Карта на Жизнь

      Следующее утро выдалось довольно тяжёлым для девчонок, решивших, что продолжить празднование дня рождения подруги у неё дома будет отличным вариантом, поэтому ещё до четырёх часов ночи они бодрствовали, подпевая песням Тейлор Свифт, рассказывая друг другу секреты, которые они слышали уже тысячу раз, и распивая настоящее итальянское вино, щедро предоставленное им родителями Вивьен. Поэтому даже неудивительно, что проснувшись в десять часов утра, девочки чувствовали себя, мягко говоря, паршиво: их головы раскалывались, ноги гудели от избыточного количества танцев и прогулок, а глаза так и норовили вновь закрыться и ещё на пару часов погрузить подруг в сладкий сон — благо, у девочек начались каникулы, и они могли себе это позволить.       Этим они и планировали заняться, вот только звон телефона измученной Хизер, калачиком свернувшейся на кровати, был совсем не согласен с их планами и, по закону подлости, разбудил всех, кроме его обладательницы. — Хизер, выруби свою шарманку, — стонет Эшли, прижимая подушку к своему лицу, отчаянно пытаясь справиться с невыносимой головной болью, когда телефон подруги начинает звонить уже в третий раз, — иначе ты с ней попрощаешься.       Сонная Уэст, наконец, реагирует и поднимается на ноги, замечая очередной входящий звонок от своего парня. — Это Мартин, — произносит девушка, потирая заспанные глаза. — Я очень за него рада, но, пожалуйста, заткни его пока этого не сделала я, — Реддл перекатывается со спины на живот и спокойно выдыхает, когда Хизер, наконец, отвечает на звонок и выходит из комнаты, но ситуации это, на самом деле, мало помогает, потому что Эшли теперь точно знает, что больше не заснёт, а Вивьен уже готовится выслушивать гневную тираду подруги. — Никогда не буду ни с кем встречаться. Стану популярной, заведу себе пятнадцать собак и буду жить с ними долго и счастливо, — сетует Реддл. — Конечно, Эш, конечно, — Вивьен соглашается и лёгким кивком пытается поддержать оторву, с трудом сдерживая приступы смеха.       За дверью слышится отдалённый голос Хизер, всё ещё разговаривающей по телефону, а с кухни доносятся звуки стучащей друг о друга посуды — видимо, мать Вивьен добродушно решила приготовить девочкам завтрак, как, впрочем, делала каждый раз, когда те оставались у её дочери с ночёвкой. Из-за приоткрытой шторки в комнату пробивается золотистый луч утреннего солнца, и если к нему приглядеться, можно заметить кружащиеся в танце пылинки, постоянно меняющие своё направление. — Да, хорошо мы всё-таки вчера отдохнули, — сонно произносит Эшли, ссылаясь на головную боль, — мне кажется, ещё чуть-чуть, и моя голова взорвётся. — У меня где-то было обезболивающее, — Вивьен поднимается на ноги и направляется прямиком к своей сумке, без которой никогда никуда не выходит; и достаёт оттуда блистер с таблетками, — тебе повезло, — девушка дотягивается до бутылки у своей прикроватной тумбочки и бросает в воду медикамент, наблюдая за тем, как жидкость наполняется шипящими пузырьками спасительного аспирина.       Стоит девушке протянуть бутылку подруге, а самой направиться в ванную комнату, чтобы хоть немного привести себя в порядок после бессонной ночи, наполненной безудержным весельем и жуткими образами из её снов; как вдруг она оступается и чуть ли не падает, если бы не вовремя подоспевшая Реддл, разлившая на себя часть воды, но зато успешно предотвратившая столкновение и без того покрытых синяками коленей Вивьен с деревянным полом. — Всё в порядке? — обычно бесстрастная Эшли сейчас выглядит крайне обеспокоенной, пока её подруга, закрыв глаза, с трудом удерживается на ногах, — в глазах потемнело?       