Карта на Жизнь

      Когда тебе исполняется восемнадцать, кажется, будто весь мир теперь находится у тебя на ладони, и стоит тебе лишь пожелать, как между высотными небоскрёбами растекутся реки вишнёвого пунша, а люди будут восхищённо выкрикивать твоё имя. В такой знаменательный день тебе хочется чего-то особенного. Чего-то такого, что заставило бы тебя чувствовать себя центром Вселенной.       Так и произошло с юной девушкой по имени Вивьен Грант из популярного английского города Брайтона. Обычная девчонка с янтарными глазами из такой же обычной семьи, ещё в пять лет переехавшая сюда из Италии и полюбившая этот городок больше своего родного, как никто другой осознавала важность такого события, как восемнадцатый день рождения — число восемнадцать сулило обрести уверенность в себе и найти свой истинный жизненный путь; поэтому Вивьен, которой от бабушки передалась страсть к нумерологии, гаданиям и мистике, знала, что все важные решения в этом году ей нужно принимать с умом.       Вечеринка в честь дня рождения Грант закончилась уже около часа назад, и все гости, наевшись до отвала и как следует повеселившись, счастливые хорошо проведенным вечером, разбрелись по домам. И только именинница с двумя её лучшими подругами всё никак не собирались расходиться, слишком увлечённые разговорами. — Какие у вас планы на будущее? — спрашивает Вивьен, поставив пакеты с подарками на уже остывший песок и наблюдая за угасающей полоской малинового заката. — Мы с Мартином планируем обручиться зимой, — скромно отзывается белокурая девушка с фарфоровой кожей и большими голубыми глазами, снимая с себя свои балетки и по щиколотку входя в воду, позволяя мелким камешкам массировать её ступни, — а свадьба будет уже после окончания университета. Жду не дождусь, когда мы вместе сможем работать в больнице Святого Эдмунда. Уже представляю сколько жизней мы вместе спасём… — Вскрывать людей и ковыряться в их органах, м-м, — саркастично протягивает третья девчонка, поднимая с берега плоский камень, — ничего романтичнее я в жизни не слышала, Хизер.       Со стороны такое высказывание показалось бы резким и, возможно, даже грубоватым, но блондинка совсем не выглядит обиженной, пускай Вивьен и едва одёргивает слишком прямолинейную подругу, чтобы та хоть немного поддержала Хизер несмотря на то, сколько раз они уже слышали о предстоящей помолвке одной из самых необычных парочек их университета: Хизер Уэст, необычайной красоты девушка-альбинос, которая мало того, что была одной из лучших студенток Брайтонского Университета, так ещё и преуспевала во всех внеклассных мероприятиях и была основательницей клуба по защите природы; и её скромный, но от этого не менее притягательный бойфренд по имени Мартин Уильямс, который на занятиях всегда отмалчивался, а реальных людей предпочитал книгам. Но всё это не делало его плохим партнёром, а даже наоборот — Мартин, несмотря на свой кроткий характер, абсолютно во всём поддерживал свою возлюбленную, даже если это выходило за пределы зоны его комфорта; да и вообще, несмотря на то, какие они разные, эти двое были без ума друг от друга и практически всегда были вместе. — Ну а у тебя, Эш, какие мысли по поводу своего будущего? Что будешь делать после университета? — настаивает Грант, усаживаясь на песок прямо в праздничном платье, совершенно не беспокоясь о его состоянии. — Планирую стать разочарованием семьи, — будничным тоном отвечает девушка, с размаху бросая камень в воду и наблюдая за тем, как он отскакивает от её поверхности, оставляя за собой круглые разводы, — не думаю, что я дотяну до конца последнего курса. — Это ещё почему? — втягивается в разговор вернувшаяся Хизер, распластавшись на песке. — Я перевелась на другой факультет, — признаётся она, усаживаясь между подругами и наблюдая за сине-фиолетовыми отблесками софитов ещё открытой бургерной на набережной, которые словно бы кружились в танце, пытаясь догнать ещё не