Поступить правильно

      — Я не омега. Не нужно так заботиться обо мне. — Доносится до слуха Манджиро, когда он выйдя подышать на лоджию, уловил чужие силуэты за едва прикрытой дверью.       — Я знаю. Но ради бога, посмотри на себя. Разве стоит убиваться из-за отсутствия пары?       — Я не из-за неё… — скомкано бормочет Чифую, и после от Баджи звучит самодовольное: «вот как».       А дальше как по сценарию: пауза и странные мокрые звуки.       — Фу-фу, — думает про себя Манджиро тихо удаляясь. Не хватало ему ещё стать свидетелем чего-то подобного. И жаль, что спорить с ним никто не стал, иначе он бы выиграл десять баксов.       С момента последнего покушения на невинность Майки, прошла почти неделя, но Дракен ни разу и словом не обмолвился о том, чтобы повторить. Одним словом — дурачком прикидывался.       Манджиро бы, возможно, хватало собственных пальцев под специфический запах горящей цитрусовой свечки дома, в одиночестве, но по сравнению с теплом альфы и его сводящих с ума феромонов — довольствоваться этим — ничтожно.       Всего на секунду он прикрывает глаза и вспоминает выразительные карие глаза, смотрящие на него с необузданным желанием, и понимает, что Кенчик нужен ему, как никогда.       — Ты совсем дурак? — вдруг выбивает Майки из таких сладких воспоминаний голос Кена, — ты хоть понимаешь, где находишься? — как и ожидалось: нашёл своего омегу только по запаху сладко расползающихся от него феромонов.       — Я не специально. — Прикрывая глаза, беззаботно улыбается Манджиро, а после оказывается перехвачен рукой за плечо и выведен на улицу.       — Там внутри — минимум пятеро могли учуять тебя. — Собирает пальцы у переносицы Дракен, — не хватало ещё драки на последнем нашем собрании.       — Ты переживаешь насчёт этого? — теплые ладошки омеги, ложатся на ладонь Кена и тот устало вздыхает. — Ревнуешь?       — Таблетки с собой? — альфа поднимает осторожный взгляд на Майки и очередной раз понимает, насколько же тот красивый. И лучше бы им не контактировать вот так близко сейчас.       — Я ведь говорил. — Теперь вздыхает уже Манджиро, — они не помогают. Но есть один способ, — Сано несколько раз кивает головой, а после прочищает горло и добавляет, — думаю, ты знаешь.       И у Дракена от этих слов внутри всё в узел завязывается, и напрягается, а после мурашки стремительно ползут по позвоночнику, когда Майки упирается головой ему чуть ниже груди.       С их последнее встречи — Дракен уже не так наивен: он готов морально и физически. Длинные пальцы забираются в светлые волосы Майки, приятно сжимая и снова отпуская, а горячие бархатистые губы Кена прямо напротив Манджиро и тот просит его, буквально умоляет:       — Пожалуйста, скажи чтобы я прекратил.       Манджиро, довольно расцветает и окутывая альфу цветочным шлейфом, обнимает ладошками за щеки:       — Пожалуйста, давай уйдем отсюда.       Сано нравится крепкое, накачанное тело его альфы, нравится, как его цитрус иногда горчит от ревности, нравится, когда его целуют в губы и ниже. Поэтому сейчас, когда Дракен выцеловывал внутреннюю сторону бедер Манджиро, тот едва сдерживался, чтобы не замычать от удовольствия.       Та самая отдельная комната для командиров. Тот самый стол, на котором прежде свастоны раскладывали свои вещи и иногда наброски новый формы — работа Мицуи; тот самый, на котором Манджиро не раз хотел бы оказаться.       Идиллия их близости способна вскружить Майки голову, а вид оттопыривающихся штанов Дракена — истекать слюной. Сано сейчас же хочет сорваться и встать на колени. Впервые омега в нём требует быть подчинённым, но дело не в покорности, а в желании. В любопытстве узнать какой же член Дракена на вкус и Майки дёргается, но после оказывается прижат обратно к столу.       — Не ёрзай, — одним голосом подчиняет себе омегу и Майки мило надувает свои щёчки, а руки скрещивает на груди.       — Тебе всегда самое интересное достается, Кенчик. — Жалуется Сано и резко меняется в лице, когда горячие губы, прежде касающиеся бёдер, стекают по его дёрнувшемуся члену.       «И какого черта его запах стал таким отчётливым?» — недоумевает Майки, хотя отдаёт себе отчёт в том, как давно терпел альфа и сейчас от него просто разит возбуждением.       Майки прикусывает губу и закидывает голову назад, когда теплый рот Дракена опускается на него полностью. Сано теряет опору и осторожно, упираясь руками о стол, едва заметно подаётся навстречу и в голове происходит взрыв.       Он — омега, которого никто никогда не интересовал так, как Дракен — сидит на столе, пока сильный и доминантный альфа отсасывает ему и черт… Сано сглатывает густой ком, подкативший к горлу, а после тянет Дракена за край футболки.       — Хватит… — судорожно поджимает пальцы ног Манджиро, сдерживаясь, чтобы не испачкать Дракену такие красивые губы и тот выпускает его изо рта с пошлым хлюпанием.       Податливый альфа слушается и встаёт, а после их лица оказываются слишком близко, потому что Манджиро тянется за поцелуем, интуитивно раздвигая ноги и прижимась голым пахом к бёдрам Дракена, истошно вздыхая ему в рот.       — Посмотри на меня. — Нехотя отстраняясь, альфа понижает голос до доверительного шёпота и буквально на ухо шепчет Майки, что собирается начать и просит отодвинуться немного, и тот слушается.       Щеки Сано розовые от того, насколько душно стало в этой комнате и насколько жарко внутри него самого. Он смотрит осторожно и внимательно, прикусывая губы и улавливает взгляд Дракена.       Прямой контакт.       Пальцы Кена нервно справляются со штанами и наконец-то он освобождает всё, что так долго штаны ему на Майки натирало.       — Так-то лучше. — Освобождаясь от туго облегающей ткани, Дракен облегчённо вздыхает, но у Майки в этот момент как-то болезненно защемило в груди и там, где «это» должно было поместиться — тоже.       Дракен красиво облизывает два пальца, заставляя омегу мелко задрожать от предвкушения, а после целует так чувственно: едва касаясь его губ — своими, и в противовес этому — осторожно скользит мокрыми пальцами по промежности Сано.       Майки будто в чёрную дыру затягивает и время теряет всякое значение, когда внизу его так осторожно растягивают пальцы Кена.       — Забавно, — находит в себе силы на улыбку Манджиро, даже когда радужки глаз альфы темнеют.       — Посмотрим, как забавно тебе будет сейчас, — спина омеги опускается на холодный стол, с которого они даже не удосужились убрать ненужное и Дракен, заметив такое, одним движением руки скинул лишнее и канцелярские предметы с каким-то старыми часиками полетели на пол, рассыпаясь на деревянном полу.       Манджиро ведёт. Ощущение, словно он не ел с самого утра и сейчас всё плывет перед глазами, которые так предательски закрываются, сто́ит чужой головке коснуться его бедра и плавно по нему скользнуть прямо к промежности.       Припухших и розовых губ Манджиро касаются едва заметно, проводя по ним языком и Майки ловит особенные приходы нежности. Омега нервно ёрзает бёдрами по столу, пока сильные руки не фиксируют его неподвижно, а бёдра плавно толкаются вперёд, болезненно растягивая нутро.       — А как же райское наслаждение? — ещё пытается шутить Сано, болезненного выдавливая из себя каждое слово, но Дракен, который сдерживается всеми фибрами своей души, лишь недовольство бросает:       — Где ты, блять, видел такое? — низко рычит Кен, притягивая парня к себе за бедра ближе и начиная постепенно двигаться.       — Там же где и ты этому научился, — язвит Майки, постанывая и мыча, когда вместо ответа Кен впивается в его губы жадным поцелуем, срываясь на более грубые и глубокие толчки. Майки похныкивает, но не упускает возможности двинуться бёдрами навстречу.       Кену слишком хорошо.       Притянув к себе Сано за бёдра, Кен продолжает толкаться в него в быстром темпе. Мысли Майки заняты только горячими губами и идеально входящим в него, членом, а ещё рельефным прессом, который касается его собственного и этим до одури сводящим с ума запахом.       Боль сменяется приятными чувством и Манджиро сам не замечает, как новое, неведомое прежде удовольствие, негой растекается по всему телу, а Дракен почему-то, отпрянул и прогнулся в спине, закинув голову назад и вытянувшись как по струнке.       — Кен-чик? — сонно тянет Манджиро, не понимая, что произошло, а после опускает взгляд на живот и видит знакомые следы на собственном животе.       — Подожди… немного, — сипло просит Дракен, который впервые испытывает подобное.       Вытащить сразу вряд ли получится, поэтому наступает время разговоров по душам и разделения ответственности.       — Мы вроде как вместе теперь? — облизывает пересохшие губ Майки и кроме как согласиться — у Кена вариантов никаких.