Грант молчит до тех пор, пока не чувствует, что вдруг настигшее её головокружение не проходит полностью, а картинка перед глазами становится более чёткой, чем ещё секунду назад. Она отвечает лишь тогда, когда точно понимает, что минутное наваждение исчезло окончательно: образы мертвецов, лишённых кожного покрова и яростно выкрикивающих её имя преследовали девушку уже около пары месяцев, но в последние несколько недель стали приходить к ней во снах каждую ночь, из-за чего девушка просыпалась в холодном поту и ещё долгое время не могла уснуть — если вообще могла. Поэтому Грант частенько можно было найти сладко спящей на последних рядах университетских аудиторий. — Да, — коротко отвечает Вивьен, наконец освобождаясь от хватки подруги, — опять не выспалась.       Разговоры в коридоре прекращаются как раз тогда, когда девушка, уже способная вновь передвигаться по комнате, подходит к выходу и чуть ли вновь не падает от резко ворвавшейся в комнату Хизер, выражение лица которой было так хорошо знакомо двум остальным девчонкам: улыбка, которую Уэст даже не пыталась сдержать; сияющие глаза и едва взлохмаченные белоснежные волосы — у Хизер была забавная привычка накручивать пряди волос на пальцы, когда её что-то сильно заинтересовывало. — Девочки, у меня для вас есть отличное предложение, — Уэст буквально светится, произнося эти слова, в то время, как её подруги выглядят сконфуженными. Каждый раз, когда Хизер так говорила, заканчивался тем, что Вивьен и Эшли становились временными рабами её «грандиозных идей». — Что за предложение? — спрашивает Вивьен, вопросительно изгибая бровь. — Мартин сказал, что сегодня в город приезжает одна из самых популярных трупп Европы со своим шоу. Билеты раскупают очень быстро, поэтому ему нужен ответ в течение пяти минут. — Звучит здорово. Правда, Эшли? — Грант едва пихает локтем насторожившуюся подругу, и та, подскочив от неожиданности, давится остатками недопитого лекарства. — Что за труппа хоть? — прокашливается девушка, бросая пустую бутылку в мусорное ведро под письменным столом подруги и поправляя шёлковую пижаму, что так и пыталась соскользнуть с худых плеч. — Красные Короли, — немного неуверенно отвечает Хизер, перепроверяя название у себя в телефоне. — Впервые о таких слышу, — признаётся Реддл, — но я всеми руками и ногами за то, чтобы поддерживать малых артистов, так что я в деле, — деловито произносит девчушка, наконец слезая с кровати и по-хозяйски распахивая шторы, позволяя солнечному свету наполнить комнату, в которой уже так аппетитно пахло яичницей и фирменными панкейками миссис Грант, — только прошу, давайте уже скорее пойдём завтракать. Я умираю от голода, — урчащий живот Эшли лишь стал подтверждением её слов, да и остальные две девушки были совсем не против наесться до отвала.       Спустившись в просторную, светлую кухню, наполненную ароматом корицы и имбиря, и стоя, чуть ли ни в чём мать родила, посреди большого помещения с белоснежными шкафчиками, отделанными золотыми ручками и окруженными дорогой на вид мебелью, три девчонки выглядели по-настоящему комично: взлохмаченные волосы, растерянно бегающие из стороны в сторону взгляды и мешки под глазами делали подруг ещё больше похожими на уличных бродяг, попавших в уютный дом семьи Грант лишь по случайному стечению обстоятельств. Удобно расположившийся в кресле мистер Грант — очевидно, уже готовый с минуты на минуту выдвигаться в свой офис — деловито закинув ногу на ногу, допивал свой терпкий чёрный кофе и читал утреннюю газету, чтобы быть в курсе последних мировых событий, как и подобает настоящему дипломату.       