увядший день, — когда мои родители узнают, что их дочь решила петь песенки вместо того, чтобы выслушивать проблемы каких-нибудь серьёзных дяденек из парламента, они точно решат, что я с ума сошла, и отправят меня домой, — это было бы смешно, если бы её подруги не знали, что, скорее всего, так бы на самом деле и произошло: родители Эшли — мистер и миссис Реддл — вложили кучу денег и усилий для того, чтобы их единственная дочь поступила в хороший Британский университет на политического психолога и построила бы себе там жизнь и карьеру. Приятным бонусом стало бы ещё то, что вся её семья смогла бы перебраться из Швеции в Великобританию, и, может, даже получить там гражданство. Вот, только, родители девчонки не учли того факта, что Эшли с их планами совсем не согласна, а её зелёные глаза загораются мириадами звёзд от одной только мысли о музыке и большой сцене. — Но эй, — продолжает Реддл, заправляя смоляно-чёрную прядь еле достающих до плеч волос себе за ухо, — во всём свои плюсы. Там я смогу хоть каждый день есть вкуснейшие фрикадельки из «Икеи», потому что у вас их здесь, если честно, совсем не умеют готовить, — отшучивается она, нервно накручивая на палец развязавшийся шнурок своих явно многое повидавших и давно уже не красных кед.       Как этим троим удалось подружиться — остаётся одной из самых больших загадок для всех, кому довелось застать зарождение настолько специфичного трио: такая нежная и хрупкая с виду отличница Хизер; энергичная, но от этого не менее таинственная Вивьен, за которой повсюду следовала её волшебная аура; и такая строптивая и эксцентричная Эшли, на которую было возложено столько надежд, но чей стук рвущегося к мечте сердца заглушил все предубеждения тех, кто говорил ей повзрослеть и одуматься. Никто и моргнуть не успел, как шум колёс скейтборда Эшли, не рассчитавшей свои силы и приземлившейся точно на стол спокойно обедающей в компании своей подруги и молодого человека Хизер, сменился кучей взволнованных вопросов о том, в порядке ли Реддл, которая, вообще-то, нарушила порядок; и не меньшим количеством извинений, посыпавшихся со стороны второй. Никто и не успел заметить того, как скейтбордистка, приехавшая сюда из далёкой Швеции, стала всё чаще проводить время с двумя подругами, знакомыми друг с другом ещё с самых первых классов. Никто не успел даже отреагировать, как Вивьен уже стала приносить на обед домашние, итальянские канноли не только девчонке с белоснежными кудрями, но ещё и полностью противоположной ей черноволосой нарушительнице порядка.       Зато все заметили, как точно эти трое дополняли один одного, принимая все страхи, причуды и предрассудки друг друга. Все заметили, как вечно правильная Хизер перестала бояться постоять за себя; как своеобразная Вивьен переборола страх ошибиться; а неугомонная Эшли стала более чуткой и перестала строить стены между собой и людьми.       Люди так много замечают, но ещё больше прячется от их глаз: никто, кроме Вивьен и Эшли не знал, что семья Хизер не такая уж и идеальная, какой кажется со стороны, и что девушка каждый вечер засыпает с заплаканными глазами, отсчитывая дни до того момента, когда она, наконец, сможет переехать из своего «кукольного домика». Никто, кроме Эшли и Хизер даже не подозревал о том, что Вивьен боится быть отвергнутой из-за своего дара. И никто, кроме Хизер и Вивьен не знал о том, как сильно Эшли боится, что ей никогда не получится показать миру на что она способна. Если подумать, люди, по своей натуре, вообще слишком многое упускают из виду. — Почему мы вообще уже в семнадцать должны знать чем хотим заниматься до конца своих дней? — не унимается Эшли, то и дело поглядывая на всё ещё открытую лавку с фаст-фудом: она бы сейчас не отказалась от хорошего хот-дога с солёными огурцами, — я, может, всё ещё хочу, чтобы меня кормили с ложечки, пока по телевизору показывают «Тоталли Спайс». — А я бы хотела не переживать о том, стоит ли мне