Венок ревенанта

      Хотеев дом вместе с нашим неумолимо рос за лобовым стеклом. И чем больше он был, тем стремительнее слабела моя решительность. В конце концов, столкновение Хотэя с Ревенантом было максимально коротким, и больших усилий последнему своего добиться не стоило... Хрен знает, какиет фокусы эта тварь может выкинуть, когда дело пойдёт в затяг! Когда. Быстро мы не разберёмся явно. И это понимают все, кроме ничего не подозревающего газовика и матери, наверное.       Машина тёти Жени стояла за поворотм недалеко от Хотеева дома. Они нас ждали. Мы свернули к ним. Обговорить кое-что.  — Мы поставили на то, что венок он не по приколу сплёл и хранил до прихода Хотэя. Суеверный призрак, которому нужны талисманы  — это как-то странновато звучит. Поэтому прихватили нож и прикупили катану. Она сувенирная, не особо прочная, но чтобы разрезать траву хватит. Плюс огнестрел раздобыть проблемно. Но на случай чего у меня с собой ещё дубинка с гвоздями  — отчиталась тётя Женя. — А ещё у нас с собой арендованный коптер. Мало ли что. Неплохо было бы заранее осмотреть территорию дома.  — А мы поставили на разнообразие  — ответила мама так, будто они друг перед другом дорогими покупками хвастались, и мама проигрывала: авторитетно и уверенно. Как учительница или старшая сестра, которая объясняет малолетке элементарные вещи  — У нас пистолет, тесаки и лопата. Мало ли, кто там на самом деле окажется. Коптер  — лишнее. Мы запустим его, и все, кто нас там поджидает, поймут, что мы скоро появимся. А уж газовик-то как прифигеет от такого! Психи, скажет. Оружие  — это вообще перестраховка. Мы просто отдадим газовику ключи на безопасном расстоянии и уйдём, а он пусть вертится как хочет. Скажем, что очень спешим и опасаемся, что там кто-то есть, потому что соседи говорят, что перед утечкой болгарку слышали.  — А цветы ещё там? А то вдруг он вызовет полицию, а у вас растение, которое очень любит расти над трупами? Стрёмно как-то  — прошептал Серёга.  — У Хотэя исчезли, так что, по идее, их там быть не должно  — неуверенно ответил я.       В голове промелькнула мысль, что, раз уж у нас есть квадрокоптер, стоит кого-то оставить снимать происходящее. Так мы хотя бы сможем доказать в случае чего... Если кого-то убьют... Что это сделали не остальные. По началу хотелось поручить эту задачу маме, зная, что она не в самом адекватном состоянии сегодня, и идти с ней в бой  — так себе идейка. Но мама плохо ладит с новой техникой. А ещё, учитывая, что никто никакую паранормальщину так до сих пор нормально не заснял, вряд ли и у нас получится (неучто Ревенант такой один на весь белый свет?). Вероятно, камера просто откажет, и коптер разобьётся. Однако идею я всё же озвучил. И после сравнительно недолгого обсуждения понял, что не меня одного посещают мысли про невозможность сфотографировать Ревенанта.