От чтения мистер Грант отрывается лишь для того, чтобы бросить мимолётный взгляд на неразлучную троицу и тепло им улыбнуться: — Доброе утро, тусовщицы, — смеётся мужчина, поднимаясь на ноги и поправляя воротник своей белоснежной рубашки, — вижу, повеселились вы вчера на славу, — мистер Грант ставит кружку из-под кофе в раковину и, наблюдая за тем, как его жена возвращается из сада со свежими лимонами в руках, мимолётно целует её в щёку. — Я удивлена, что они проснулись раньше полудня. Неужели намечается продолжение праздника? — отзывается миссис Грант, тонкими дольками нарезая цитрус и выкладывая его на тарелку к остальным фруктам. — Мартин купил билеты на какое-то шоу, — отвечает Вивьен, набивая рот едой, — говорит, что туда соберётся чуть ли не весь город и что такое ни за что нельзя пропустить. — Да, он знает как вас встряхнуть, — задумчиво протягивает мистер Грант, вспоминая все разы, когда мальчишке удавалось вытянуть подруг из зоны комфорта — несмотря на присущую ему скромность, Мартин всегда был готов отправиться куда угодно по первому же зову сердца, — но всё равно будьте осторожнее. Мало ли что может случиться в такой толпе, — по-отцовски переживая за каждую из девчонок, произнёс мужчина, бросая взгляд на наручные часы и направляясь к выходу. — Так точно, капитан! — в унисон отвечают девочки, тихо посмеиваясь и накладывая себе в тарелки ещё по одному панкейку. — Дорогая, принеси, пожалуйста, мой кошелёк. Я оставил его на комоде в гостиной, — доносится из прихожей, — вечером приезжают мои родственники, нужно бы купить маме цветов, — рассуждает отец Вивьен, когда та с долей раздражения бросает вилку в тарелку с недоеденным блинчиком — упоминание папиных родных отбивает у девушки весь аппетит — и, стараясь выглядеть как можно спокойнее, выходит из-за стола, направляясь прямо в коридор к отцу. — Пап? — мягко, насколько это вообще возможно, начинает девочка, — а мамины родные тоже приедут, да? — Мне жаль, дорогая, но ты же знаешь, что они не могут приехать, — отвечает мужчина, запахивая своё пальто — утро выдалось довольно прохладным. — Почему нет? — закипает девушка, — вы их хоть раз приглашали? — Вивьен, — строго обрывает её миссис Грант, вернувшаяся с кошельком мужа в руках, — прекрати сейчас же. Мы уже тысячу раз это обсуждали. — И обсудим ещё тысячу раз, — взрывается девушка, не собираясь сдаваться, — в чём проблема, мама? Ты постоянно избегаешь разговоров о бабушке или своём брате. Почему мы не можем хотя бы просто созвониться с ними? — Вивьен, — твёрдо повторяет мать девушки, повышая голос, — хватит. Бабушка и дядя Балторд решили остаться в Италии, это их выбор. Каждый идёт своей дорогой.       Разгоряченная Вивьен ищет поддержку хотя бы в своём отце, но и там не находит её, когда сталкивается с его виноватым взглядом. — Прости, милая, но твоя мама права. Ей тоже нелегко было отпустить, но так будет лучше, — загадки, загадки и снова загадки. Как же девушка устала от этих недосказанностей. Она знает, что между её мамой и бабушкой произошла какая-то серьёзная ссора, когда Вивьен была ещё совсем малышкой, но она никак не могла вбить себе в голову как можно держать обиду друг на друга столько лет, притом такую сильную, что даже малейшее упоминание маминых родных становится табу. — Всё, нужно бежать, иначе босс оторвёт мне голову, если вовремя не принесу ему свой отчёт. До вечера, Джулия, — мистер Грант оставляет поцелуй на губах своей жены, а после обращается к Вивьен, выводя её из вьющихся пчелиным роем мыслей, — Ви, пожалуйста, не задерживайся, хорошо?       В ответ девушка кивает головой, обнимая отца на прощание и бросая хмурый взгляд на маму, прежде, чем вернуться к подругам.

