чифую смотрит на часы, где уже почти одиннадцать вечера и предлагает Ханагаки остаться у него сегодня, а после снова подумать об этом вместе.       Такемичи не против.       Перед сном он старательно думает о моменте, в который хотел бы попасть и что он смог бы изменить.

***

      — Пойдём со мной в логово Вальгаллы. — Казутора выглядит ненормально радостным и даже обнимает Ханагаки при встрече, а у того мурашки по коже пробегаются.       Такемичи хочется отказать ему и остаться здесь, но судя по самым доверенным лицам Казуторы — скажи что не так и ноги Такемичи сломают равносильно так же.       — Ханемия, ты знаешь Майки? — после небольшого монолога старшего, уточняет Ханагаки и парень оборачивается, улыбаясь, но в глазах его скрывается контролируемое безумие.       — Называй меня Казутора. И — да. Я был в исправительной школе По его вине. — Последнюю фразу парень произносит с угасающей интонацией и Такемичи непонятно, что их связывает.       — Игровой клуб? — блондин оглядывается, недоумевая точно ли это логово Вальгаллы и Казутора поясняет незамедлительно:       — Он уже сто лет закрыт.       На стене эскиз простого граффити, а рядом изображён безголовый ангел. Прекрасное олицетворение группировки, ведь никто так и не узнал, кто её истинный лидер.       Внутри полумрак и дым от сигарет настолько застилает всё вокруг, что Ханагаки как ёжик в тумане, бредёт под несвязное бормотание, пока не слышит звук ударов кулака. Он знает эти звуки, поскольку уже участвовал в потасовках и его самого с таким же звуком колотили.       — Ну ты и сволочь, он был твоим верным последователем. Не ожидал, что ты его так жестко. — Говорит кто-то из толпы и ответ как раскатом грома, заставляет Такемичи прийти в себя — он уже был здесь. Снова эти сны.       — Мне плевать на вашу критику. — Баджи снова переходит в Вальгаллу, а перед ним еле живой Чифую и Ханагаки ненавидит придурка Кейске очередной раз, и себя, за то, что не может помочь, тоже.       Сил у Такемичи недостаточно, чтобы победить, но зато есть абсолютное резкое желание прикончить всё, что двигается. И он не думая хватает чью-то зажигалку со стола и несётся на Баджи, используя ту исключительно как кастет, плотно сжимая в руке, чтобы усилить удар, но не сломать пальцы. И он бьёт Баджи, впервые в своей жизни, а после минутная тишина и кто-то из Вальгаллы начинает диктовать:       — Убей, убей… — и все следуют этому гласу, а после Баджи бьёт и Такемичи. ___       Ханагаки просыпается достаточно рано и трогая свое лицо, всё ещё будто ощущает, как недавно его колотили, но ничего не болит, а значит ему приснилось.       — Кошмар? — спрашивает Чифую, который уже не спал и сидя за вчерашним столом выглядел по-домашнему: в пижаме и мягких тапках.       — Вроде того, — потирая затылок сонно поднимается с дивана Такемичи. — Слушай, Чифую. — Он спрашивает просто из интереса, хотя ответ ему известен. — Что было после того, как Баджи тебя избил? — Лицо Мацуно вытягивается и отражает достаточно специфические эмоции.       — Ты уже забыл? Я понятия не имею, что было. Я ведь вырубился. Очнулся рядом с тобой на больничной койке, в палате больницы. Вроде как за нами пришёл Мицуя, но откуда он узнал о случившемся, понятия не имею.       — Вот как. — Ханагаки выглядит сосредоточенным, но не поясняет своего негодования. Исходя из этого — тогда, во сне, он уже совершил изменения, но по какой-то причине они не повлияли на настоящее, возможно, есть детали, которых Такемичи не замечает пока что.       Его сны недостаточно длительные для того, чтобы успеть исправить всё. Если бы только он мог продлить этот момент, то, возможно, в этот раз смог бы переписать их историю, начиная с корня всех бед.       У Такемичи застывает взгляд, потому что ни на какой больничной койке он не был прежде. Именно Ханагаки оттащил Чифую в больницу. Так должно было быть.       — Мне нужна твоя помощь.       Ханагаки считает свою задумку изначально безумной, но ему уже, в принципе, нечего терять. У него не осталось друзей, нет пары и работы тоже — нет. Поэтому он готов утратить ещё несколько лет своей жизни, чтобы поступить правильно.       — Ты хоть понимаешь, что это может привести к летальному исходу? — Чифую уже жалеет, что встретил Ханагаки, ведь тот, за последние годы жизни стал ещё отчаяннее, его рвение — сродни безумию. — Даже если мы найдем врача, который согласился на это, нет гарантии, что твоё состояние не ухудшится. Кома — это не длительный сон, это — угасание всех рефлексов, своеобразное состояние анабиоза, у тебя могут начать отмирать нервные клетки.       Ханагаки смотрит внимательно и это синее пламя в его глазах не сулит Мацуно ничего хорошего.       — Всего лишь три года.       — Всего лишь! — восклицает Мацуно всплескивая руками. — Это слишком много и дело не в финансах, ты можешь умереть за это время.       — Я знаю что делаю. — Парирует Ханагаки, и Чифую вздыхает.       Он искренне рад, что они снова стали напарниками, но в этот раз Такемичи пытается сделать что-то невероятное, рискуя своей жизнью.