***

 — Или он вселится в газовика и успокоится, или...  — Хва-атит! Виталя, хва-атит!  — будто запрещая происходить чему-то иному, заткнула мне рот мать.  — Пока ты тут строишь по десять бредовых теорий о том, что задумал этот твой Ревенант, нас человек вот уже лишних десть минут ждёт! У нас город не особо большой, наверняка найдутся общие знакомые! Что про нас потом говорить будут?! Тянем мы тут кота за хвост! Раз вы все такие трусы, я пойду и сама вручу газовику эти грёбаные ключи! Или, может, ты  — она указала пальцем на отца  — всё-таки повесил на нас кредит, и оттягиваешь как можешь встречу с коллекторами?! Ещё и ребёнка в это втянул!  — Мать решительно направилась в сторону дороги, с которой мы свернули, но всё же оставила оружие при себе. На лице Серёги, как, вероятно, и на моём, застыл плохо скрываемый ужас.  — В каком-то смысле она права. Всё равно мы знаем слишком мало, а все варианты, которые ты предложил, не учесть одновременно. Может, даже, среди них нет ни одного правильного  — закончил этот разговор папа и бросился вдогонку.       Я шагнул за ним. В неизвестность. Остальные последовали за мной. Мать заметила это и замедлилась.       Мы шли короткой цепью по дальней от Хотэева дома стороне обочины. Кругом стояла мёртвая тишина. Всё молчало, будто прислушиваясь к каждому нашему шагу. А не прислушивалось ли оно так же к разговору за минуту до этого? Дома смотрели на нас сквозь бельма дневных штор слепыми глазами-окнами. Их хозяева были кто где: на работе, в детском саду. В такое время в спальном районе оставались разве что немногочисленные старики. В голове мелькнула какая-то недавно забытая важная мысль и тут же исчезла.       Я расстегнул сумку, готовясь достать лопату, и визг молнии, казалось, слышала вся округа. Ну и что! Никакой такой особенной тайны я не выдал. Ревенант что, дурак, чтобы думать, что мы пойдём к нему без оружия?! Следом послышались звуки ещё трёх бегущих от края до края застёжки собачек. Вот ведь стадный инстинкт! А без меня они бы раньше встречи с привидением до этого бы не додумались?       Родная улица показалась мне незнакомой.       Глядя на то, как мать по-прежнему уверенно шагает вперёд, я невольно вспомнил Серёгу, которого как магнитом тянуло к цветам, когда мы впервые замеряли расстояние до них. После того, как прозвучал результат и из-под земли не высунулась рука, я в ужасе ожидал, что Серёга станет одержим Ревенантом. А что если этого не произошло с ним просто потому, мама подошла к цветам раньше? Уж не потому ли почти каждая попытка как-то более-менее адекватно противостоять Ревенанту ведёт к скандалу? Уж не потому ли она не готовится достать оружие? Я отгонял прочь дурную мысль, но она не желала уходить.       Газовщик курил сигарету напротив нашей калитки.  — Здравствуйте!  — Крикнула мать.  — Простите, что так поздно, мы хозяева дома.  —Она достала ключи.  — Вы не могли бы подойти?  — А сами не можете?  — Газовщик посмотрел нас с недоумением.  — А можно не надо?  — Вместе с этими словами у меня вырвался нервный смешок. Таких тупых и странных разговоров у меня в жизни ещё не было.  — А что такое?  — Он выразительно поднял брови.       Я осознал, что если мать сейчас сдвинется с места, я брошусь ей на перерез и поймаю за руку. Буду драться, если потребуется!  — Ну подойдите, пожалуйста!  — Вовремя выдал Серёга. Наверное, мама сейчас думала, что газовщик считает, что наткнулся на семейку психов.  — Ла-а-адно  — газовщик медленно развёл руками и пошёл к нам. Я с облегчением выдохнул.  — Понимаете, соседи говорят что слышали, что кто-то перерезал трубу на нашем участке болгаркой. В общем, мы опасаемся подходить, боимся, что этот кто-то ещё там.  — Сказала мама.  — Если не боитесь, то вот ключи.       Помните, я спрашивал: у Вас когда-нибудь было чувство, что вы видите человека живым и здоровым в последний раз? А сколько раз это чувство было обоснованным?       Газовщик возвращался к калитке, как мышь, которую кто-то отвлёк, к мышеловке с лакомством. Мир будто замер. Щелчок замка. Второй. Дверь распахнулась. В проёме показалось крыльцо и краешек мирной залитой солнцем лужайки. Я стоял, не в силах отвести взгляд. Хотя стоило бы. Разворчаиваться и уходить - вот, что надо было делать. Убегать прочь сразу, как отдали ключи. За секуду до я понял, что собирался делать Ревенант. В траве под окном блестело разбитое стекло.       Тень будто мгновенно выросла из-под земли.  — Ну что ж, пройдёмте в дом.  — Стекло было у шеи газовщика. — В противном случае... Его время смерти криминалистам будет известно, примерное время вашего прибытия сюда и отъезда  — тоже. Так что, если вы не хотите определённых проблем... Посмотрел бы я, как пятеро взрослых объясняют полиции, что газовщика убили не они, а привидение! Считаю до десяти. И, если хоть один из вас будет от меня по другую сторону калитки, когда прозвучит "десять", все последствия  — уголовные и, поверьте, не только  — будут на вашей совести. Оди-ин. Два...       Мать сдалась первой. Мать, у которой в сумке лежит пистолет! Я рванул за ней.  — Восемь... Девять... Замечательно! А вы, сударь, готовьте ключи.