***

      Семейному саду на заднем дворе дома Грантов нельзя было не позавидовать: помимо невероятной красоты роз алого цвета и яблоневых деревьев, здесь расположились аккуратно выстриженные кусты, ровными рядами выстроившиеся у изгороди; а в самом центре стоял длинный деревянный стол, за которым семья предпочитала завтракать в летнее время.       Темноволосый юноша высокого роста уже не первые пять минут мерит шагами территорию сада, рассматривая каждый даже самый малюсенький цветок, словно впервые. На его плечи, поверх серой футболки, накинута ветровка цвета хаки, а карие глаза с неподдельным интересом разглядывали рисунок на фарфоровой чашке, оставленной, кажется, миссис Грант на столике в летнем саду, сквозь призму очков для зрения. — Привет, Уильямс! — искренне радуется Реддл, завидев бойфренда своей подруги, стоило им, наконец, собраться к грядущему мероприятию — девчонкам повезло, что о ночёвке они договаривались заранее, а поэтому взяли с собой хоть какие-то вещи, в которых не стыдно было бы выйти в свет, — надеюсь, ты не состарился, пока ждал нас? Нашей Хизер не нужен старый хры… — Перестань, Эшли, — пресекает подругу Вивьен, когда счастливая Хизер уже оказывается в объятиях Мартина. — И тебе привет, Реддл, — смеётся парень, выпуская свою возлюбленную из объятий и устремляя взгляд на её подруг, поправляя очки на переносице, — вижу, тебе пришлась по вкусу музыка «The Smokie», — отмечает юноша, ссылаясь на значок с логотипом группы на футболке девушки. Мартин, может, и казался со стороны стеснительным и тихим, но ничто не могло сравниться с его любовью к музыке семидесятых — в этом они с Эшли были похожи, а потому и быстро нашли общий язык, став друг другу как брат и сестра.       Ребята обмениваются ещё парой непринуждённых фраз и шуточек, понятных только этой неординарной компании прежде, чем наконец добраться до машины Мартина, подаренной ему родителями после получения прав и сейчас припаркованной в паре метров от дома Грантов. — Боже, — раздражённо бурчит парень, проводя тонкими длинными пальцами по недавно постриженным волосам шоколадного цвета, когда, после десяти минут попыток, машина никак не заводится. Юноша выходит на улицу, громче обычного хлопая дверью автомобиля и открывая капот, только чтобы увидеть неисправность стартера. Уильямс какое-то время копается в проводах, но в итоге все его попытки оказываются тщетны, из-за чего парень тяжело вздыхает, сообщая девочкам о том, что на мероприятие им идти придётся пешком — благо, дом Вивьен находился совсем недалеко от центра города, что сильно упрощало им задачу.       Понять, что они уже добрались, совсем не составило труда: вокруг места представления столпилось столько народу, что даже пылинке некуда было опуститься. На улице, прямо у самого входа в шатёр, громко играла энергичная музыка, по ощущениям, оказывая гипнотический эффект на всех присутствующих, иначе никак нельзя было объяснить откуда в пришедших столько энтузиазма перед шоу.       По всему периметру территории, выделенной для установки шатра, расположились ещё и маленькие палатки с едой и напитками, которые ребята не обошли стороной, набрав несколько больших корзинок с поп-корном, ещё и запасшись стаканчиками с газировкой. Неподалёку так же стояли палатки с развлечениями: в одной из них кто-то сейчас пытался выиграть плюшевую игрушку; в другой можно было получить расклад на картах — Вивьен, которая как никто другой, разбиравшаяся в гаданиях, крайне скептически к этому отнеслась, обозвав таролога «шарлатаном».       А ещё в одной из таких палаток, среди кучи холстов с уже готовыми портретами, все желающие могли получить аквагрим на лице — в основном, посетителями были маленькие дети, желающие хотя бы на один вечер стать Человеком Пауком или одним из миньонов. От внимательного взгляда Эшли, отставшей от приятелей при виде завораживающих картин, не скрылся и тот факт, какими лёгкими были движения художника — следующей в очереди в его палатку стала какая-то молодая девушка, и после пары минут разговоров, краска для грима в руках юноши сменилась крупным листом бумаги, на котором тот быстро принялся рисовать портрет клиентки. Взгляд зелёных глаз девушки скользит по картинам неизвестного художника и цепляется за ту, на которой изображён ангел с горящими крыльями, которого словно окутывает тьма. Реддл не видела лица автора — лишь кудрявый затылок и слегка сутулую от долгой работы спину — но её сердце, по непонятной ей причине, словно пропустило удар: искусство всегда вызывало у девушки самые бурные эмоции, но она никогда не думала, что чьи-то картины настолько смогут её тронуть. — Эш, ты где там? — голос друзей выводит девушку из собственных мыслей, когда она уже решилась подойти к палатке поближе, и Реддл, бросив последний взгляд на поразительные работы, спешит вернуться к своей компании.       