возвращаться домой, или лучше переночевать у Мартина, — вздыхает Хизер, утыкаясь подбородком в свои колени. — Жизнь была бы куда проще, если бы у каждого из нас с рождения уже был бы ярлык какого-нибудь профессора или мореплавателя. Как в фильме «Дивергент», — размышляет Вивьен, когда Эшли, у которой в голове, очевидно, созрела очередная идея, подрывается на ноги и судорожно роется в карманах своей джинсовки. — Можно это устроить. Ты же у нас волшебница, Ви, — под недоумевающие взгляды подруг Реддл отдаляется к прилавку с едой, оставаясь от своей компании на достаточном расстоянии, чтобы они могли наблюдать за тем, как она, наконец, заказывает себе и остальным двум девчонкам по хот-догу, и с довольной улыбкой возвращается к ним, по-свойски копошась в пакетах с подарками именинницы, — и не говорите, что никогда не возвращаетесь с мероприятий голодными, я в это не поверю.       В одном из пакетов девчонка отыскивает одну из не пригодившихся свечей для торта, а в своём кармане нащупывает позаимствованную «для благих целей» у своей соседки по общежитию зажигалку. Эшли втыкает свечу прямо в сосиску одного из хот-догов и поджигает фитиль, совсем немного запачкав рукава джинсовки в кетчупе, а после протягивает импровизированный торт Вивьен, и в её зелёных глазах в этот момент пляшут чёртики. — Давай, именинница. Загадай желание, — настаивает Реддл, сдувая прядь непослушных волос с лица, — я же знаю, что «желаю найти вторую половинку» ты сказала только потому, что этот придурок Тодд не отстал бы, не скажи ты ему что загадала. А чего ты хочешь на самом деле?       Вивьен впадает в ступор и, кажется, даже чувствует себя пристыженной на мгновение — чувство неловкости захлестнуло её с головой от одной лишь только мысли о том, что её поймали с поличным, пускай девушка и знала, что подруги за такое её не осудят. — Ладно, — сдаётся она, нервно заминая пальцы на руках и прикусывая губу, наблюдая за колышущимся на ветру пламенем свечи. Проходят считанные секунды прежде, чем девушка, наконец, задувает свечу, а со стороны слышатся восторженные аплодисменты Хизер. — Ну что, в этот раз расскажешь что загадала? А? А? — в шутку докапывается Эшли, торжественно вручая имениннице её хот-дог, и вновь заваливается на спину между подругами, наблюдая за появляющимися на небосводе звёздами и с наслаждением поедая купленный фаст-фуд. — Даже не надейся, — смеётся Грант, вытаскивая из сосиски свечку и, следуя примеру подруг, принялась за обе щеки уплетать блюдо, — как же я благодарна за то, что вы у меня есть, девочки, — с набитым ртом признаётся она, в маленькой компании подруг чувствуя себя куда счастливее, чем в толпе орущих одногруппников пару часов назад. — И я. Даже не знаю, что бы я без вас делала, — присоединяется Хизер, сильнее укутываясь в вязаную кофту карамельного цвета. — Осторожнее с такими высказываниями. Я так и зазнаться могу, — произносит Эшли, после чего сразу же получает от Вивьен салфеткой по голове, — да шучу я, шучу. Вы же знаете, что я без вас, как без воздуха, да?       Так они и сидят на берегу, наблюдая за бьющимися о камни волнами и загорающимися звёздами, болтая обо всём на свете и вместе встречая новый день, готовые нырнуть в него так же, как пролетевшая мгновение назад над их головами чайка нырнула в беспокойное море за какой-то рыбёшкой. Лёгкий морской бриз взъерошивает их волосы и портит причёски, над которыми хотя бы двое из девчонок так усердно старались весь день, но трём подругам, тесно сидящим друг возле друга, чтобы не замёрзнуть, кажется, было совершенно всё равно на то, как они сейчас выглядят и что о них подумают остальные. Сейчас для них не существовало ничего, кроме друг друга и этого конкретного момента, который каждая из них мысленно поклялась нежно хранить в своей памяти. И пока они держатся вместе, они понимают, что никакая непогода и такое пугающее будущее не смогут потушить жаркий огонь в их юных сердцах.