***

      Такемичи выходит, неустойчиво шагая в сторону дома и сожалея, что выпил лишнего. У входа его поджидает Санзу, смотря на парня тем же холодным взглядом. Ханагаки понемногу начинает понимать зачем его поджидали у выхода на бывшем месте сборов. Коренастая фигура Муто смазано виднеется на заднем плане и Ханагаки чувствует жуткий дискомфорт от общества этих двоих.       Всё закончится там, где началось. Где Ханагаки впервые решил, что исправит судьбу.       Ему снится сон, что короткий меч Санзу проходит чуть ли не насквозь брюшной полости и он просыпается.       В квартире, на удивление, тихо и убрано. Будильник звенит и судя по всему — ему пора на работу. Голова с утра соображает плохо, а особенно после того, как давно потерял связь между реальностью и скачками во времени.       В этом мире, по крайней мере, он жив.       Проходя мимо холодильника, Такемичи замечает одну важную деталь: совместное фото со своими старыми друзьями. Баджи и Майки ставят друг другу Рожки, а Кен, как обычное — в образе холодного и неприступного альфы.       Майки выглядит счастливым и стоит закинув руку на Такемичи.       Только сейчас до Ханагаки дошло, что будущее должен был менять вовсе не он. За окном слышен гудок машины и парень с интересом выходит, чтобы проверить, кто решил навестить его с самого утра.       — Мне тебя ещё на работу будить? — недовольно уточняет Санзу и снова нажимает на гудок, чтобы тот поторапливался.       — Уже иду, — смеётся Ханагаки и успевает схватить только сумку и кошелёк.       — Я когда-нибудь точно тебя убью. — Угрожает Санзу, но добрая улыбка как подтверждение того, что он шутит.       Ханагаки вспоминает теорию о наложениях одной временной дорожки на другую и может только догадываться, что Санзу помнит всё так же, как и он сам, но спрашивать не хочется.       Пусть это трагическое прошлое останется только воспоминанием.