На входе в шатёр ситуация оказывается ещё хуже: несмотря на то, что повсюду стояла охрана, пытаясь выстроить людей в организованную очередь, помощи от неё было мало — народ то и дело двигался из стороны в сторону, пытаясь разглядеть, что же там происходит внутри. Жаркое солнце печёт головы, и даже самодельные веера из брошюр представления ничуть не помогают. Чей-то локоть прилетает бедной Вивьен, и без того вжатой в железный барьер, прямо под дых, отчего девушка сгибается в три погибели, еле удерживаясь на ногах от очередного толчка сбоку. Грант поворачивает голову в поисках обидчика, но взгляд её янтарных глаз привлекает высокий мужчина в чёрно-красном костюме, что расслабленно стоял неподалеку, прислонившись к стойке шатра.       По его одежде несложно догадаться, что он — один из артистов сегодняшнего шоу: помимо элегантного костюма, на его лице красуется красивая золочённая маска, скрывающая глаза мужчины; его светлые отросшие волосы аккуратно зачёсаны назад, а в руках его находится маленький кинжал, который тот то и дело подбрасывает в воздух, ловя за рукоять. Становится понятно, что артист глубоко о чём-то задумался, а потому Грант позволяет себе подольше поразглядывать его — таинственная аура вокруг него так и манит к себе. Вот, только, девушка совсем не ожидает того, что уже в следующее мгновение незнакомец обернётся к ней лицом, устремив взгляд прямо на неё, и Вивьен кажется, будто под маской она может разглядеть его глаза и то, как они удивлённо расширяются.       В этот момент всё застывает, словно город накрыла серая пелена. Небо резко затягивает темными грозовыми тучами, а от палящего солнца не остаётся и следа. Ветер срывает шляпы, мягкие стены шатра ходят ходуном.       Боль вновь пронизывает голову девушки, а перед её глазами то и дело мелькает лицо таинственного незнакомца. Она видит, как тот приближается к ней, берёт за руку и мягко целует тыльную сторону её ладони, представляясь ей, как… почему она не слышит его имени?       Внезапное наваждение проходит так же быстро, как и наступило, и Вивьен открывает глаза как раз тогда, когда подходит их очередь на входе. Девушка обращает взгляд на то место, где секунду назад стоял мужчина, но его там словно никогда и не было. Видимо, зашёл в шатёр через вход для персонала.       Подняв голову вверх, Вивьен замечает, что сквозь нависшую серость стали проглядывать светлые лучи солнца, безжалостный ветер стих и сменился на легкий, несущий за собой приятную прохладу. Девушка с облегчением вздохнула и поторопилась догнать друзей, которые уже вошли внутрь.        Снаружи шатер кажется куда меньше, чем есть на самом деле. Черные кресла кругом расставлены по всей территории навеса в бело-красную полоску; посередине — на импровизированной сцене — постелен круглый пушистый ковёр такого же цвета, как и сиденья, из-за чего, в совокупности с приглушённым освещением, создаётся ощущение, что шатёр и вовсе бездонный; а где-то вдалеке, ближе к последнему партеру, за бордовыми бархатными шторами, по всей видимости, спрятана гримёрная комната артистов. Мартин постарался на славу, умудрившись достать их скромной компании самые лучшие места: ближе всего к сцене, так что ребята с лёгкостью могли бы разглядеть даже цвет радужки глаз, спрятанный под масками Красных Королей.       Полупустой зал постепенно заполняется взбудораженными людьми. По ощущениям, здесь и правда собрался практически весь город. Но самым интересным было то, что основную часть собравшихся составляли ровесники «Удивительной Четвёрки»: если присмотреться, среди размытых лиц такого большого количества людей, можно было разглядеть ребят из их университета и любимого бариста из студенческой кофейни.       Но пока у остальных происходящее вызывало неподдельный восторг и восхищение, Вивьен казалось, словно её голова — пороховая бочка, и если шум станет сильнее хоть на один децибел, она взорвётся прямо на месте. Таких жутких головных болей девушка не испытывала ещё никогда в своей жизни, и она, ссылаясь на свою метеозависимость, старалась всячески не обращать внимания на свой недуг, чтоб не портить вечер ни себе, ни уж тем более друзьям. Прихваченный аспирин в её сумочке сейчас оказался как никогда кстати.       