***

      Такемичи двенадцать и он впервые встречает Хинату, которая ему в будущем понравится.       Несколько мальчишек и окружили её и настойчиво требуют внимания, но девочка боится, поскольку омегам в этом мире приходится не сладко. Ей не пройти без чьей-либо помощи.       Ханагаки наблюдает со стороны, как хлипкий паренёк, младше его самого, не решается помочь той и поправляя свой плащ героя, Ханагаки несётся ей на помощь.       Мальчишка хватает Тетту за руку и тащит в сторону обидчиков, окруживших Тачибану. Огребать вдвоем всяко веселее, а ещё Ханагаки знает, что Кисаки влюблен, но никогда не скажет Хине. И Такемичи подталкивает его, добавляя парню уверенности в себе.       Тачибана сидит перед избитыми мальчишками и мягко улыбается их храбрости. Ханагаки уже переживал это, а Тетта, выглядит на удивление счастливым.       Кисаки становится другом Хинаты, а Такемичи его соперник, но в этот раз Тачибана смотрит на них как на равных.

***

      Такемичи тринадцать и он знает, что должно произойти.       Девятнадцатое августа, поздний вечер и на улице Сэнта-Гай слишком тихо. Магазин мотоциклов вот-вот должен закрыться, но управляющий почему-то задерживается допоздна.       Два мальчишки с подозрительными намерениями идут ко входу и дверь оказывается не заперта.       Они едва успевают войти внутрь, как слышал треск стекла, разбивающегося вдребезги. Красиво и эффектно осколки осыпаются на пол, привлекая все внимание мальчиков и хозяина, который выходит из подсобного помещения.       Подростки, чья миссия успешно провалена, дают по съебам и несутся со скоростью света прочь, а Шиничиро неспешно выходит следом и закуривает, осматривая разбитую ветрину и, видимо, оценивая во сколько ему обойдется ремонт.

***

      Такемичи четырнадцать и Хината впервые признаётся, что он ей нравится, но парень не отвечает взаимностью.       Конечно, он любит её, любил всё время, но нынешнее счастье — не стоит её смерти в будущем. Тачибана принимает его ответ спокойно, ведь мальчик бета и для него любовь и отношения не имеют столь важного места в жизни, как для самой Хины.       Они остаются друзьями, а спустя время Кисаки предлагает девушке быть с ним и та соглашается.       Хина выглядит счастливой и для Такемичи это самое главное.

***

      Такемичи пятнадцать и он встречает Майки.       Сано не заинтересован в Ханагаки, ведь тот слабак в его глазах. У Манджиро нет болезненного воспоминания о почившем брате, поскольку Шиничиро ждёт его дома и каждый вечер они проводят вместе.       Пробиться в Тосву не так-то просто, особенно когда проверку на выносливость проводит сам Манджиро или же его зам — Дракен, один вид которого уже устрашает.       — Посмотри на себя. — Обращается к едва живому Ханагаки, Сано. — Иди домой. — Манджиро отворачивается, собираясь уйти, но Такемичи готов терпеть избиения сколько угодно, чтобы приглядеть за этими парнями. В конце концов за этим он здесь.       — Я не сдамся, — бросает Ханагаки, вытирая кровь с лица и пошатываясь. Парень выглядит отчаянно и Манджиро усмехается.       — Умойся и завтра приходи на собрание. Надоел.       Такемичи доволен собой он смог понравиться Манджиро и теперь всё будет практически как раньше. За исключением одного — «но»:       Ничто не проходит бесследно.       «Если развивать что-то одно, то меняется все, что находится вокруг»       Стараясь наладить определенный сектор жизни, он упускает остальные.