Наконец, все зрители занимают отведённые им места, и импровизированные двери в виде штор, ведущие в зал, закрываются. Ещё спустя мгновение гаснет свет, и зал погружается в кромешную тьму, за которой тут же следует спасительная тишина.       Грант наконец позволяет себе расслабиться, прикрывая глаза, время от времени улавливая лишь тихий шёпот заинтригованной аудитории.       Вдруг откуда-то из-под потолка загорается прожектор, оставляя за собой яркий луч света, стремящийся прямо к центру сцены, где в тот же миг, словно по волшебству, из клубов красноватого дыма появляется мужчина крепкого телосложения в блестящем фраке алого цвета, высокой цилиндрической шляпе и резной тростью в руках. Было нетрудно предположить, что он — основатель труппы. — Дамы и господа, добро пожаловать на шоу Красных Королей, — начинает он, и, судя по тембру и выраженной хрипотце в голосе, можно предположить, что мужчине около пятидесяти лет, — в здешних кругах меня ласково прозвали «Тиран», — губы мужчины трогает ухмылка, а в голове Эшли проскакивает мысль о том, что даже она со своими безумными идеями не смогла бы придумать более ужасного сценического имени, — и я, как местный «кукловод», рад сообщить вам о том, что настал момент, которого вы все так долго ждали! Представление начинается! — зал резко заливается ярким, почти что ослепительным светом, а когда дымка перед глазами рассеивается, на сцене, вместо Тирана, уже стоят четыре маленьких человечка в причудливых полосатых костюмчиках, и внимательно рассматривают публику своими большими, круглыми глазами. — Мартин, напомни, пожалуйста, мы пришли на шоу уродцев? — спрашивает Реддл, — если да, то у меня всего два вопроса: первый — это вообще легально? А второй — почему ты ещё не на сцене? — Очень смешно, Эш, — Уильямс пытается сделать серьёзное лицо, но увы, не может скрыть того факта, что шутка подруги показалась ему смешной, — это не шоу уродцев. Просто смотри дальше.       И правда, стоит этим словам сорваться с уст юноши, как глазки человечков вдруг выползают наружу, а их «кожа» словно плавится — крайне жуткое зрелище — и из уродливой оболочки выбираются четыре девушки, своими плавными движениями напоминающие грациозных лебедей, и внешне похожие на кроткую Хизер, которая сейчас, между прочим, завороженно наблюдает за всем происходящим на сцене.       Их акт заканчивается крайне печально: до этого активно пляшущие под дудку вышедшего на сцену музыканта ангелы, к концу своего выступления запутываются в спущенных с потолка лентах, переплетаясь с ними, словно в паутине. Будто искусный ткач, недовольный своим произведением, решил изуродовать его обрезками прежде, чем от него избавиться.       Один номер оказывается интереснее другого, и уже где-то к середине представления создаётся ощущение, будто реальность смешивается с шоу, и каждый присутствующий словно сам погружается в удивительный мир Красных Королей. Особенно сильным это ощущение становится как раз тогда, когда на сцену выходит очередной артист: в возникшем перед ними юноше Вивьен сразу узнаёт мужчину в маске, которого она видела на входе в шатёр.       Парень вальяжно прогуливается по периметру сцены, в своей привычной манере подкидывая в воздух маленькие кинжалы, жонглируя ими, то и дело подхватывая какой-нибудь из них кончиками пальцев — то, как острые лезвия не прошли сквозь тонкую кожу и не вышли с обратной стороны, навсегда останется загадкой для всех зрителей.       В действиях артиста не было чего-то сверхъестественного, да и его выступление пока что было самым скучным по сравнению со всеми предыдущими — подобный номер можно запросто увидеть в самом обычном цирке. Но было что-то такое, что не позволяло никому из присутствующих даже на секунду отвести от молодого человека взглядов: то ли это его лёгкая, почти что кошачья походка; то ли чарующий голос, которым он говорил что-то больше похожее на мантру; то ли это всё та же маска на его лице, скрывающая всё самое сокровенное… Вивьен, не изменяя себе, предположила, что всё дело в его ауре: она кружила голову, заставляла желать большего, чем просто наблюдать за юношей с сидения амфитеатра. Ей хотелось подойти ближе, сорвать с него маску и узнать что же скрывается у него внутри. — …Мне понадобится доброволец, — Грант словно выныривает из транса, когда ледяной взгляд незнакомца сталкивается с её. Вивьен не понимает что ей движет — гипнотизирующий голос парня или друзья, под громкие аплодисменты окружающих подталкивающие её вперёд — но ноги сами ведут её вниз по лестнице, к самой сцене. Оказавшись ближе, девушка замечает, что артист улыбается ей уголком губ — она чувствует, как тает в этой ухмылке — а после протягивает ей руку, галантно целуя тыльную сторону её ладони — точно так же, как в том видении. — Дорогая Вивьен, для меня — честь исполнять этот номер с тобой, — произносит юноша, проводя девушку к центру сцены. — Откуда Вы знаете моё имя? — удивляется девушка, покорно следуя за артистом. — Ты сама мне его назвала, — разве? Вивьен и не помнит толком. Может, она и правда успела невзначай упомянуть его. И вообще, разве это имеет какое-то значение? В конце концов, это всего лишь имя. Грант не хотелось отвлекаться на подобные мелочи, вместо этого она желала сконцентрировать своё внимание на выступлении, и ощутить всё происходящее каждым атомом своего тела.       Парень проводит девушку к установленной на сцене деревянной мишени и поворачивается к публике: — Сейчас я продемонстрирую вам мастерство метания ножей. Поверьте, такого вы ещё нигде не видели, — артист хитро улыбается, вытягивая из кармана своего фрака красную атласную ленту, — этот опыт станет для вас незабываемым.       Юноша возвращается к зачарованной моментом Вивьен и наклоняется к её уху: — Не бойся, — шепчет он прежде, чем завязать девушке глаза той самой лентой, оставляя её в волнительном предвкушении чего-то такого, чего она не могла объяснить. Мир девушки погрузился в беспроглядную тьму, из которой она впервые не хотела искать выхода.       Через пару секунд Грант почувствовала, как на её макушку приземлилось что-то маленькое и твёрдое — исходя из последующих объяснений артиста, раздающимся по всей зале и эхом бьющихся о стенки мозга девушки, это было яблоко, в которое выступающий должен попасть своим острым ножом. Красное яблоко.       На улице вновь поднимается ветер, в этот раз куда яростнее стучась о шатёр и гулом завывая в зале. Первый кинжал попадает в мишень у самой ладони Вивьен, второй находит себе место у внутренней части её бедра — она ощущает холод стального лезвия обнаженным участком своей кожи, не скрытым чёрными кожаными шортами. По ощущениям, секунды превращаются в минуты, а минуты в долгие, мучительные часы, когда звук вонзающихся в поверхность деревянного щита клинков подбирается всё ближе к её плечам, шее, щекам… воздух кажется девушке настолько наэлектризованным, что ей вот-вот понадобится карманный ингалятор, чтобы не задохнуться от нахлынувших эмоций. Ей было страшно до коликов в животе. Артист ещё ни разу не промахнулся судя по тому, что она всё ещё не лишилась ни одной конечности, но где-то на подкорке своего сознания она ощущала, словно что-то не так. Словно ещё чуть-чуть, и она упадёт в пропасть без шанса на спасение. Но и бежать уже было поздно. Да и некуда. — Жизнь не стоит того, чтобы переживать о ней. Людям дана жизнь, чтобы ценить ее. И лишь под страхом смерти мы начинаем это осознавать, пытаемся всё исправить, замолить свои грешки… — слова юноши звоном разносятся в ушах Вивьен, и, пускай она понимает, что это всё — часть шоу, эта его реплика звучит как угроза, — мы все — такие хрупкие, глупые создания, так цепляемся за жизнь, не замечая того, что происходит вокруг… — в его голосе проскакивают нотки ехидства и лёгкой издёвки, когда артист вновь принимается расхаживать по сцене, отчего у Грант вновь кружится голова, — я дам вам шанс посмотреть на неё с другой стороны. Увидеть то, что скрыто, — парень останавливается в паре метров от мишени, сканируя взглядом свою цель, — шанс всё изменить. Стать лучшей версией самих себя. Вы ведь за этим сюда пришли?       Что-то не так. Что-то явно не так. Вивьен каждым миллиметром своего тела чувствует жгучую опасность. Нужно бежать. Сорвать с себя повязку и сматываться отсюда, и как можно скорее. Сердце бешено колотится в её груди, так и норовя вырваться, когда девушка снимает проклятую ленту со своих глаз, о чём тут же жалеет.       Последнее, что она слышит — свист клинка, рассекающего воздух.       Последнее, что она видит — блеск острия кинжала, летящего прямиком к ней и две идеально симметричные половинки яблока, с глухим стуком упвашие на пол, прежде, чем её мир погружается во мглу. — Добро пожаловать в мир Красных Королей, — тьма сгущается, и только ветер продолжает завывать, унося за собой отголоски сегодняшнего дня.